Ch. 27
2 июля 2026 г., 18:58
Hanging Out To Dry — Florence Road
Шесть месяцев назад
Сен-Жан-де-Веда, Франция
Тихий, полный умиротворения пригород Сен-Жан-де-Веда неподалёку от Монпелье, солнечного местечка на юге Франции, обладал удивительной атмосферой благополучия и окутывающего каждый дом счастья. Идеальная сказка, обращённая в реальность неспешной свободной жизни. Так Сен-Жан-де-Веда описывали в цветастых туристических проспектах, на крючок чьих фотографий когда-то попался и Ноэль, начинающий свою новую главу на пути судьбы за многие мили от родного дома. Но даже здесь, среди мясистых гортензий и плакучих ив, тени семьи настигали, подобно монстру, прячущемуся под кроватью каждую чёртову ночь в ожидании жертвы. Ноэль никогда не планировал возвращаться. — Кампо ведь весьма распространённая фамилия, но не в контексте сплетен, верно? Скажу больше, какая-то шавка с юга уже который раз мутит воду, разыскивая наёмных рабочих. Поджигателей, если быть точнее. Что-то не сходится, да? Кампо и поджигатели, совершенно не сочетаются. И это действует нам на нервы, дорогой, — нежность французского языка никак не сглаживала характер речи. Сидящий на бетонном полу гаража Ноэль со всем трепетом вырисовывал на досках будущего домика на дереве нежные бутоны колокольчика. Рождественский подарок для детей. Цветок за цветком, мазок за мазком. Младший Кампо задержал дыхание, так и не поднимая головы на возвышающегося над ним Босса, который деловито заложил руки за спину и взглянул на опущенную светлую голову с нескрываемым родительским беспокойством. — Ты слышал меня, Ноэль? Мы приняли тебя в семью чужаком благодаря твоей матери. Ты завоевал доверие, заработал благословение. Теперь ты — наш человек. И я не намерен каждый раз заталкивать поглубже разносящиеся повсюду слухи о том, что этим наёмником можешь оказаться ты. Это может навредить нашей репутации. Твоей репутации. А сплетни довольно вкусные, знаешь ли. Кто-то говорит, что это ты — тот Кампо, кто берёт заказы за спиной семьи. А кто-то болтает о твоём сорвавшемся с цепи брате. Я знаю, Ноэль, что это не имеет к тебе никакого отношения, ведь ты всегда находишься рядом. Но этого не знают другие, понимаешь? — Понимаю, — ровно отозвался наёмник и не обратил ни малейшего внимания на то, как мужчина рядом опустился на корточки под щелчок колен. Скрип крутящихся в голове шестерёнок разносился по всему Сен-Жан-де-Веда. — Кто-то ищет не просто наёмника, Ноэль. Это не заказ. — Это месть, — лишённые чувств слова растворялись в прохладном воздухе, — верно? Кто-то желает отомстить за свою боль. Ничего нового. Погрязший в липкой усталости Этьен тяжело вздохнул, словно на его плечах находилось нечто большее, чем тяжесть мира. Ткань рождественского свитера натянулась между лопатками сильнее. Дважды одёрнув себя, мужчина, прикусив губу, всё же протянул руку со всей осторожностью, чтобы заботливо поправить торчащую из ворота растянутой домашней толстовки чужую футболку. Наёмник не отстранился и не дёрнулся, принимая внимание со всем уважением. Там, за узкими гаражными окнами у потолка, на фоне бесконечного серого неба танцевали первые за день пушистые снежинки. Было довольно странно, что в такие месяцы тот самый рекламный буклет рекомендовал не посещать Сен-Жан-де-Веда, описывая его как некомфортное, промозглое и совершенно неподходящее изнеженному туристу место. Ноэль же считал эти месяцы колыбелью спокойствия и красоты. — Слухи всегда несут в себе только часть правды. Однако, они могут оказаться сокрушительнее этой же правды. Наёмника ищут в контексте уже совершенного убийства. И мы сейчас говорим не о рабочих делах, а грязном и зверском поступке по отношению к чьей-то семье. Ребёнок и супруга. Тебе ли не знать, что подобные заказы это табу, Ноэль? Медленно отложив кисть и вытерев руки лежащей на коленях тканью, вскинувший голову Ноэль впился непроницаемым взглядом стальных глаз в обласканное возрастом лицо своего Босса, при этом совершенно не чувствуя себя тем, кто находился ниже как в пищевой цепочке клана, так и здесь, на бетонном полу гаража семейного дома. — Что ты хочешь от меня услышать? — прямо спросил он. — Эти сплетни, Ноэль, касаются твоего брата? — как можно деликатнее продолжил Этьен в попытках звучать без капли осуждения. — Я не обвиняю тебя, не обвиняю твоего брата, это просто уточняющий вопрос. Мне нужно знать, с чем мы имеем дело, понимаешь? — Франсуа никогда никого не убивал. В его же интересах иметь чистую репутацию, чтобы не навредить нам, — хмурая морщинка залегла между тёмных бровей, а голос стал ниже с толикой опасной неконтролируемой обиды. — Что за глупости, Этьен? Ты явился сюда посреди праздников в совершенно идиотском свитере, чтобы высказать мне это в лицо? — Тогда почему ваша фамилия постоянно маячит где-то рядом с этими сплетнями? Наёмник лишь равнодушно пожал плечами. — Мой брат слишком дорожит нами, чтобы поступать так опрометчиво. Ведь ему прекрасно известно, что один неверный шаг способен погубить всю его семью, так зачем ему пачкать руки? — Я не обвиняю его, Ноэль, — мозолистая ладонь легла на плечо наёмника, в последний момент сумевшего удержать себя от того, чтобы сбросить её. — Я уважаю тебя и твою семью. Но ты должен понять и меня, моя обязанность — защита клана и интересов, а ты, дорогой мой, являешься её частью. Если что-то угрожает моей семье, я обязан с этим разобраться. — Поэтому? — хрипло выдавил из себя тот, чувствуя, как замерзали кончики пальцев от расцветающей на лице напротив обнажившей ровный ряд зубов улыбки. Весёлые олени на свитере Этьена вовсе не делали его милее. — Поэтому я даю тебе уникальную возможность для начала разобраться в сплетнях самому. Может, произошла просто глупая путаница, верно? — прикосновение исчезло с плеча, обжигая секундой позже щёку, но не пощёчиной, а невесомой лаской, похожей на касание крыльев бабочки. Слюна скатилась в горло, замерший наёмник хлопнул ресницами, крепко сжимая челюсти. Подушечка большого пальца бродила по синеватым мазкам под нижним веком. Короткий ноготь задевал кончики тёмных ресниц. — Если ты что-то знаешь, тебе лучше сказать мне об этом для твоей же защиты. Ты должен понимать, если кому-то станет известно, что твой брат перешёл черту, мне придётся убить тебя и твою семью. Предателей никто не любит, Ноэль, и не потерпит рядом с собой. — Здесь нет предателей, — твёрдо и чётко. — Я знаю, сын мой, — ладонь легко похлопала по щеке. — Знаю.*
Настоящее время
Несколько часов до приезда клана Пеларатти в порт города Трапани
Сицилия, трасса «SP21»
Мягкий свет уходящего дня мерцал крошечными вспышками на спокойной поверхности воды бесконечных соляных полей. Их согревающий розовый оттенок сливался с набирающим нежные краски небом, где горизонт исчезал, оставляя на виду только силуэты старых скрипучих мельниц. Наглый ветер пробирался в салон через приоткрытые тонированные окна, ударяя по глазам. Суа прищурилась, подставляя личико солоноватой прохладе. Несколько пушистых облаков почти зацепили собой бесконечные деревянные крылья мельницы. Длинная трасса, ведущая из Трапани в Марсало, тянулись бесконечной лентой вдоль солончаков, изредка мелькая одинокими отелями среди полосы электропередач. Под натиском большого количества событий Суа в какой-то момент успела задремать среди уютного полумрака на заднем сиденье, но автомобиль сбросил скорость, медленно останавливаясь у обочины рядом с низким деревянным заборчиком. Песок вперемешку с мелкими камнями зашуршали под колёсами, и сонно насупившаяся принцесса выпрямилась, растирая ладонями личико. Заботливо уложенная под ремень безопасности мягкая рубашка щекотала шею, не позволяя грубым краям навредить коже. Водительское окно опустилось чуть ниже, и голоса наполнили салон, смешиваясь с ощущением хрупкого спокойствия. На фоне почти неслышно ещё играло радио, выставленное на самый минимум громкости. При виде полицейского юная принцесса замерла крошечным зверьком, задерживая дыхание. Добрый на вид мужчина с густой полосой тёмных усов добродушно представился, заслоняя собой вид на растекающийся позади огненный закат, отражение которого в окнах обращалось языками пламени. Замок на дверях оставался открыт всю дорогу. Никакой блокировки. Никаких угроз. Хватило бы одной минуты, чтобы выбежать навстречу офицеру, но Суа не двинулись, наблюдая за мужчиной на водительском месте, с лёгкой улыбкой передающего документы. Никакого насилия. Никаких угроз. Только… безопасность? Сердце оставалось молчаливым. Все события прошедших дней превращались в липкое, непонятное пятно посреди разума. Память услужливо демонстрировала исключительно крошечные эпизоды, которые невозможно принять за что-то настоящее. Суа пришлось даже несколько раз ущипнуть себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. Сонливость по какой-то причине оставалась ещё слишком сильной, пока во рту расцветал горький привкус, как после отвратительный микстуры. Тётушка, фургон, темнота. И папа. От сокрушительной волны тоски юная принцесса упёрлась ногами в спинку водительского кресла, даже не заметив отсутствие