Пустота

-Нужно кое-что обговорить, — решительным голосом, в удивление себе, Охотник первым начал тон беседы, боязливо перекатываясь с носок на пятки. Панда сидела посреди белого пространства, именуемого Пустотой. Вокруг нее лежали сотни, если не тысячи, белых листов разного содержания и цели. Какие то были даже смяты или попросту пусты, но их наличие тоже пугало. Она сидела в позе лотоса, ее поникшие плечи создавали иллюзию мертвеца, коим она и являлась, по-сути. Черная пушистая кофта с забавными медвежьими ушками на капюшоне была покрыта…пылью. Сколько она не двигалась с последней вылазки? -Кхм, я прошу прощения за то, что отвлекаю- -Какой ответ ты хочешь услышать, — хриплый, мертвый, задыхающийся скрип, не голос, чертов скрип железного стула по железной поверхности…без какой-либо тональности, забудьте. Скрип, даже больше похожий на немое удушье, как всегда резко резанул по четкому слуху Охотника, вызывая ряд мурашек. Не поворачиваясь, Панда продолжала издавать звуки, которые постепенно складывались в слова, приобретая смысл. -Зачем ты тут. Панда никогда не говорила вопросами, всегда утверждениями. Вопросы рождали неуверенность, а неуверенность — эмоцию. А эмоция — боль, сожаление, печаль, отчаяние и прочие вытекающие от одного только осознания того, что ты допустил оплошность и допустил в свою новую жизнь — эмоцию. Охотник это понимал. -Хочу узнать, что за игру ты ведешь, — открыто заявил Охотник, готовясь к худшему раскладу. Но сегодня Панда была…разговорчивой. -Говоришь как Вокалист, — утверждение, но Охотник мог покляться, что так Панда язвила. -Ты думал верно, игра на верность. Маленькое тельце девочки поднялось со своего места, пошатываясь и чудом не падая обратно под еле уловимую дрожь Охотника. «Когда успела узнать?» — пронеслось у него в голове мимолетно. Пока та двигалась, с нее падали клубы пыли, которые оседали на белом ничего, что принято считать полом, и сразу исчезало. Растворялось, как сахар в чае. Медленно, также без грамма окраски, девочка зашагала в сторону Охотника, опустив голову. Ушки забавно покачивались в такт ее рванным движениям, а пыль все сыпалась и сыпалась, растворялась и растворялась. Вскоре, достигнув нужного расстояния от себя до собеседника, Панда остановилась. Она была ему ростом всего до колена, если не меньше — настолько мелкой она была. Настолько в возрасте ребенка она осталась. Еще мгновением позже она подняла свою головушку… Бледное пребледное лицо, почти прозрачное, с сухой, безжизненной кожей, которая постепенно осыпалась, оставляя после себя ничего, кроме пустоты и копошащихся внутри бледно-желтых цепей. Глаза мертвые, взгляд потуплен, а сами глазные яблоки посерели и готовы вот-вот загнить, но гнить нечему… Волосы девочки белые, сухие, почти выпавшие, оставляя на голове полулысый беспорядок… Лишение всего живого, с остатком оболочки, приводит к такой ужасной картине, которую Охотник наблюдал не раз. Однако появилост кое-что новенькое, то, о чем Охотник даже не задумывался. О трещинах. Трещины расположились на лице Панды, расползаясь по всему лицу, заканчивая свой ход на скулах, отходя уже мелкими царапинками дальше. Причем трещины вызваны не просто отпаданием кожи, это буквально трещины в существовании. Они не подвластны материи, они подвластны чему-то большему, чем просто жизнь. В данном случае, они подвластны вере. У Охотника прошлись мурашки. -Кто…когда? -Твои собратья, — скрип был на последнем издыхании, поэтому Охотник молился, чтобы она сказала больше, чем могла, прежде чем уйти в бесконечное молчание. -Предатели. Восставшие против воли создателя, — мертвый взгляд стал еще мертвее, когда на ее лице оказалась новая трещина, напугавшая своей резкостью. -Глупцы. Не понимают. В тот момент Охотник все понял, а ангелу будет ой сколько новых новостей. Однако состояние Панды ему не нравилось от слова совсем. Сейчас его мысли сбились на два лагеря: сказать ей, чтобы она остановилась и приняла судьбу или сказать ей к черту все, хуярь миры, захватывай веру. Но это было бесполезно… Какой толк в захватывании веры других созданий других создателей, когда твои собственные создания тебя забыли? -Что прикажешь делать с ними? — единственное, что по его мнению правильно, сказал Охотник, прежде чем податься в помощники Вокалисту по упрашиванию Панды. -Истреби. И пустота развеялась после этих-…этого скрипа. Будто старая скрипящая дверь снова закрылась, закрывая свет, оставляя тьму. В голове роилась туча мыслей и догадок. -Знаешь, если что, мы могли бы вдвоем надавить своим прекрасным авторитетом на ее замученное эго и зажить счастливо. Охотник резко повернулся, когда услышал, что шаги говорящего стали отдаляться, а ветер принес звук трескающегося портала и запах слегка обугленной травы. Охотник лишь смог достроить в голове картину уходящего в портал Вокалиста, грустно строившего ухмылку.