«Стытно»?

      Стоя посреди главной площади Лиюэ, Эфир без тени сомнения утянул Чжунли в поцелуй. Для других это выглядело, пожалуй, крайне необычно. Путешественник, герой Лиюэ, человек с большой буквы, которого знает каждый в Тейвате, целовал у всех на виду простого консультанта ритуального бюро.       – Эфир! – вскрикнула Паймон, оглядываясь на проходящих мимо людей. – Ну не здесь же! Хоть бы постыдился, ух!       Эфир нехотя отстранился от поцелуя, довольно облизывая губы и обращая внимание на Паймон. Она по-детски скрестила руки на груди, недовольно смотря в две пары янтарных глаз, направленных прямо на неё.       – Я понимаю, что вы долго не виделись, но не на людях ведь такое вытворять! Мне за вас стыдно! – демонстративно топнула ногой в воздухе Паймон, тут же подлетая к Эфиру. – Дотерпели бы до чайника, я бы не стала мешать.       Эфир посмотрел на Чжунли, затем на смущённую Паймон. Казалось, что маленький компаньон действительно смогла достучаться до упрямого путешественника, и тот взаправду прислушался к её словам, вот только…       – Что означает слово «стытно»? – непринуждённо спросил Эфир, смотря на Паймон.       Она лишь тяжело вздохнула, а Чжунли тихо усмехнулся, склоняя голову чуть ближе к Эфиру.       – Стыдно, Эфир, не «стытно», – мягко поправил он, оставляя объяснения на Паймон.       Чжунли ласково заправил светлую прядь за ухо, целуя Эфира в уголок губ. Иногда такое случалось, что в разговоре проскакивали незнакомые Эфиру слова, и приходилось объяснять на пальцах, подобно маленькому ребёнку, значение того или иного выражения.       – Это значит, что тебе должно быть… э…ну… как будто ты очень сильно смущён из-за осознания неправильности совершённого поступка… – Паймон нахмурилась, пытаясь подобрать слова для более точной формулировки, однако вскоре сдалась, – Аайгх, давай лучше на примере! Представь бродяжку, который украл лиру ветров, поломал её, и ситуацию, в которой Барбара увидела всё это... Из-за того, что бродяжка совершил не очень хороший поступок, он должен испытывать очень сильное чувство неловкости, смущения и вины перед Барбарой – это и называется стыд. Теперь понял?       Эфир задумался, прикидывая, чувствовал ли он ранее подобное, однако, как ни крути, такого не было ни в одном из миров. Возможно, подобное… чувство было только в Тейвате?       – В теории да, но что я сделал плохого, чтобы испытывать «стыд»? И почему «стыдно» тебе? – вскинув брови, спросил Эфир.       – А-аа ну… – Паймон озадаченно почесала затылок, понимая, что пример всё-таки оказался неудачным.       Чжунли вновь усмехнулся, склоняясь ещё ближе, и на полтона тише прошептал:       – Представь, если бы я прямо здесь и сейчас стал бы тебя ласкать, пока на нас смотрел бы каждый проходящий мимо миллелит и простой торговец. Ты был бы полностью обнажён, все бы слышали как ты стонешь… Стал бы ты испытывать смущение от моих прикосновений и неловкость от того, что все взгляды направлены на тебя, зная, что кто-то непременно осудит за столь развратное поведение прямо на улицах Лиюэ? – уже с интересом спрашивал Чжунли.       Эфир на секунду задумался, однако ответ дал предельно быстро.       – Нет, – без тени сомнения ответил Эфир, – я бы просто получал удовольствие, да и на осуждение мне было бы всё равно. А в примере Паймон на месте бродяжки я бы чувствовал ничего. Не знаю как объяснить. Я просто не понимаю… не чувствую.       Чжунли лишь пожал плечами, понимая, что дело не в слове и не его значении.       Эфир не понимал само чувство.       Просто не испытывал его.       Пожалуй, стоило внести чувство стыда в копилочку вещей, которые пока далеки от понимания Эфира.