Кусок мяса

Вечер. Ехать действительно долго. Некоторые раненые члены отряда меняют окровавленные бинты на свежие. Привал они сделали перед тем, как заезжать на гористую местность. Аэнору отошёл по природной нужде, поэтому Верикс решил воспользоваться возможностью и глотнуть кислоты. Но чуть не подавился ею. – Доброе утро). Пленник очнулся. Похоже, не из-за способности – камень упал с души Верикса. Элис просто приложилась недостаточно сильно, поэтому он пришёл в сознание раньше времени. Впрочем, этот тип казался вполне доволен своим положением. – Доброе, доброе, только уже вечер. – ответил ему Верикс с привычной улыбкой. – И правда... – экзис принюхался – От вас воняет сиренью. Изо рта прямо. А ещё я чую ортофосфорную кислоту. – он немного помолчал – Вы странный. – Не понимаю, о чём ты. Должно быть, бредишь, поспи лучше, пока можешь~. Через полминуты вернулся Аэнору. Верикс сразу объяснил ему, что к чему. К его большому счастью, юный господин не стал кричать и ругаться, не разобравшись в ситуации, а спокойно выслушал Верикса. Кажется, несмотря на его явную рассеянность, тот всё ещё ему доверял как товарищу по команде и уважал его ум. Снова вырубать пленника было бы абсурдно – блокирующая перчатка отскочила бы от удара, поэтому они продолжили путь втроём в одной повозке – остальные с самого начала находились на лошадях. За исключением второго преступника. Его поместили в отдельную повозку на всякий случай. Никто до сих пор не знал, как именно работает способность саппорта из этого дуэта. Пленник долго молчал и, прищурив глаза, смотрел на молодых людей, переводя взгляд с одного на другого. За всё время он не предпринял ни одной попытки вырваться. Повозку начало трясти из-за камней под колёсами. Весь путь через гору обещал быть таким. Верикс знал это и уже морально подготовился к испытанию, вот только сильно нервничал из-за проснувшегося экзиса. Это сулило очень-очень большие неприятности. – Меня казнят, когда мы приедем? – внезапно прервал мелодию стука колёс о камни связанный человек. Аэнору ответил: – Нам этого знать не положено. Всё решит суд. – Ясно... Вот ведь жалость... Наши преступления тяжки, скорее всего, жить мне осталось недолго. Исполните ли последнее желание? Хочу кому-нибудь поведать всю правду о своей жизни, ведь мне так часто приходилось лгать. – Может, тебе ещё кофе принести? – Верикс язвил, потому что был встревожен. Он задним местом чувствовал, что обязан не дать сбыться планам этого человека. Он ведь точно что-то замышляет... Повозку слегка тряхнуло из-за какой-то ямки. – Рассказывай. Всё равно нечем заняться. – Аэнору выглядел невозмутимо. Верикс сначала недоумевал, но потом понял, что он хочет узнать возможные подробности по делу этих двоих. За дополнительные сведения их ждёт повышение репутации, возможно, высшие круги обратят внимание на отряд, а если пленник соврал, то они ничего не потеряют. Само собой, юный господин понимал и то, что беседа ослабит концентрацию Верикса. Он надеялся, что знахарь догадается о просьбе потерпеть и через ментальную связь поймёт, что он его мысленно подбадривает. Так и случилось. Вот только Ниэ никак не мог знать, насколько всё серьёзно. – Вы не поверите, нет, но все эти преступления я совершал не просто так! Я преследовал благородные цели. Я убивал во имя любви! – После этих слов сердце Верикса упало. Западня. Провокация? Колесо жалостно скрипнуло из-за более крупного камня. Аэнору удивлённо поднял бровь, будто спрашивая: "Да что ты говоришь?" – Да... Я грешник, большой грешник... Ведь объект моего обожания – это мужчина. Я не хотел убивать, но раз этого хочет мой свет, я сделаю для него что угодно... Интересно, смягчит ли эта исповедь моё наказание на небесном суде? Ох, я же в любом случае попаду в ад – какая мне разница? Верикс старался не слушать. Аэнору молчал, но, кажется, слегка удивился, когда речь зашла о любви к мужчине. – Он такой сильный и умный... Настоящий лидер с незыблемыми идеалами. Досадно, что никто, кроме меня, даже не попытался понять его мировоззрение. Мне трудно оторваться от его наполненных решимостью зеленоватых глаз. А его осанка... Манера речи – вся эта благородная сила. Ой, кажется, я слишком далеко зашёл... Прошу простить... – он виновато прикрыл глаза, имитируя поклон головой. Стук. Стук. Галька становится крупнее. – Я так и не смог признаться своему свету... И не собираюсь этого делать, несмотря на то, что умру... Ему нравятся девушки. На такого, как я, он никогда даже не посмотрит... – он грустно вздохнул – Раз уж вам пришлось меня выслушивать, то, чтобы сохранить справедливость, вы можете высказаться мне. Даже если это тайна, я унесу её с собой в могилу. Были ли вы когда-нибудь в кого-нибудь влюблены? "Подло! Чертовски подло!" – думал Верикс, пока его разум на автомате рисовал ответ на вопрос. Он почувствовал, как внутри распускаются и поднимаются вверх бутончики. В горле сильно запершило, и он с трудом подавил приступ кашля. Вопрос выбил его из колеи – ещё бы чуть-чуть, и он перестал блокировать способность пленного. – Нет, никогда. Всю жизнь было не до этого. – Аэнору сделал паузу и добавил: – Мне подошла бы спокойная и благонравная женщина, которая не станет вторгаться