любимых кроссовок. Громкое шмыганье носом от щекочущего слизистую солоноватого воздуха привлекло внимание улыбчивого офицера, взглянувшего на задний ряд сидений через небольшое пространство между подголовником и корпусом автомобиля. Большие оленьи глаза воззрились на того без капли испуга, встретив только добродушное тепло. Офицер весело подмигнул и передал документы обратно. — Там впереди небольшое затруднение на въезде в город, будьте осторожны, — энергично заверил тот водителя, желая подбодрить. — Непредвиденный ремонт, ничего страшного. — О, спасибо, — приподнявший уголки губ в полуулыбке Ноэль посетовал, а его плечи опустились. — Специально выезжали позже, чтобы избежать проблем, получилось же как обычно. — У вас любопытный акцент, — дружелюбие захлестывало офицера по самую макушку, он принял непринужденную позу, явно не намереваясь возвращаться к работе. — Вы… — Французский мой второй родной язык, — не думая ни секунды, совершенно честно ответил наёмник, просияв на удивление себе. Маски сменяли друг друга с удивительной точностью. — А родился здесь, на Сицилии. — Ах, значит, один из родителей! — Моя матушка француженка, — кивнул Ноэль, чья улыбка была пропитана чистейшей любовью. В расслабленном жесте он вытянул руку из открытого окна, прильнув к нему ближе. — Железная дрессировка, хочу вам сказать. Думаю, жизнь за пределами Сицилии чуточку все усугубила, но я даже не замечал этого за собой. Довольно любопытно! — Очень мягкие звуки, — уперев руки в бока, офицер попытался повторить парочку слогов, однако ничего не получилось. Уставший, но одновременно лёгкий смех повис в вечернем воздухе. — Столько лет прошло, а с французским у меня до сих пор не ладится. — Вам смешно, а у меня был по нему средний балл в университете. Офицер забавно фыркнул. — Да ладно вам! И где это такой имеется? — В Палермо, пьяцца Марина. — Ах, этот! — воодушевлённо воскликнул мужчина. — Чёрт побери, совсем вылетело из головы. Совершенно точно, я почему-то подумал о Катании, там училась моя сестра. — Мой брат тоже заканчивал там университ- Пинок по спинке сиденья привёл Ноэля в чувство, он встрепенулся, и, прочистив горло, взглянул на наручные часы, а после с искренним сожалением на недоумевающего офицера. С пожеланием хорошего пути автомобиль без спешки покатился вперёд, передача сменила другую, и солончаки сменились изумрудными полями. Документы легли рядом с пачкой сигарет на пассажирском месте. — Прости меня, милая, — с шумным вздохом пояснил Ноэль, потирая прищуренный от попавшей пыли глаз. — Нужно было немного отвлечься. Голова… просто раскалывается. Выдался насыщенный день, правда? Вроде бы я приезжал сюда в отпуск, а не для сверхурочной работы. Аккуратные брови девочки заломились от тоски, ей было чертовски жаль этого человека, который стал единственным якорем среди бесконечной искаженной реальности. Где-то там находился папа, слишком далеко, чтобы стать тем, кто способен защитить здесь и сейчас. А Ноэль… Ноэль не выглядел опасным, он казался таким же напуганным, как сама Суа. В мире, где нельзя никому доверять, этот человек выглядел как исключение из правил. Ещё в самую первую встречу юная принцесса никак могла взять в толк ярую нелюбовь Патриции к белобрысому гостю и неприязнь к нему на лицах членов клана. Лучистая крошка Суа всегда являлась умной девочкой, чем её дорогой папа сильно гордился, рациональной и понимающей, схватывающей новую информацию за долю секунды. Дни, проведённые со ставшей любимой тётушкой, подарили не только прекрасные воспоминания, но и умения, удивившие даже наёмника с добрыми, чистыми глазами. — Папа должен приехать за мной в тот город, куда мы едем? — ловко спросила Суа, перепрыгивая на итальянский достаточно резво, чтобы Ноэль испуганно вздрогнул, бросая беглый взгляд в зеркало заднего вида. Автомобиль дёрнулся в резком торможении. К счастью, никого не оказалось позади. — О, Дева Мария! Девчушка хихикнула. — Прости, дорогая, — с улыбкой пробормотал изумлённый наёмник, прижимая ладонь к груди, за рёбрами которой сердце пропустило удар. Нервный смешок вырвался из горла. — Я определённо не смогу привыкнуть к этому. — К чему? — принцесса, насколько позволял ремень безопасности, осторожно пересела чуть ближе к середине, чтобы получше рассмотреть побледневшего мужчину и расцветающее оттенками розового персика небо впереди. Серый автомобиль промчался мимо, совершив обгон. — К тому, что твой итальянский будет получше, чем у меня, знаешь ли. Смущенная совершенно искренним комплиментом Суа, наморщив носик, забавно фыркнула, приподнимая уголки губ. Плодотворное обучение тётушки не прошло даром, отчего юная принцесса гордо расправила плечи. — Спасибо, — без стестения заявила она. — Папа говорит, что я вся в него! — Ах, вот оно что, — с пониманием дела протянул Ноэль, щурясь от яркого света. Каждое итальянское слово старательно подбиралось с особой тщательностью для простоты понимания. На секунду Суа затихла, в порыве любопытства вглядываясь в отражение необыкновенно светлых глаз, приобретающих в закатных лучах неподвластный описанию оттенок. Девочка угукнула и кивнула, вцепившись в ремень безопасности. Услышанная не так давно фраза о том, что внешность человека красива лишь тогда, когда красива его душа, затрепыхалась в разуме ожившей бабочкой. В этот момент всё непонимание обрушилось на детское сознание чистейшей несправедливостью. Отношение тётушки к этому человеку оставалось загадкой, как и холодные, презрительные взгляды членов семьи. Только Чонгук смотрел на Ноэля иначе. Мягче. Этого человека, чьи светлые волосы переливались в вечернем свете серебристой волной, окружало особое ощущение чего-то тёплого, безопасного и умиротворенного. Как если бы в объятиях оказался золотистый ретривер или плюшевый медвежонок, оставленный на кровати Дона Аугусто. Суа вздохнула, потупив взгляд. Ноэль мало походил на своего старшего брата, которого, сколько бы девочка ни пыталась, попросту не могла назвать даже приятным. Забавно, как всего каких-то несколько часов назад темноволосую голову юной принцессы занимали совершенно другие мысли, если им удавалось пробиться через пелену липкого сна. Это были портовые рыбные склады, пустые и холодные, без намёка на спасение. Тогда, долгие часы тому назад, через плотную тёмную ткань, свободно накинутую на детскую голову, проникал затхлый солоноватый запах чего-то рыбного, сворачиваясь тошнотворным клубком в горле. Плавающее на волнах искусственного сна сознание где-то высоко-высоко шло рябью от звонких ударов капель воды по металлу, превращаясь в далёкое эхо. Редкие обрывки воспоминаний хранили в себе неразборчивые фразы, ощутимый кожей холод и множество голосов, растворившихся в один момент в тяжёлых шагах. Многослойный шум становился невыносимой нарастающей какофонией звуков, наполняющейся французскими нотами с легко узнаваемым акцентом. И в то мгновение страх замер в маленьком теле, свернулся крошечным клубком, позволяя лежащей на чём-то мягком девочке наконец-то коснуться реальности. Руки и ноги слегка побаливали от крепкой хватки, однако Суа не ощутила ни одного сильного повреждения. Она определённо была жива, но чертовски слаба, ориентируясь исключительно на собственный слух. Кусачий холод складских помещений пробирался под кожу, а накинутая сверху чужая куртка ни черта не помогала сохранить тепло. Несмотря на то, что детство и юность Ноэль Кампо провёл среди дивных пальм под жарким сицилийским солнцем, он звучал совершенно иначе, в отличие от старшего брата, с приобретённым за годы жизни во Франции романтичным, мурлыкающим звучанием. Специфичные французские звуки ласкали слух отчётливо и ясно, как гласные, бьющие акцентом на окончаниях. Ноэль звучал мягко, подобно спокойной водной глади, состоял из пушистых, обволакивающих облаков, в то время как итальянская речь других всегда оставалась звонкой, раскатистой и твёрдой. Чуточку рычащей, как всегда звучал Аугусто, переплетая языки. Ноэля было невозможно не узнать, и дело не в осторожных прикосновениях, спокойной интонации или аромате парфюма. Нечто другое цепляло прежде, чем разум мог скрупулёзно обработать всю информацию. Свернувшаяся клубком крошка Суа ни капли не сомневалась, кто именно оказался перед ней в одном из помещений старых рыбных складов, как не сомневалась и в том, что ночной кошмар с приходом этого человека должен вот-вот исчезнуть, растворившись во мраке. Так ощущался папа, так ощущался покой. Тогда страшные люди действительно сменились спокойствием одного-единственного человека, которому Суа доверилась, как собственному отцу. После этого холод исчез, как растворилась и тьма. Больше никого фургона, никаких складов, никаких пугающих людей в чёрных перчатках. Выныривая из мыслей одним рывком, распахнувшая оленьи глаза девочка резко вдохнула, хватаясь, словно за якорь, за ремень безопасности. Страх одной неожиданной волной захлестнул по самую макушку, а после исчез, сменяясь звенящей пустотой. Единственное, что осталось ярким и чётким пятном в спутанном сознании, это момент, когда с ног исчезла обувь, а после