Мёртвые души

                   — Ты не поверишь, — удивленно говорит он, отчего я всем телом напрягаюсь. Не нравится мне его такой воодушевленно-удивленный тон от слова совсем.       — Давай, маэстро, удиви меня, — с сарказмом произношу я, поднимаясь с кресла и беря в руки колу, подхожу к окну.       — Этот номер не определяется. То есть его вообще не существует. Так что непонятно, как и кто может тебе звонить.       Я замираю, переваривая в своей башке полученную информацию. Н-да. То есть он хочет сказать, что мне звонили из Преисподней? Или это розыгрыш такой?       — Ты шутишь? — спрашиваю я, опуская жалюзи и делая в кабинете полумрак.       — Нет, так что ты разговаривала с призраками из Ада, — смеётся он. Ц. Как смешно. А мне неприятно, так еще и боязно.       — Тут просто во второй раз я услышала, вернее смогла разобрать буквы П, О, М, — говорю я, возвращаясь к своему столу и включая компьютер.       — Это уже галлюцинации от того, что ты слишком много работаешь, — говорит он.       — Так, я поняла. Пока, — не даю ему ничего ответить и сбрасываю звонок, откладывая телефон. — Та-а-а-ак, — протягиваю я, макая наггетс в сырный соус и соображая, что мне нужно делать. — А, точняк.       Я захожу в свою учетную запись, открываю нашу базу и в поисковую строку вбиваю Хлоя Лопес. На экране слева тут же высвечивается ее фотография — красивая блондиночка с каре, а справа — текст.

Хлоя Лопес

Статус: мертва

Дата рождения: 05.27.2000.

Дата смерти: 05.26.2023.

Родилась и жила в Чикаго.

Мать — Кортни Лопес.

Отец — Кристиан Лопес.