в моё личное пространство и дела, не связанные с семьёй. Очевидно, что их собеседник был тем ещё скользким типом. С такими лучше всего говорить честно – это вводит их в ступор, а иногда даже заставляет испытывать вину. Повышает шансы на признание в прочих преступлениях. К горлу Верикса подкатил ком. В его голове даже промелькнула мысль о том, что сирень могла мутировать, чтобы выживать в кислоте, иначе объяснить то, что с каждым разом раствор становился всё менее эффективным, было нельзя. Одно дело – думать о том, что юный господин никогда даже не помыслит о Вериксе в романтическом ключе, и совсем другое – слышать подтверждение своих мрачных мыслей из его, непосредственно, уст. Ведь когда густой мрак царит только в твоей голове, остаётся надежда на то, что реальность может оказаться иной. Однако каждый чёртов раз действительность оказывается прозаичнее, сколько бы люди ни кормили себя неизвестностью. – Вот как. Ах, вы такой жестокий реалист. Не завидую вашей будущей супруге. Вериксу очень сильно захотелось дать ему в морду. Аэнору пожал плечами. – А что насчёт вас, господин в тёмном? – Я не желаю говорить с незнакомцем на личные темы. – произнёс Верикс. – Это вы зря. Я ведь знаток тонкой человеческой души. – преступник улыбнулся. Слова с каждой минутой становилось всё сложнее слышать из-за шума, издаваемого колёсами о каменную гряду. Верикс иронизировал: – Правда что ли? И он, и Рей, и Элис становились "знатоками человеческой души" после пары-тройки бокалов хорошего алкоголя. – Наичистейшая! Хотите, расскажу о вас пару интересных фактов? – Ну что вы, не тратьте свои магические силы попусту. Они вам ещё пригодятся на суде~ – Ну уж нет, я настаиваю! – Я тоже настаиваю – возразил Верикс – настаиваю на тишине. – это сейчас прозвучало неуместно, потому что стоял умеренный грохот. – Думаю, мой компаньон прав. Давайте помолчим. – сказал Аэнору. Но никто из этих двоих, кажется, не услышал. – Вы же безответно влюблены в своего товарища по команде и на данный момент страдаете ханахаки! – усмехнулся пленённый. Тук. Тук. Сердце Верикса пропустило два удара. Ещё никто никогда не говорил ему этого напрямую. Он не мог спорить с истиной, но и принять это было чертовски больно. Едва знахарь зашёлся кашлем, как поблизости раздался грохот. Повозка опрокинулась – сильный экзис очнулся и вырвался на свободу. Верикс перестал блокировать способность. Всё пропало. Воспользовавшись заминкой, скользкий тип сбросил с себя предварительно ослабленные оковы и попытался уйти, но Верикс успел схватить его за ногу. Преступник выругался и принялся отбиваться и звать на помощь товарища. Долго ждать не пришлось. Пока Верикс собирался с мыслями, тот подоспел на помощь. Дзынь. Мощная атака разнесла в щепки то место, на котором секунду назад сидел Верикс. Аэнору успел выдернуть его из-под металлического залпа. Неподалёку слышались голоса Элис, Рея и кого-то ещё. Ход времени будто замедлился в сознании знахаря. Как только оба преступника оказались на свободе, они сразу же рванули в лес. Сначала Элис пустилась вдогонку, но Амбра её окликнула и отметила, что сейчас их отряд находится в наихудшем положении для битвы. Окинув усталым взглядом раненых, Элис вернулась на место. Верикс облокотился спиной о то, что раньше было повозкой. На глазах выступили слезинки – то ли от недостатка кислорода в мозге, то ли от ужасной боли в горле, то ли от разбитого сердца. Дыхание невольно участилось, пульс ускорился. Стебельки, тычинки и лепестки шевелились под потоками воздуха, словно личинки – по крайней мере так ощущал это Верикс. На мгновение ему даже показалось, что он уже лежит в гробу под землёй, что он уже давно мёртв, и его жрут черви... И лёгкие, и желудок скрутило. Верикс упал на колени и принялся отчаянно кашлять и одновременно блевать. Никогда ещё не было столько цветов в припадке. Неудивительно, ведь он до этого успешно сдерживался аж несколько дней. Накопилось. Аэнору в шоке уставился на него. Звук кашля привлёк внимание остальных членов отряда. Те, кто находился дальше, подошли поближе. Руки подогнулись. Теперь Верикс лежал на боку, но из него продолжали выходить цветы. Он был похож на эпилептика, только вместо пены окровавленная сирень. Цветы уже давно проросли в желудок – сам Верикс об этом не знал. Сейчас он вообще ни о чём не думал, потому что все мысли выбивал из головы оглушительный кашель. Несколько пар напуганных глаз смотрели сверху вниз на вечно улыбающегося Верикса, который сейчас вот так лежал на земле, скрючившись, а под его головой росла лужица крови. Как ни странно, перед потерей сознания Верикс почувствовал облегчение. Наконец-то другие узнают о его боли. Ему не придётся нести в одиночку эту ношу, скрывать болезнь... Он знал, что о нём позаботятся, позовут врача, а дальше... Мысль о вопросах не успела родиться в многострадальной голове. Однако Верикс действительно хотел бы, чтобы его пожалели. Совсем как недолюбленный в детстве подросток, коим он по сути и являлся. *** "Мой милый мальчик так устал. Момент отчаянья настал. Не бойся, Верикс, я с тобой, Пусть я и был поеден мглой." – Фигура светлая стоит И нежно шепчет, говорит, Обняв дрожащее дитя Луна глядит на них, блестя."