появилась темнота, где не существовало ни папы, ни Патриции, ни дядей. Суа вздрогнула от фантомного липкого холода. Всё осталось позади. Она была в безопасности. — В Марсало мы заедем к моей старой знакомой, эта прелестная синьора — моя бывшая няня, чудесная женщина, — нежно щебетал Ноэль, мельком оглянувшись с улыбкой, на что девочка кивнула, не поднимая взгляд. — Ох, милая? — Кто были эти люди, которые забрали меня? — тихо спросила Суа, словно тёмные тени незнакомцев находились за её спиной. — Я хочу к папе. Мой папа, он… мой папа ведь в порядке? — Он совсем скоро приедет за тобой. — Почему он не приехал раньше? — У него возникли определённые трудности, но он обязательно приедет. Я обещаю тебе. А если он этого не сделает, я лично привезу его к тебе. Собственными руками притащу к твоим ногам. Обещаю, милая. — Зачем этим людям я? Наёмник замешкался, не находясь с подходящим для момента ответом. — Они хотели меня убить? — девочка поджала губы, наконец-то воззрившись на мужчину. — Им нужен мой папа? Я ничего не знаю. Он никогда мне ничего не рассказывал! — Вдох, дорогая, давай же. — Им нужна я? — Вдох, милая, и выдох. Зажмурившаяся принцесса шумно выдохнула, слегка покачиваясь из стороны в сторону, баюкая себя. — Всё хорошо, — продолжал щебетать наёмник до тех пор, пока паника не схлынула полностью, оставив в теле только изнеможение. Ноэль поймал себя на мысли, что все его слова будто были адресованы не только испуганному ребёнку, но и ему самому. Впервые за долгое время за рёбрами ворочались настоящие человеческие чувства. Животный страх. Как бы обстоятельства ни складывались в ближайшем будущем, первым пунктом действий являлась необходимость сбросить чужаков с хвоста или хотя бы запутать следы, обезопасив себя и бесценное создание. Это непременно дало бы время слухам добраться до Пеларатти, а уже те в свою очередь должны будут начать действовать. Во всяком случае, Ноэль сделал всё, что только мог, чтобы привлечь к себе внимание нужных людей, при этом не вызвав подозрений у других. — То место, куда мы едем, пункт нашего плана? — детский голос звучал смелее. — Всё верно, синьора. Мы переночуем у Лючии, а утром поедем дальше. — А как же папа? — А папа, — вздохнул Ноэль. — Надеюсь, ваш папа такой же сообразительный как вы, синьора. Но когда на Марсалу опустились густые синие сумерки, ничего не произошло. То, на что так надеялся младший Кампо, так и осталось пунктом плана исключительно в его голове. Пару месяцев назад возвращаясь в родной дом, Ноэль намеревался разобраться исключительно с собственным братом, совершившим, казалось бы, все возможные грехи. Надо было быть идиотом, чтобы принять бурную речь Этьена за чистую монету. Чтобы ни говорил французский Босс, Ноэль прекрасно осознавал, что его горячо любимый старший брат — конченый подонок, способный на всё ради достижения цели. В этом случае — ради источника своей одержимости. Короткое расследование и сопоставление фактов имели слишком очевидный вывод, из-за чего Ноэль просто не мог поверить в происходящее. Франсуа никогда не был настолько глуп. Однако. Например, при идеальном сочетании времени и обстоятельств Дон Кампо за месяц до убийства вежливо поинтересовался у своего младшего брата, не мог бы тот принять заказ на небольшое дело без дополнительных деталей. Казалось бы, рабочий вопрос, ничего более. Ноэль — превосходный специалист в своей области, и не будь у него на тот момент отвратительного ощущения в солнечном сплетении, он непременно взял бы эту подработку. Казалось, сами Небеса уберегли его от сокрушительной ошибки, пока сам Франсуа вовсе не рассматривал ситуацию в таком ключе. Возможно, ещё одной причиной кричащей совести Ноэля являлось его второстепенная причастность к случившемуся, несмотря на данный отказ. Ничего не подозревающий наёмник, ни о чём не задумываясь, без каких-либо подозрений ответил тогда на все интересующие Франсуа вопросы, благодаря которым старший Кампо впоследствии без труда самолично воплотил задуманное в реальность. Как позже понял Ноэль, тот даже не раскаивался. Франсуа был хуже самого Дьявола. Но это являлось тайной только между братьями на протяжении всего времени, пока Ноэль пытался повернуть ситуацию таким образом, чтобы ни одна душа больше не пострадала от последствий совершенного братом поступка. Все попытки Аугусто отыскать наёмников-поджигателей, на которых постоянно ссылался Франсуа, пресекались Ноэлем, отчаянно подчищающим следы. Это было дело исключительно между двоими людьми и омертой, которую Франсуа принял за насмешку. Иногда неведение оставалось самым щедрым подарком судьбы, в котором переживший череду трагических событий Аугусто отчаянно нуждался. Так наивно полагал Ноэль, считая, что месть не смогла бы никого вернуть, поэтому в этом не имелось и доли смысла. Для истерзанного печалью сердца куда важней оставалось время и покой, чем ещё одна разрушенная жизнь. Если разбитого на тот момент Аугусто ещё возможно было уберечь при имеющихся обстоятельствах, то с каждой новой деталью реальности хрупкий мир покрывался трещинами всё сильнее. Весь план наёмника полетел к чертям, когда на горизонте безоблачного будущего появился Чонгук, дивный Ангел, ставший точкой невозврата. Возможно, всё было бы иначе, если бы тот продолжал исполнять роль исключительно наёмного работника, не рассчитывающего найти любовь всей своей жизни среди рая. Именно это стало поворотным моментом, когда всё окончательно вышло из-под контроля. У Ноэля не имелось ни единого шанса избежать участи стать частью очередного плана брата, намеревающегося обратить жизнь соперника за душу своего медвежонка в настоящий адский котёл, только бы тот, преисполненный страхом за жизни свою и дочери, вернулся домой и больше не путался под ногами. Чонгук не уехал, поставив на кон всё, что имел. Впрочем, этим Ангел делал хуже исключительно самому себе, даже не подозревая об этом. Тот покупатель, который желал купить у Франсуа Чонгука, объявился спустя некоторое время с ещё более выгодным предложением, от которого было просто невозможно отказаться. Имя этого человека — Адриан Рицци, холодный и элегантный Босс солидного возраста одной из семей Чикаго, держащий под контролем порты, промышленность и мэрию. Ноэль имел с ним знакомство и даже несколько деловых ужинов, видел в этом человеке приятного собеседника. Но такое жгучее желание Адриана завладеть Ангелом оставалось грёбаной загадкой. Предложенная Чикагским Боссом сделка вскружила Франсуа голову, от него требовалось лишь сотрудничество и люди, способные помочь за небольшой процент. Лёгкие деньги. Сплошная выгода. Тревога забивала легкие липкой смесью из жгучего страха и отчаяния, не позволяя вдохнуть. Ноэль же стал буферной зоной между семьями. Прибывшие на остров люди из клана Рицци чувствовали себя на Сицилии крайне комфортно для своего положения, решив, что диктовать свои правила и переступать черту здравого смысла вполне уместно, когда за спинами находилась защита. Новость о том, что дочь Ангела похищена, стала неожиданностью для Ноэля, не имеющего ни одной догадки о том, что Рицци намеревался делать дальше. Этого не было ни в одном из оговоренных планов. Действуя против собственного брата, Ноэль сделал всё возможное, чтобы забрать Суа из-за под крыла Адриана в свои руки под достаточно убедительным предлогом, отводя от себя любые подозрения о предательстве. И теперь, когда вокруг не осталось никого, кроме юной принцессы под крылом безопасности одного-единственного человека, Ноэль чувствовал себя стоящим один на один против всего мира. Груз ответственности давил слишком сильно, а отчаяние чаще щекотало горло подступающим спазмом, особенно, когда ничего не работало так, как было задумано. Намёки не помогали. Ни оставленная подсказка в виде телефонного номера в похоронном бюро, ни подставной человек в порту, не умеющий держать язык за зубами. Пеларатти, казалось, были абсолютно слепы, сколько бы Ноэль ни пытался до них достучаться. Было довольно глупо полагаться на доверие со стороны чужого клана, как и на попытки добраться до Крёстного Отца или же его помощников. У Ноэля не оставалось другого выхода, как действовать в одиночку, даже если с одной стороны он предавал собственного брата, с другой — Рицци, а с третьей — самих Пеларатти. Он пытался стать голосом разума. Главное, спасти юную принцессу и исправить всё, что только возможно. При других обстоятельствах и, возможно, большем количестве сна, можно было бы продолжить путь до Сиракузы, оживленного города на Ионическом побережье, чтобы затеряться среди людей и шума, но усталости по какой-то причине накопилось в теле настолько много, что та едва позволила выйти из машины по приезду к аккуратному домику Лючии. А падение в объятия дорогой няни для наёмника и вовсе было сравнимо с падением на песчаное дно бушующего моря. Ни от ощущения безопасности, ни от вкуса домашней еды, ни от поцелуя светлую макушку Ноэль не мог почувствовать себя лучше, держась на ногах исключительно ради крошки, быстро нашедшей общий язык с прекрасной Лючией, когда-то ловко справлявшейся с двумя