Родители в разводе; последние четыре года девушка жила с матерью…

      — Так. Пока ничего интересного. А, вот. Последние полгода работа в стрип-клубе. Хм… ну ладно. Надо будет сгонять к ее родителям. Так, а что с той Самантой? — спрашиваю я, стирая предыдущий поиск и начиная набирать заново. — Са-ман-та Кар-ринг-тон. Найти, — клацаю на кнопку поиска и жду, пока загрузится. — О. Саманта Каррингтон, тридцать три года, так, так, так. Работает официанткой. Проживает по адресу… — вслух зачитываю я, параллельно отмечая адреса в своем блокноте. — Замечательно. Надо наведаться к ней в ресторан, там и побеседуем.             Я поднимаюсь с кресла и потягиваюсь, разминая спину. Хватаю сумочку, в которую убираю блокнот, перед этим сфоткав адреса, и кофту с телефоном и значком агента, на всякий случай, и выхожу из кабинета, закрывая его на ключ.        Через двадцать минут я уже подъезжаю к дорогому ресторанчику, в котором работает наша Саманта и который находится в самом центре. Сразу же возникает вопрос: что она забыла ночью на окраине города в лесу? Или она и есть убийца? Хотя поговаривают, что убийца — мужчина. Выхожу из своей машины и хлопаю дверцу, закрывая ее. Подхожу ко входу, где стоят два громилы-швейцара, которые тут же мне перековывают проход. Действительно, блять. Я ж в такое место приперлась чуть ли не в спортивном костюме. Хотя, почему чуть ли? Я и есть в нем.       — Простите, мисс, но вам туда нельзя. Тут строгий дресс-код, — говорит один из них, на что я усмехаюсь и закатываю глаза.       — Жаклин Роуз, специальный агент ФБР, — я показываю им удостоверение, которое они мельком окидывают взглядом и из-под темных очков смотрят на меня с прищуром.       — Проходите, — кивает второй и открывает мне дверь, пропуская внутрь.       Я вскидываю подбородок и уверенно захожу в полутемное помещение. Внутри множество столов и мягких стульев-кресел, свеч; в воздухе витает приятный аромат чего-то сладковатого, отчего я прикрывая глаза и блаженно поглубже вдыхаю. Открываю глаза и прохожу к стойке ресепшна.       — Здравствуйте, ми-и-исс, — мой взгляд падает на ее бейджик, — Флетчер. Мне нужна Саманта Каррингтон.       — Здравствуйте. — Она смотрит на меня, словно пуп земли. Ну, и хер с ней. Хоть поздороваться не забыла, и на том спасибо. — А вы, собственно, кто? И почему вас в этом, — она окидывает взглядом мой внешний вид, — пропустили? — она хлопает глазками, натягивая на лицо улыбку.       — Специальный агент ФБР, Жаклин Роуз, — медленно протягиваю я, показывая удостоверение. — Так, где Саманта? — настойчивей повторяю я, облокачиваясь на деревянную стойку и чуть ли не нависая над перепуганной девушкой от моего покерфейса.       — Она обслуживает третий зал. Вам сейчас нужно будет пройти в соседний зал, который находится справа от вас, затем пройти через него и подняться по лестнице на второй этаж. Дальше вас проведут.       — Спасибо, — равнодушно отвечаю я и направляюсь по указанному маршруту.       Так. Че она там бубнила? Ага, третий зал. Я иду через, наверное, второй зал, где сидят всего несколько человек. В самом дальнем углу замечаю винтовую лестницу и спешу к ней. Аккуратно поднимаюсь по ней и оказываюсь в длинном, казалось бы, бесконечном коридоре. Н-да. Ну и темнотища здесь. Вдруг, откуда ни возьмись, передо мной вырастает громила. Я аж чуть не вскрикиваю от неожиданности.       — Я вас провожу. Мисс Каррингтон уже ждет, — говорит он и направляется прямо.       Я стою в шоке и направляюсь следом за ним. Н-да. Все вокруг уже все знают. Громила в костюмчике открывает ничем не примечательную дверь и пропускает меня вперед. Я будто оказываюсь в каком-то клубе. Подпольном стрип-клубе. Так и есть. С миллионами светодиодных лент, которые режут глаза, громкой музыкой, которая бьет по барабанным перепонкам, и реками алкоголя, который разносят официантки, в прозрачном нижнем белье. А первый этаж выглядел как приличное заведение, не то что этот разврат. Мой взгляд падает на сцену, где танцуют стриптизерши. На мягких красных диванчиках сидят мужчины и парни, которые потом оставят тут свое бабло, а вокруг них вертятся гоу-гоу танцовщицы. Мужики бесцеремонно лапают девушек, усаживая к себе на колени, целуя, расстегивая свою пряжку ремня и ширинку джинсов. Фу-у-у. Куда я попала…       — Вам сюда, — прерывает громила меня от разглядывания нового места.       Я и не замечаю, как мы подходим к какой-то двери. Он открывает ее, а я прохожу внутрь. Яркий свет после полутьмы режет глаза. Я оказываюсь, наверное, в гримерке, где переодевается весь этот сброд. Хотя… девки тут неплохие бабки пилят, всего лишь вертясь перед мужиками.       — Мисс Роуз? — слышу я, как меня кто-то зовет по фамилии, и оборачиваюсь на звук.       На стуле сидит женщина, вероятно, та самая Саманта.       — Здравствуйте, мисс Каррингтон? — спрашиваю я и сажусь на указанное место.       — Да, что вы хотели узнать? Меня уже допрашивали ваши, — фыркает она, смеряя меня презрительным взглядом.       — Как вы оказались на месте преступления? — напрямую задаю вопрос я, пропуская ее слова мимо ушей.       — Я недалеко живу от того места, вот и возвращалась домой.       — Да? — наигранно удивившись, спрашиваю я. Сейчас эта дамочка цирк устраивает, а я сижу в первом ряду или что? — А мне казалось, что те, кто верят голым задом перед мужиками и дают им трахать себя во все дыры, не плохо так зарабатывают и вполне себе могут позволить купить жилье в более… — запинаюсь, подбирая правильное слово, — престижных районах, — выпаливаю всё, что думаю, прикусывая свой длинный язык и давая мысленную пощечину. Ну и кто меня просил это все говорить ей?..       — Я работаю в ресторане на первом этаже официанткой. И уж поверьте мне, мисс Роуз, такие, как я, немного зарабатывают. А здесь я заменяю свою… свою мертвую подругу, — говорит она, сглатывая ком в горле.        — Стоп, че? — туплю я. — Хлоя была вашей подругой? — не скрывая удивления, выдаю я.       — Была, — вздыхает она, краешками пальцев старая слезы. — Вчера у нее был выходной, и она решила в хлам напиться в баре, я ей предложила подождать меня, пока закончится моя смена, но она отказалась, сказала, что сама в состоянии добраться до дома. Вот и добралась.       — А разве она не с матерью живет? — спрашиваю я, до сих пор не особо понимая и веря в ее сказочки.       — Мы, как только познакомились, стали вместе снимать небольшую студию, и она съехала от своей мамаши. Рядом с нашим домом есть лесопарк и озеро, как раз там… ее и убили.       — М-м-м, ясно, — протягиваю я. Странно это все, конечно. И не очень-то ей верится. — А где вы были в момент убийства?       — Да говорю же я! — вскрикивает она. — У меня была смена. Не верите — сходите проверьте. — Она уверенно поднимается со своего места и, виляя задницей, направляется на выход, скидывая с себя халатик, под которым оказывается прозрачное нижнее белье. Н-да. Жаль мне все-таки ее. — Всего вам хорошего, — грубо бросает она, хлопая дверью, отчего я подскакиваю на стуле. Ну, или не жаль.       Н-да. Нормального разговора, в общем-то, не вышло. Ну и фиг с ней. Теперь надо к этой мамке наведаться. Поднимаюсь с нагретого кресла и чуть ли не вприпрыжку вылетаю из этого адского места.              — Так, вроде тута, — бубню себе под нос, стоя на тротуаре и таращась на парадную дверь, откуда выходит старушка, и я спешу к двери, чтобы успеть прошмыгнуть внутрь.       На лифте поднимаюсь на седьмой этаж и ищу тридцать седьмую квартиру. Ага, это тут. Нажимаю несколько раз на звонок и жду, пока мне откроют дверь. Через несколько секунд на пороге появляется женщина лет пятидесяти со светлыми волосами и карими глазами.       — Вы Кортни Лопес? — интересуюсь я, оперевшись о стену.       — Вы из полиции? — спрашивает она, отходя в сторону и давая пройти мне внутрь. Значит, это она.       — Кто эфто? — слышу мужской голос, обладатель которого, по всей видимости, пьян в хлам. Вот без преувеличений.       — Я специальный агент ФБР — Жаклин Роуз, — поправляю ее и окидываю взглядом: уставшая, лицо заплаканное, глаза красные с мешками под ними.       — Пойдёмте на кухню, в гостиной мой бывший муж полностью пьян. — О, неужели горе заставило блудного папашу приехать в квартиру бывшей жены и напиваться? Интересно, а если бы со мной, не дай бог, конечно, такое случилось, то он бы вернулся к нам маме в трущобы? Или остался бы со своими продажными шлюхами на одну ночь и женушкой, которой нужны лишь его деньжата? — Он, — Кортни всхлипывает, закрывая лицо ладонями, — мы не можем смириться с утратой.       Ну, конечно, не можете. Чтобы принять такое, должно пройти несколько дней, а то и недель или месяцев. И все равно рана будет кровоточить. На ее глаза вновь наворачиваются слезы, и она достает две таблетки из блистера, запивая их стаканом воды. Наверное, успокоительные.       — Тише, тише, — успокаивающе шепчу я, садясь рядом с ней. — Я обещаю, что найду того, кто это совершил, и он сгниет в тюрьме, уж я об этом позабочусь, — мой голос дрожит. Эту женщину я не знаю от слова совсем, но я чувствую вину непонятно за что; мне жаль ее; хочу успокоить, но не могу. Для матери такое тяжело пережить — смерть единственного ребенка. — Я вас понимаю. — Нет, ни черта я вас не понимаю. Такое невозможно понять человек, не знающему горя утраты, то бишь мне. — Но мне нужно задать вам несколько вопросов. — Она кивает, и я продолжаю: — Где вы были на момент убийства вашей дочери?       — Дома, — стирая с лица слезы, говорит она.       — Кто это может подтвердить?       — У нас в квартире стоят камеры видеонаблюдения, на них можно посмотреть.       Она кивает на потолок, и я поднимаю взгляд: в дальнем углу комнаты расположена скрытая камера, которую чудом замечаю. Не знала бы — сроду не заметила бы. А ведь учил меня отец: «— Всегда будь внимательна, Жаклин. Никогда не знаешь: где друг, а где — враг. Лучший друг может точить нож за спиной и в самый подходящий для него момент вонзить тебе его в спину. А от врага ты знаешь, что ожидать».       — Где был ваш муж?       — В компании друзей-алкоголиков, — говорит она, смотря в пол. Не успеваю я задать вопрос, а кто же это может подтвердить, как она меня опережает: — Как он сказал мне, они сидели в пабе «Горький лед».       — Ладно. У вашей дочери были враги? Может, что-то с кем-то не поделили, не поладили.       — Нет, у нее было не так уж и много друзей, а врагов вообще не было. Недавно появилась подруга — Саманта Каррингтон, и моя звездочка сразу же переехала к ней. А ведь я говорила Хлое, что не надо переезжать далеко от меня, — она вновь всхлипывает. — Саманта хорошая, и это Хлое понравилось в ней, они сошлись характерами.       — Вы знали, кем работала ваша дочь? — задаю вроде бы последний вопрос, уже желая покинуть квартиру, пропахшую перегаром и алкоголем.        — Да. Я говорила ей, умоляла её, чтобы она устроилась в нормальное заведение, но она не хотела: говорила, что там много платят. Часть денег она пересылала мне, чтобы я ни в чем себе не отказывала. Девочка моя, — шепчет Кортни, начиная реветь. Ан, нет. Я вспоминаю еще один вопрос и желаю задать его.       — Тогда последний вопрос: в каких отношения был ваш бывший муж с дочерью? Может, они плохо ладили, или вы запрещали ей общаться с ним?       — Нет, ничего такого. Каждые выходные Хлоя и Кристиан выезжали за город, а когда возвращались — ужинали у меня.       — Простите, что побеспокоила вас. Я думаю, мне пора. Если у вас будут какие-то вопросы или что-то вспомните, то обязательно звоните мне, — я протягиваю ей свою визитку, которую она забирает у меня из рук. — Я живу одна, так что в любое время суток можете звонить.       Я поднимаюсь со стула и иду на выход следом за хозяйкой квартиры.       — Я найду его, — уверенно говорю я, выходя на лестничную клетку.       — До свидания, — она кивает мне, захлопывая входную дверь.       Не дожидаясь приезда лифта, я решаюсь пройтись по лестнице: это куда более полезно. Выхожу на улицу — солнце уже садится за горизонт. М-да-а-а. Не густо так поработала.       Сажусь в машину и завожу её. Достаю свой блокнот и ставлю галочку. Саманта и Кортни допрошены. Это лишь начало.