разными, но такими похожими катастрофами. — Ты меня слушаешь? — недовольно пробурчал на другом конце звонка старший Кампо, от чего Ноэль, поморщившись, устало опустился на хлипкий стул в углу балкончика, почти растекаясь по нему. Вечерняя тишина уставшего Марсала разбавлялась треском цикад. — Слушаю, — без эмоций отозвался наёмник. — Я всё ещё считаю, что ты поступил неразумно, забирая ребёнка под своё крыло, — сетовал Франсуа. — Тот клан позаботился бы о ней, а теперь мы вынуждены разбираться с дополнительными проблемами. Ты действовал против моего приказа. Недовольное фырчание вышло крайне выразительным. — Позаботился? Они похитили её, не предупредив нас. Мы не договаривались об этом. Это, блядь, ребёнок. Твой Рицци хотел только получить Ангела, так какого чёрта он себе позволяет? — Но ведь девочка жива. — А дальше? Может, она была жива только потому, что появился я. Если бы получилось иначе? Я мог бы и не приехать туда. Это просто чудо, что так сложились обстоятельства. — Ноэль, — как можно спокойнее заговорил Франсуа, походя миролюбивым тоном на мурчащего кота. — Если Рицци нужен этот ребёнок, он его получит, забрал ты его сейчас или нет. Мы не имеем здесь никакой власти. Единственное, что я могу тебе сказать наверняка, этот человек никак не связан с торговлей. Будь спокоен, девочка осталась бы жива. Не выдержав, тяжело дышащий наёмник, прижав телефон к уху плечом, постарался вытащить из кармана брюк потрёпанную красную пачку и безжалостно распотрошил её в поисках ещё одной сигареты. — Давай я уточню, — без эмоций начал Ноэль. — Разве не ты ли начал всё это дерьмо, не ты ли принял эту сделку? Я веду к тому, что у тебя есть власть. — Я только посредник. — Дерьмовый ты посредник, раз позволил им делать подобное на своей территории. Если бы ты только выдвинул запрет, ничего бы не произошло. Разве я мог оставить её с ними? Ты видел их, встречался с ними лично? Скажи мне, а если бы это была Сиси? — Прекрати. — А если бы на месте этой девочки была она, что тогда? Эти люди… — Ноэль в чувствах взмахнул рукой, его закинутая одна на другую нога начинала дрожать. — Давай оставим все дела между взрослыми, договорились? Не делай того, о чём потом пожалеешь. Помимо торговли есть куча разного дерьма, а если для Рицци она нужна только как рычаг давления, то советую тебе пересмотреть эти деловые отношения. — Душа моя, — после тяжёлого вздоха мягко заговорил Франсуа. — Это похищение не моя прихоть. Суа, она… Суа же, верно? Она прекрасная девочка и она не виновата, что её отец полный кретин. Рицци не вдавался в подробности своих дел, его ещё даже нет на острове. Позволь мне хотя бы встретиться с ним, Ноэль. А пока ответь мне на вопрос. Одна птичка напела, что к Тито заглядывали гости, и он отдал им какой-то номер, который, как заявил гробовщик, ты ему оставлял. Так вот, mon lapin, чей это был номер и почему я об этом узнаю только сейчас? Беспокойство промелькнуло на лице наёмника, и он напрягся, роняя зажигалку к ногам. Неприятный спазм сжал внутренние органы, совсем как в детстве, когда над провинившимся Ноэлем нависал старший брат, словно сама опасность в ожидании ответа. — Просто номер, — выдавил тот из себя. — Не смей мне лгать. Я вижу тебя насквозь. Я знаю тебя. Кадык наёмника дёрнулся, а ноготь впился в свежую корочку у ногтя. Ноэль почувствовал себя меньше. Если оставаться честным с самим собой, то наёмник не мог назвать точную причину такого поступка, что-то внутри просто наивно желало помочь Ангелу наконец-то разбить розовые очки. Ноэль несколько раз предупреждал строптивого Чонгука не лезть на рожон, но судьба, словно насмехаясь, решила вмешаться. Номер — просто подсказка, на которую в конечном счёте при любых обстоятельствах должен был наткнуться кто-то из клана Пеларатти. Чонгук должен был узнать эти цифры, как и того, кому они принадлежат. Он должен был понять предупреждение. Но, как оказалось, никто никому никогда не был должен. — Этот номер принадлежит Рицци, — Ноэль совершенно не умел лгать, и Франсуа всегда прекрасно знал о такой очаровательной черте своего младшего брата. Изредка, конечно же, беззастенчиво пользуясь этим. — Он оставлял мне как-то его за ужином, предлагал работу. У Тито номер оказался случайно, наверное, перепутались страницы. Знаешь, тот мой блокнот… Тот маленький, там так много всего. Крошечная неправда прозвучала вполне сносно. Номер совершенно точно не являлся случайностью. Врагов всегда следовало держать ближе любого любовника, Ноэль пытался донести простую истину до Ангела, но тот оказывался слишком ослеплен любовью. Что Франсуа, впившийся когтями в Аугусто, что Рицци, имевший намерение заполучить Ангела — все эти ублюдки должны находиться на коротком поводке, на который искусные манипуляции должны их посадить. — Случайно? — Да, — от судорожного вздоха задрожали звуки. — В спешке всё перепуталось. Можешь посмотреть мои вещи, я оставлял блокнот около кровати, можешь посмотреть. Там будет вырван лист, а с моим номер должен остаться на месте. Чистейшая, прозрачная правда. Ноэль поёрзал на хлипком стуле, поведя плечами от неприятного соприкосновения чуть влажной футболки к спине. Стараясь держать своё дыхание ровным, мужчина замер, прикрывая глаза. — Ты хочешь, чтобы я копался в твоих личных вещах? — Когда тебя это останавливало? — На кой чёрт у тебя хранится такой мусор? — раздражённо бросил Дон, заскрипев зубами. — Рицци должен знать, чей ты брат, и не прыгать выше своей головы. Этьен знает об этом? Чёрт побери, этот идиот должен был сначала обратиться ко мне, а только потом раздавать свой номер, как нуждающаяся в клиентах шлюшка. Отвлечь хищника становилось жизненно необходимым. Серые глаза распахнулись. — А если бы на месте Суа оказался я? — предпринял последнюю попытку младший Кампо, выбирая те рычаги давления, которые работали всегда. Когда Ноэлю только исполнилось три, он всецело осознал то, на что был способен ради него старший брат. Будь то поделиться долькой шоколада или разбить носы обидчикам. Старший Кампо был готов на всё. И в этом таилась опасность, касаться которой Ноэль по-настоящему страшился, отчётливо помня вырванный руками брата язык своего обидчика. — Если бы кто-то похитил меня? Поговори с Рицци, поставь условия. Никаких действий вне договоренностей. Правишь здесь ты, так не позволяй кому-то диктовать тебе правила. — Ты взрослый мальчик, Ноэль, — сухо отозвался Франсуа, твёрдо перебивая. — И никто в здравом уме не тронет мою собственность. Собственность. Цель оправдывала средства. Ноэль позволил себе выдохнуть с ощутимым облегчением от осознания, что он всё сделал верно. Всё, что принадлежало Франсуа, означало автоматическую защиту. Теперь под крылом наёмника Суа находилась в безопасности, если, конечно, не произойдёт ничего непредвиденного. — Франсуа, — вдруг перебил брата встрепенувшийся Ноэль, ощущая себя выброшенной на берег рыбой. Резкий вдох застрял где-то в горле, от чего наёмник закашлялся. — Ты в порядке? Не так далеко за душистыми кустарниками розмарина виднелась трасса, где промелькнуло несколько тёмных пятен, поворачивающих на дорогу, ведущую вглубь частных территорий. — Я позабочусь о девочке. Оглянувшись на сонно щебечущую принцессу, перебирающую вилкой поздний ужин на приставном столике у телевизора, Ноэль чуть перегнулся через хлипкие перила, высматривая вдалеке нужных людей. Ещё никогда в жизни наёмник не желал так сильно увидеть Чонгука, который, к сожалению, оказался не таким уж сообразительным, как его собственная дочь. Беглый взгляд на часы мягко намекнул, что Пеларатти в данный момент времени должны уже находиться на территории порта, если информаторы, конечно, сработали правильно. Это означало, что все три подъезжающих автомобиля определённо не принадлежали нужному клану. Едкая французская ругань сорвалась с губ достаточно громко, из-за чего тётушка с укоризной постучала костяшками по стеклу, привлекая внимание. Спешно извинившись перед няней, заскочивший в комнату Ноэль потрепал Суа по волосам и выскользнул на лестницу, одновременно с этим пытаясь дозвониться до проклятого порта. Занято. Изначально планировалось дать информаторам Пеларатти повод заставить клан посетить порт, где, как ожидалось, они смогли бы пересечься с людьми Рицци и отыскать юную принцессу. Однако, всё снова летело к чертям. Телефон нырнул в задний карман брюк, когда мужчина шагнул в объятия вечернего воздуха. Цикады мерно гудели в листве. В идеале тот самый работник порта, получив крупную стопку шуршащих купюр от Ноэля, должен был известить Ангела о местонахождении его дочери, указав путь но Марсалы. Только вместо счастливого отца, здесь и сейчас оказались совершенно другие люди, которых наёмник отчаянно пытался сбросить со своего хвоста. Членов клана Рицци не должно было быть здесь. Дыхание перехватило, а привычная холодность дала трещину под напором усталости. Потребовалось время, чтобы собраться, как и неимоверное количество усилий, чтобы не обернуться и не проверить, не виднелся ли кто-то в окне. Колючие мурашки укусили за бока, когда дверь открылась, а на мелкий гравий ступил чистенький ботинок. При взгляде на появившегося человека Ноэль почувствовал себя тем, кто только что вылез из загона со свиньями. — Один короткий разговор, — бросил мужчина, поднимая солнцезащитные очки. Больше ни один член клана не покинул салон. Пыль ещё кружилась в воздухе. — Мы уже всё обсудили, — спокойно, но при этом твёрдо ответил наёмник, подходя ближе. — Почему вы здесь? Снова. — Господин Рицци хотел вам кое-что передать, — шагнувший чуть в сторону незнакомец заботливо открыл заднюю дверь автомобиля с приглашающим жестом. — Лично вам. Прошу, садитесь.*
The Hand — Annabelle Dinda
Приезжая в родной дом, Ноэль не догадывался о том, что теперь представлял собой его маленький рай, ставший местом куда худшим, чем Преисподняя. Короткое возвращение было трудно назвать отпуском, даже если вокруг находилась семья и воспоминания, в любое время способные подарить покой. Каждый знакомый уголок, знакомый аромат, знакомое тепло солнца. Всё это меркло на фоне истинной причины возвращения, к которой разум послушно возвращался подобно преданному псу к хозяйской руке. Предавший здравый смысл и омерту Франсуа должен понести наказание за свой поступок. Несмотря на то, что отношения между старшим братом и его названным сыном никогда не являлись для Ноэля предметом интереса, всё изменилось в тот момент, когда за пределами острова поползли слухи, больше похожие на далёкое эхо крика о помощи. Криминальный мир всегда оставался единым, полным связей и нитей, соединяющих то, что, на первый взгляд, никак не связывалось между собой. Ничего не могло описать этот мир лучше, как эффект бабочки, одним взмахом крыла способной разрушить всё и даже больше. Омерта распространялась даже на членов семьи, и Ноэль это понимал, как бы боль от осознания не сдавливала сердце. Где-то внутри, где-то глубоко-глубоко на уровне нерушимой связи, он чувствовал, что его любимый и единственный брат стал жертвой собственных решений, переступив границы, за которыми шло своё наказание. Несмотря на то, что наёмники всегда воспитывались в крайней строгости, после разговора в саду с Этьеном Ноэль позволил себе тогда остаться в одиночестве дольше нужного, следя сквозь солёную пелену за танцем снежинок на фоне густого серого неба. Неоспоримые доказательства не требовались, когда сам виновник был слишком очевидным. Улыбки Франсуа выходили слишком яркими и беззаботными, пока во мраке чайных глаз таилась опасность. Что-то было не так в родном брате, и Ноэль это отчётливо чувствовал. Чужое безумие становилось громче, утягивая в свою бездну всё, до чего могло дотянуться холодными мокрыми щупальцами. Возможно, кое-что о происходящем знала и Джустина, однако она никогда не вникала в дела мужа, полностью отдав себя семье и детям. Даже если что-то произошло, Ноэль не мог её винить, Джустина просто не хотела знать. На собственной шкуре Ноэль знал, как умел любить Франсуа. Его любовь… всегда переходила границы, обладала страстью и предназначалась для исключительно дорогих сердцу людей. Она была чертовски своеобразной, возможно, даже в некоторой степени извращённой, в чём самолично убедился младший Кампо, стоило только увидеть связь между наследником семьи Пеларатти и Франсуа. Любовь Франсуа всегда граничила с одержимостью, против которой не находилось ни сил, ни сопротивления. Её либо принимали, либо её вынуждали принять. Выбора так такового не существовало. Его не имел и сам Аугусто. Появившийся в семье Пеларатти Ангел для помощи в расследовании стал красной тряпкой для быка. Для любви Франсуа. Ноэль видел, как закипал его брат от вида воркующей парочки влюблённых, всеми силами пытаясь смягчить и уменьшить удар, который охваченный ревностью старший Кампо непременно нанёс бы. Именно по этой причине Ноэль не сопротивлялся, когда было принято решение похитить Сариэля. Никто не желал его убивать, только напугать, а семью Пеларатти — прислушаться. Только вот Фортуна всегда находилась на стороне Франсуа, и едва Ангел оказался в его руках, как на горизонте мелькнула крайне выгодная сделка. Адриан Рицци стал тем человеком, чьё предложение ничего не подозревающий Босс принял почти не сомневаясь. Без крови, без грязи, лишь отдать Ангела в руки новому владельцу. Не всё в этом мире следовало планам. Сделка сорвалась, и не оставалось ничего иного, как вернуть дорогому медвежонку его любимую игрушку с робкой надеждой, что пришедший в себя Чонгук, оценив положение дел, решит, что этому дерьму совершенно не место в его тихой родительской жизни. Только Кампо не учёл, что у наёмников редко когда имелся здравый смысл вкупе с инстинктом самосохранения. Все устрашения, все угрозы, все манипуляции пошли крахом, а Чонгук стал частью жизни Пеларатти. Но тут… тут Фортуна вновь была щедрая исключительно к одному человеку. К Франсуа. Несколько недель назад вновь объявился Андреа Рицци с теперь ещё большей суммой и предложением, от которого тот попросту не смог бы отказаться. — Кто, блядь, такой этот херов Адриан Рицци?! — Дева Мария, Отец! — взмолился мельтешащий позади Чимин, пытаясь одновременно не отстать и ловить вещи, от которых избавлялся Босс. Бумаги, телефон. Он был в чёртовой ярости, вырвавшись из объятий кабинета подобно буре. — Прошу, подожди! — Где Сариэль?! — Внизу с- Аугусто резко развернулся на каблуках, из-за чего боец почти налетел на него, собирая под ногами ковровую дорожку. — Ты знал об этом? — прямой вопрос ударил в лоб с физической болью. — О чём я должен был знать? — растерянно проблеял боец, поднимая на возвышающегося Босса покрасневшие глаза с чёткими тёмными росчерками под нижними веками. Вещи сильнее прижались к груди, где бушевало сердце. — Габриэль, я прошу тебя. — Мне известно не больше, чем тебе. Я узнал об Адриане только вместе с тобой двадцать минут назад в твоём кабинете, а о том, что остальные намеревались сделать с этим парнем — нет. В машине не было сказано ни единого слова об этом, только о том, что из него собирались выбить всю дурь. Мне… мне казалось, они хотели просто избить его, а не… разобрать по частям. — По частям? — Аугусто склонил голову вбок, а боец сглотнул. — Они ведь пытают его. Как это делаешь ты. Густые брови Отца сошлись на переносице. — Любопытно, — хмыкнул он. — Что, блядь, мне ещё следует знать, когда я был уверен, что этот кусок дерьма просто лежит там, внизу? — Клянусь, как только я узнал об этом, то сразу направился к тебе. — Габриэль, — предупреждающе рыкнул Отец. — Клянусь собственной жизнью! Тяжёлая дверь с грохотом встретилась со стеной, когда Аугусто ворвался в крохотный коридорчик нулевого этажа, краем глаза цепляя своё разгневанное отражение в пыльном зеркале над двумя глубокими металлическими раковинами. Бетонная крошка хрустела под подошвами ботинок. Ещё одна дверь осталась позади. Сокджин, казалось, не слышал тянущегося шлейфом позади него голоса бойца, принимаясь остервенело закатывать рукава рубашки, он нырнул между свисающими с потолка пластиковыми полосками шторы вглубь помещения. Где-то вдалеке медленно капала вода, разбиваясь каплями о сложенную на медицинской кровати чёрную плёнку. Полумрак разбавлялся лишь точками технического освещения и ярким пятном медицинского светильника, к которому Дон тянулся, подобно мотыльку. Холодный пластик штор неприятно ударил по лицу, словно пощёчина перед тем, как Сокджин шагнул к своим людям, которые тут же расступились, замирая. Раздувающий ноздри Аугусто указал пальцем на Луку, сразу же отпрянувшего от лежащего на столе тела наёмника. Скальпель сверкнул в его обтянутой нитриловой перчаткой руке. — Место, — рявкнул Босс, и Юнги послушно вернулся к работе, гулко сглотнув. Впрочем, ему было абсолютно не привыкать к нраву своего лучшего друга, однако то, как в моменты ярости рычащий акцент искажал слова, пробирало до костей колючими мурашками. Запах крови забивался в нос даже через два слоя масок. Пальцы Консильери успокаивающе коснулась напряжённой спины Босса между острыми лопатками, только Сокджин не обратил на этот жест никакого внимания, лишь раздражённо повёл плечом. Сидящий на полу между чёрных, полных остатков от бывшего коллеги мешков, киллер лениво затушил сигарету о стенку консервной банки изнутри, так и не поднимая глаз на фигуру в белоснежной рубашке перед собой. Пудровые ноты ириса в парфюме Отца щелкнули по обонянию ещё до того, как тот оказался рядом, создавая здесь и сейчас поистине отвратительный букет. Сладость смешивалась с тошнотворными вкраплениями крови и жара от рабочих инструментов. Свет казался слишком ярким, бьющим по глазам. — Встал, — спокойно произнёс Аугусто, но от этого не менее яростно. — Встал на ноги, когда я с тобой разговариваю. И киллер со вздохом подчинился. Звонкая пощёчина на миг оглушила, а голова мотнулась в сторону. Пришлось несколько раз на пробу двинуть челюстями. Чонгук вновь выпрямился, на это раз впиваясь нечитаемым взглядом во тьму напротив, обещающую перелиться безумием через край широких зрачков. — Что здесь происходит? — отчеканил Дон, наступая. — Я позволил тебе быть самостоятельным один грёбаный раз, а ты благодаришь меня вот таким способом? — Ничего, — спокойно произнёс Чонгук. — Просто рабочие дела. Уже всё улажено. И Аугусто обратился сущим Дьяволом с рычащим звонким голосом, отдающимся эхом в бесконечном пространстве нулевого этажа. Новая пощёчина оставила после себя след куда более сочный и отчётливый. Местечко на коже, с которым соприкоснулось холодное кольцо на безымянном пальце, неимоверно жгло. — Я дал тебе свободу действий, а не решений. Я позволил тебе притащить это дерьмо в свой дом, — Аугусто указал на операционный стол, — а не распоряжаться им так, как тебе захочется. Что это, Сариэль? Мне уткнуть тебя в это носом, хочешь? — Мне просто нужна была информация, — твёрдо и чётко. — Тебе нужен был приказ. Мой приказ. Наёмник поджал губы. — Я получил разрешение. Изумление, граничащее с яростным безумием промелькнуло на идеальном лице Отца, исказив его. Ноздри раздулись, а игривый локон цвета жжёного сахара упал на взмокший лоб. Даже в такой ситуации Чонгук находил этого человека поистине ангельским, словно Аугусто спустился с самого пушистого облака. Новая пощёчина осталось почти незамеченной, по этой причине наёмник слегка удивился, когда на языке расцвёл солоноватый привкус. Тишина вокруг давила. — Ох, — только и выдавил он из себя. — Кто тебе дал на это разрешение? Мельком брошенного взгляда за спину Сокджин вполне хватило, чтобы всё встало на места. Судорожный вздох сорвался с пухлых губ. Аугусто не обернулся. — Я хотел сказать тебе об этом чуть позже, — низкий голос ударил по перепонкам. Молчаливые бойцы воззрились на говорившего Консильери, словно дети, наблюдающие за ссорой любимых родителей. — Но ты был с нами всё это время, ты знал, кто это. Моё решение резонно, мы поставлены в условия, где важна каждая крупица информации. Неужели ты поступил бы иначе? Нельзя оставлять ресурс неиспользованным. Ты бы принял точно такое же решение. — Всё сказал? — бросил Сокджин, отказываясь смотреть на своего помощника, продолжая прожигать взглядом молчавшего наёмника перед ним. — Или осталось что-то ещё? — Если бы тебе было любопытно, что у нас происходит, ты бы спустился к нам. А что сделал ты? Спрятался в своём кабинете. — Возможно, ты забыл с кем ты ведёшь беседу? Длинные пальцы Консильери оттянули воротник рубашки. — Ты не спустился к нам, — продолжил он. — А я не сделал ничего выше своих полномочий. — Выше своих полномочий, — со смешком повторил Сокджин, концентрируя всё своё внимание на Чонгуке. — А ты и рад подчиниться ему, да, Сариэль? При этом в моих руках ты продолжаешь быть строптивой, непослушной сукой. — Аугусто, — попытался призвать к здравому смыслу Намджун позади. — Аугусто, пожалуйста. — Это просто жалкий наёмник, — хрипло вытолкнул из себя Чонгук. — У тебя наверняка имелась работа поважнее. Никто не действовал за твоей спиной. — После этого ты, чёрт возьми, всё ещё не хочешь взять ответственность за все сказанные тобой в тот день слова?! — киллер не отстранился, заполучив толчок в плечо. Сокджин сорвался. — Ты, чёрт побери, кричал о доверии! О защите! И что я получаю сейчас?! Поступок сродни предательству, совершённый за моей спиной! Что сейчас, что в порту! Без единого моего приказа! Слова! — Он напал на меня, — озлобленно рыкнул киллер в свою защиту. — Мне нужно было сразу же спрятаться за тебя?! Я сам могу решить свои проблемы! — О, так это уже исключительно твои проблемы?! — Я сам разберусь с этим дерьмом! — Мы приняли тебя в нашу семью, твои проблемы — наши проблемы, чёртов ты идиот! Ты не можешь вот так бросаться с головой во всё, во что бы ты ни захотел! Если ты, твою мать, был одиночкой, то будь добр оставить это позади и проглотить свою гордость, делай то, что скажу тебе я! И я не говорю о твоей свободе, я говорю о здравом смысле. Вместо того, чтобы отправиться по единственной трассе дальше, до проклятого Марсала, мы разгребаем сейчас это дерьмо в моём доме, бездействуя! Если бы ты, ублюдок, прошёл за нами к складам, ты бы увидел свежие следы шин, ты бы додумался опросить людей, поднять информаторов! — Откуда тебе, сука, знать, что могло бы быть иначе?! — закричал Чонгук. — Потому что я здесь главный! — остервенело рявкнул Сокджин, наступая и с трудом удерживая себя от ещё одного удара. Ладони зудели. — Это мой дом! Ты не сделал этого, ты не посоветовался со мной. А теперь я узнаю, что вы устроили здесь полный цирк, забавляясь с единственной зацепкой так, как хотели только вы! И что вы, сукины дети, узнали, Сариэль?! Наверняка ничего из того, что я только что сказал вам! Вы — мой клан! Вы не можете действовать так, как хотите только вы! Ты — часть этого клана! — Я не ваша собственность! — Ты, блядство, и есть моя собственность. Чонгук издевательски хмыкнул, вскинув подбородок. — Я смотрю, ты так отчаянно бежал от отца и дядюшки, что стал их подобием, любопытно. Ты ведёшь себя как они, говоришь как и они, и думаешь, сука, совсем как они! Эгоистичный ты ублюдок, Аугусто, думающий, что нет никого умнее. Что, это не так? Все же должны делать только то, что скажешь ты. — Замолчи. — Иначе что, ещё ударишь меня? Конечно, это лучше, чем действовать. Избалованная сука, которая не знает отказов! Никто не имеет права тронуть тебя, но ты можешь выбивать дурь из каждого, из кого посчитаешь нужным. Плюнуть в лицо, пустить на корм свиньям. Аугусто, это так не работает! Мы получили информацию, на которую рассчитывали. Можешь пожаловаться своему дядюшке, что твой клан, твоя подаренная папочкой игрушка, перестала заглядывать тебе в рот, ловя каждое слово. Это была критическая ситуация, и ты должен это понимать. — Ты видел меня. Ты разговаривал со мной. Ты вёл мою машину. Наёмник развёл руками в стороны. — Так почему ты сам не спросил меня о том, что я намерен делать? — А ты слышал меня? Ты никого не слышал, кроме самого себя. — Прости меня, Аугусто, что я не такой послушный, как твой дядюшка. Но тебе, наверное, с его члена будет виднее. — Закрой свою пасть! — рявкнул Аугусто, чувствуя, как трещит контроль. — Ты ни хрена не знаешь! Мужчины отпрянули друг от друга, словно обжигаясь. Короткая передышка, чтобы перевести дыхание, сделать несколько шагов и сцепиться вновь. Шипение Дона пробиралось под кожу, никто не смел идти против него, кроме одного человека. Короткие ногти впились в ладони, а колючий комок подступил к горлу, распирая непрошенными слезами. — Сариэль, сейчас мы сосредоточены исключительно на жизни твоей дочери, ты должен быть честен с нами, мы должны работать вместе. Но… — секундная заминка, чтобы сделать болезненный вдох. Сердце пропустило удар. — Но теперь я узнаю о существовании какого-то ублюдка, который даёт за твою голову кругленькую сумму. И кто мне это говорит? Этот, блядь, незнакомец! Ты ведь знал! Ты должен был сказать мне это для собственной защиты! — Я вполне способен защитить себя и вас от своего прошлого. Это не имеет значения. — Не имеет? — усмехнулся Аугусто. — Дорогой мой, сейчас ты сидел на полу в моём подвале между будущим обедом для свиней, хотя должен был быть на пути к своей дочери. А где же она, Сариэль? Где-то, где нет тебя, сраный ты ублюдок. Если бы ты только сказал на- — То ничего бы не изменилось! — выкрикнул Чонгук, отбросив банку на бетонный пол. — Ни хера бы это ничего не изменилось! Суа жива, и я её найду! — Мы найдём, — твёрдо заявил Дон. — Мы семья, Сариэль. Мы убиваем ради друг друга. Чонгук глубоко вздохнул. — Это моя жизнь и моё прошлое. Гнев в один миг растворился, и Аугусто выпрямился, хлопнув пушистыми ресницами совершенно невинно. Лёгкая улыбка промелькнула на его лице. — Ты идиот, — констатировал он. — Абсолютный идиот. — Аугусто, — раздалось позади. — Ты обвинял меня во всех чёртовых грехах, заставляя давиться виной за то, что не смог вас уберечь! А теперь я узнаю, что с собой ты принёс больше, чем просто прошлое! И после всего, слышишь, после всего ты обвинял меня в том, что я не смог уберечь вас?! Как у тебя хватило совести говорить мне о любви, о преданности, о будущем?! Ты уничтожил меня, унизил и втоптал в грязь! — сделав глубокий вдох, Аугусто сжал кулаки, продолжив уже тише. — Разве это любовь, Сариэль? Почему вы все стремитесь обмануть меня, воспользоваться мной в своих интересах? Почему, Сариэль? — Я не обманывал тебя, — твёрдо заявил киллер. — Этот Адриан просто чёртов неудачник, который хочет мести. Его даже нет на острове, а он хочет запугать меня какими-то купленными пешками. Я разберусь с ним. Разберусь с его людьми. Никто не пострадает. Это не обман. — А что это тогда, недоговорённость? Твоё прошлое буквально ворвалось в жизнь моей семьи. Уверен ли я до сих пор, что всему виной кто-то из моего окружения? Чонгук поднял голову. — Я никогда не врал о любви к тебе, о преданности. — А остальное? Подожди, я знаю, мне с члена должно быть виднее, верно? — Аугусто. — Почему вы все пытаетесь меня уничтожить своей любовью? — едва слышно пролепетал Аугусто, обращаясь куда-то в пустоту. — Что я вам сделал, чёрт возьми? — Аугусто, — вновь раздалось позади, на что Отец развернулся на каблуках. — Да заткни ты свою пасть, херов ублюдок! — высоко выкрикнул Аугусто, и его голос разлетелся по темноте нулевого этажа пронзительным эхом. Мурашки охватили находящихся там мужчин. После долгой минуты Аугусто сорвался с места, исчезнув за мутными пластиковыми полосками шторы. Мужчины переглянулись между собой в абсолютном молчании, где ещё бродили отголоски крика. Киллер тяжело опустился обратно между полными отходов после допроса пластиковыми пакетами. Чонгук чувствовал себя таким же — ничтожным куском дерьма. — Дева Мария, — отложив инструменты, стянувший до подбородка маску Лука тяжело облокотился на край операционного стола. — Два абсолютно тупоголовых идиота. — Тот номер, — подал голос Хосок, выходя из-за спины молчаливого Консильери и обращаясь к наёмнику, — который Тито передал нашим бойцам, действительно принадлежал этому Рицци? Я… я немного покопался в информации и нашёл много разных странных моментов, которые кажутся теперь довольно очевидными. Вытянувший ноги в ботинках Чонгук не спешил с ответом, желая сохранить своё прошлое при себе вовсе не из-за эгоизма, а страха разрушить ту хрупкую жизнь, которая имелась сейчас. Острые зубы впились во внутреннюю сторону щеки. — Сариэль, — строго позвал Консильери. — Мы понимаем, что в вас говорит усталость и страх, но если ты продолжишь вести себя в таком духе, нам предстоит прибегнуть к определённым мерам. — Он был моим последним заданием, — Чонгук смахнул пыль с бедра, его голос оставался тихим, приглушённым. — Как видите, все пошло не по плану. — Чёрт, приятель, это дерьмово, — цокнул языком Чимин. — И теперь он хочет твою голову? Наёмник неопределённо пожал плечами. — Разве это не он остался должен мне? Он жив только благодаря мне.*
U,U,D,D,L,R,L,R,A,B, select, start — Deftones
— Спасибо за мороженое, синьор! — Всё для вас, ваше величество. Солнечно улыбнувшись, подхватившая новый рюкзачок Суа выбралась из машины, довольно подставив личико утреннему свету. Водительская дверь мягко закрылась под шелест листвы старых олив. Потянувшись подобно большому коту, зажмуренный Ноэль издал тихий стон, из-за чего край футболки приподнялся, обнажая полоску кожи и рукоятку оружия, мелькнувшую из-за пояса брюк. — Я не скажу папе про это, — с улыбкой добавила девочка, вприпрыжку обходя машину. Создавалось впечатление, словно предыдущих дней не существовало, растворившись ночными кошмарами где-то далеко-далеко. — Это будет нашим секретом! — Милая, это последнее, о чём он должен сейчас беспокоиться, — ласково отозвался Ноэль и спохватился, указывая на новый рюкзак за спиной принцессы. — Ты взяла завтрак? — Да! — хвостики с очаровательными бантиками подпрыгнули вместе с Суа, которая не могла устоять на месте, затмевая утреннее солнце. — И сок? — И пакетик с фруктами, всё, как ты положил. — Чудесно, — с облегчением вздохнул младший Кампо, оборачиваясь в сторону безлюдной улицы, где возвышалась старая, неприметная церковь, объятая листвой старых деревьев. Бодро подскочившая принцесса обхватила наёмника объятиями, поднимая на него голову с яркой улыбкой, полной молочных зубов. Большая ладонь легла на тёмную макушку, а Ноэль взглянул вниз с необыкновенным родительским теплом, растекающимся за рёбрами медовой патокой. Короткая ночь позволила перевести дух и даже подарила несколько часов крепкого, без единой картинки сна. В каком-то смысле Ноэль чувством себя вполне бодрым, но одновременно с этим чертовски вымотанным настолько, что разум отказывался возвращаться к диалогу в тонированным автомобиле с людьми Рицци. Вернуть Суа домой теперь оставалось единственным безопасным вариантом, но это вовсе не означало, что Ноэль собирался оставить её без своей защиты. Так будет лучше. С семьёй всегда лучше. — А что тебе сказали вчера эти люди? И нет! — заранее возмутилась крошка под бархатистый смех наёмника. — Я не подглядывала! Всегда холодные, печальные глаза цвета хмурого неба теперь были полны неподдельного блеска в лукавом прищуре. — А если я поинтересуюсь у Лючии, правда ли это? — Дядя Аугусто, — слова звучали крайне серьёзно, — говорил мне, что если нет доказательств, то не может быть и вины! — Полагаю, ты хотела сказать обвинения, милая. Твой дядя очень мудрый человек. — Я буду скучать, — совершенно серьёзно заявила принцесса, вызывая мягкую улыбку и тягучую боль около сердца. — Не говори глупостей, дорогая, — наёмник щёлкнул Суа по кончику носа, из-за чего та зажмурилась, хихикнув. — У тебя слишком много дел, чтобы думать о таких глупостях. — Но это были крутые приключения. — Убеди папу вернуться домой, договорились? — Он ужасно упёртый, — насупилась девочка. — Но я постараюсь. — А я постараюсь со всем разобраться, чтобы больше ничего не смогло вас побеспокоить. — А мы ведь ещё встретимся? С полным усталости вздохом Ноэль вскинул голову, тоскливо всматриваясь поверх старых черепичных крыш домов, где в каждом кипела своя собственная жизнь. Чистое небо без единого пушистого облака казалось настоящим знаком свыше, и наёмник отчаянно надеялся на это, выводя ладонью круги на детской спине. Здесь пути должны разойтись навсегда. — Может, когда-нибудь? — ободряюще произнёс младший Кампо, сверкнув забавно острыми клыками в ласковой улыбке. — Я буду рад, если однажды вы навестите меня. — А Франция это далеко? — Вовсе нет, — тёмные локоны нежно пригладили. — У меня, между прочим, двое замечательных детей. Что-то мне кажется, вы обязательно подружитесь. Юная принцесса засияла ярче, а планы на безоблачное будущее уже закружилась в суматошных мыслях. — Значит, всё будет хорошо! — Конечно. — Обещаешь? — Обещаю. Казалось, не существовало более крепкого обещания, чем обещание, данное на мизинцах. Нехотя выпуская принцессу из объятий, Ноэль почувствовал, как тело с трудом слушалось его. Чем дальше отдалялась Суа, перепрыгивая тени от листвы на потресканном от времени асфальте, тем сильнее страх сдавливал грудь, а контроль исчезал подобно песку сквозь пальцы. Несмотря на то, что здесь, в этой церкви находился человек, способный стать не только безопасным местом, но и связующим звеном, душа наёмника всё равно не могла найти себе место. Ноэль тяжело навалился бедром на машину, хрипло вздыхая. Будто часть души покинула тело. Там, за тяжёлыми дверьми просыпающейся церкви, в тягучем воздухе, пронизанном разноцветными лучами света изящных витражей, витала приятная прохлада среди высоких стен и тишина, нарушаемая шорохом одеяния святого отца. С умиротворенной улыбкой на сухих губах Отец Александр двигался почти бесшумно, заботливо поправляя скатерть на алтаре и наслаждаясь прикосновением прохладной ткани. Повседневные дела приносили такое простое, но необходимое удовольствие от каждого дня. Редкие пылинки кружились первым снегом в тянущихся сверху лучах утреннего солнца. Сидящий в первом ряду на деревянной скамье гость хранил молчание, лёгкое и непринуждённое, из-за чего упавший в мысли падре несколько раз пугался от неожиданности, случайно натыкаясь взглядом на мужскую фигуру. Отец зажёг свечу, думая, что неплохо было бы заварить утренний кофе. — Кажется, я расправился с неправильным Кроликом. Подавившийся вдохом Александр прочистил горло, в недоумении воззрившись на своего гостя. — Что? Устало откинувшись на спинку скамьи, Элио закинул ногу на ногу, растирая мозолистыми пальцами веко. Сказанное вовсе не являлось исповедью, скорее простым размышлением вслух, однако куда более важным, чем пропитанные виной слова среди деревянных стен исповедальни. — Мне следовало избавиться от другого. — Как ты можешь говорить такие вещи в Доме Божьем? — Я их говорю тебе, Александр, а не Богу, — падре поджал губы, так и не произнося ничего в ответ на строгий, отчитывающий тон. Один глубокий вдох и долгий выдох. — Если ты против этого, я могу припомнить несколько твоих грехов, которым тут тоже не место. — Продолжай, — брякнул молодой мужчина, и его подпрыгнувший голос отразился от стен эхом. — Полагаю, Фредерик Гаттони не был таким уж ублюдком, каким я его считал ранее, — положив одну руку на спинку, Элио принял более непринуждённую позу, покачивая ногой в задумчивости. — Знаешь, это место довольно хорошо подходит для раздумий, просто потрясающе. Буду заглядывать к тебе как можно чаще, моя голова пуста и абсолютно трезва. — Ты и так не пьёшь. — Больше уважения к старшим, падре. — Угрожаешь мне прямо здесь, в этих стенах? Бархатистый смех Элио был сравним с тягучим цветочным мёдом. — Так вот, — тонкие лучи морщинок расцвели в уголках светлых глаз Дона. — Если говорить о кроликах, то, кажется, я немного просчитался. Самую малость. Все эти дни я думаю о том, что жизнь Аугусто только усложнилась после званого ужина, что может намекнуть мне о неверном выборе главного блюда. Дело в том, что этот Фредерик являлся одним из людей, путающихся под ногами с целью… А чёрт его знает с какой целью! Этот кусок дерьма явно работал на кого-то и получал проценты, портя при этом жизнь Аугусто. Бизнес, мелкие проблемы, банковские затруднения. Насколько я помню, Фредерик имел тёмную дружбу с бывшим бухгалтером Пеларатти, работавшим ещё при Марио. — И что ты предлагаешь? — падре сложил руки на груди. — Спешу тебя оповестить, что благими намерениями вымощена дорога в ад. — Мы уже в нём, с чего бы нам беспокоиться? — скривившись, Дон отмахнулся. — Дело не в этом, дорогуша, а в том, что этот порочный круг необходимо прервать. Я всё думаю о Пекора, он потерял к другим всякое уважение. Помнишь его? Это просто отвратительно, что деньги делают с людьми. Этот ублюдок заявился ко мне на днях, говорил что-то о поставках, сделках, рынках. Болтал без умолку, и я… я смотрел на него настолько долго, что он стал казаться мне каким-то странным, понимаешь? Чужим. Но мы знакомы с этим кретином долгие десятилетия, он всегда был слишком практичным, экономным, зажатым в каком-то смысле, при этом его несравненная Нерина цвела, подобно прекрасному цветку! Будь у меня супруга- — Дядя. — Не так важно, что было бы. И я смотрел на днях на Рено, и ощутил, что что-то не так. Что-то не вписывалось в привычную картину. И что ты думаешь, дорогуша? Новенький пиджак, туфли, очки, чёрт возьми. Какого это чёрта, верно? Совершенно не похоже на Пекоро. И когда он уже уходил, то я взглянул в окно, а там новенькая винтажная детка. Выглядело как новая жизнь. Да и Нерина, говорят, приобрела несколько новых салонов. Странно, да? — падре едва успел сказать в ответ хоть слово, как был тут же перебит. — Да ни черта это не так. Давай-ка, ответь мне, когда у людей начинается новая жизнь? Всё правильно, когда появляются большие деньги. А когда появляются большие деньги? — Когда человек идёт против закона. — Или же принимает хорошую сделку, правильный мой. С чего бы кому-то работать с этим идиотом, которого ценят только за ресурсы на его территории? И снова верно, падре, что-то происходит. — Я слышал, — в нерешительности подал голос Александр, прочистив горло. — Точнее, до меня дошли слухи, что Пекора предлагал место у себя одному из членов клана Пеларатти. — Не стесняйся, это правда. — Никто же не согласился? — Ты такой очаровательный невинный ягнёнок. Знаешь, вспоминая тебя ещё лет десять назад- — Закройся, — возмущённо вскипел падре, подскочив к упавшему в воспоминания дядюшке. — Помню, словно это было вчера, — довольно протянул мужчина, — как забирал тебя и Аугусто из баров на рассвете. У тебя ещё сохранились те гоу-гоу сапожки? Только воздух в груди был готов обратиться негодующей речью, как скрип тяжёлой двери разрезал собой напряжение, пропитанное ладаном и воском. Гость на первом ряду обернулся, тут же поднимаясь на ноги при виде смущенного ребёнка, в чьих больших оленьих глазах не читалось ни единой капли страха. — Доброе утро, — звонкий детский голосок ударил по перепонкам. — Мне сказали найти отца Александра. Незажжённая свеча рухнула к ногам ошеломлённого священника, прикрывшего ладонью распахнувшийся в изумлении рот. Шок всей ситуации отпустил только спустя долгую минуту, после чего молодой человек сорвался вперёд, отталкивая с пути замешкавшегося Дона. — Суа! — слишком громко для этих стен воскликнул падре. — О, Дева Мария, Суа! Из горла Элио вырвался удивлённый звук, он во все глаза рассматривал хмурого ребёнка перед собой, сжимающего лямки своего рюкзачка. — Так вот ты какая, синьора. А где твой папа, милая? — ласково уточнил Дон, подкрадываясь ближе к щебечущему над девочкой священнику, выглядывая из-за его спины. — Мы можем ему позвонить. — Я не знаю его номера, — честно призналась Суа, перекатываясь с пятки на носок. Новая обувь переливалась блёстками. — Мне сказали, что святой отец знает и может позвонить. Можно я просто подожду его здесь? Дон осторожно опустился на колени перед ребёнком. — Милая, — начал он. — Меня зовут Суа, — невозмутимо заявила девочка и хмыкнула, следуя за падре и гордо подняв подбородок. — А ещё меня учили не разговаривать с незнакомцами. Смешок спрятался за напускным кашлем. — Всё хорошо, милая, — лучисто улыбнулся Александр и неопределённо махнул рукой в сторону мужчины, который, схватившись за скамью, всё же поднялся, принимаясь демонстративно смахивать с себя пыль. — Этот мужчина — Элио Антонелли и он действительно хороший человек, я прекрасно его знаю. — Он ваш друг? — Возможно, — подмигнул священник. Девочка обернулась на короткую секунду. — Значит, он тоже знает моего дядю и папу? — зашептала она. — Мне сказали подойти только к священнику. — Кто сказал тебе это? Суа покачала головой. — Секрет. Это оставалось секретом и до тех пор, когда юная принцесса, удобно расположившаяся за столом в небольшой сакристии, беззаботно болтала ногами и занималась заботливо собранным Ноэлем завтраком, пока на фоне тихо звучала серия мультфильма, включённого на рабочем телефоне Дона. Сам же Элио, мельком заглянув в комнату, вновь вернул внимание беспокойному племяннику рядом с собой, который расхаживал из стороны в сторону в узком коридорчике. Иногда семьёй становились вовсе не из-за кровной связи. Однажды попав под крыло этого Дона, Александр обрёл по-настоящему близкого человека в своей жизни. — Никогда бы не подумал, что у тебя есть подобные развлечения, — заметил падре в попытке отвлечься. — У меня есть племянники, Александр. — Отец Александр, — поправил Падре. — Ах, простите, синьор, — хмыкнул Элио. — Моя вина. — Ты болван. — Побольше уважения к старшим, меня боится и уважает весь остров. Священник смерил мужчину нечитаемым взглядом с ног до головы. — Определённо болван, — резюмировал он. — Нам необходимо как-то объясниться, когда Аугусто будет здесь. Почему Суа оказалась здесь и… ты. — Я? — вскинул брови Антонелли, пряча руки в карманы брюк. — Не понимаю, о чём идёт речь. — Когда ты расскажешь Аугусто о том, кем ты ему приходишься? И не смей говорить о том ужине, ты вёл себя как придурок, обожающий загадки. Почему нельзя сказать прямо? Может, тогда бы ничего не произошло. — Аугусто не хочет этого знать. — Ты спрашивал у него? — Слушай, — вздохнул Дон. — Если бы это было чем-то важным, Марио известил бы об этом сына, но раз этого не произошло, я просто продолжу делать то, что должен. Защищать его и оберегать. Аугусто не особо желает меня видеть. — Глупости. Но на этот довод Элио лишь пожал плечами. — Аугусто не приходил ко мне лично, однако сюда наведывались его люди. Я знаю о том, что происходит, но у меня нет ни единой возможности помочь, несмотря на то, что я в долгу перед ним, — честно признался падре и заломил пальцы до короткого щелчка. — Я просто хочу быть полезен. — В долгу? Так это Аугусто убил обидчиков твоей сестры? — морщинка недовольства залегла между бровей. — Ты не позволил мне, но позволил ему? Александр! Аугусто наделал столько дерьма, чёрт тебя дери! Мне пришлось улаживать за ним проблемы! — Так сложились обстоятельства, Элио. — Ни черта себе обстоятельства, мармеладка, мне чудом удалось сместить фокус Франсуа на что-то другое. Вы двое… у меня нет слов! Мужчина отстранился от стены, вновь мельком заглядывая в комнату. Всё было в порядке. Длинные пальцы нырнули в тёмные локоны, украшенные серебряными нитями. Наручные часы указывали на то, что от звонка до этого момента прошло около пятнадцати минут. — Разве Аугусто тебе ничего не говорил об этом? — шёпотом спросил священник. — Ты ведь его крёстный. — Ничего, — мужчина хлопнул по карманам, проверяя оружие перед тем, как направиться в сторону зала, — если бы он принял этот факт, всё было бы куда проще. Жди меня здесь. — Куда ты?! — Я сказал тебе ждать! Закрывшаяся за спиной тяжёлая дверь пустила колючие мурашки вдоль позвонков под тканью одежды, а глубокий вдох свежего воздуха обжег лёгкие. Сторона улицы, где находилась церковь, тонула в прохладной тени подступающего тёплого дня. Ступень за ступенью мужчина медленно спустился вниз. Тонкий аромат ладана тянулся позади шлейфом. В такой ранний час мало кто из местных жителей начинал свой день, поэтому вид припаркованного неподалёку седана, явно не подходящего для узких улочек, наталкивал на размышления. Среди зелени мелькнула белобрысая макушка, от чего Элио нахмурился и спустился на ещё одну ступень, ступая на брусчатку. Опирающегося на капот машины светловолосого мужчину не удавалось рассмотреть более внимательно, как бы Элио ни прищуривался. Что-то было до боли знакомое в его развороте плеч, в его манере держать сигарету, в его торчащем на макушке непослушном локоне. Даже со спины этот человек казался чертовски знакомым. За несколько метров до цели Дону пришлось обернуться на резкий звук тормозов, распугавший прогуливающихся рядом голубей. Секундная заминка, и белокурая макушка исчезла, а двигатель подал голос. Элио замешкался. Ударивший в нос запах выхлопных газов не оставлял выбора, вынудив Дона броситься назад, следом за направляющейся по лестнице церкви фигуре. К удивлению Босса, этим человеком из клана Пеларатти оказался вовсе не взволнованный отец принцессы, а его глава, который, судя по внешнему виду, едва ли сомкнул этой ночью глаза. Мужчина оглянулся, а седан исчез, вынудив чертыхнуться от досады. Элио знал только двух человек с таким цветом волос, и оба они относились к противоположным сторонам одной истории. — Алекс! — эхом раздалось от стен церкви. — Суа!
Примечания:
что там у автора: https://t.me/+luwsn_gAPRE5MzYy
