Кусок мяса

Верикс провалялся без сознания около трёх дней. За это время его успели не только доставить в поместье и переодеть, но и диагностировать болезнь, и даже выдвинуть предположения о том, кто её причиной является. Никто из отряда Одер, кроме Амбры, никогда не слышал про ханахаки из-за её редкости. Целительнице доводилось однажды сталкиваться с хворью ещё во время обучения. Больной быстро умер. Это знание давило на членов отряда. Не столько из-за страха потерять Верикса, сколько из-за страха заразиться. До сих пор было точно не известно, как именно передаётся или возникает болезнь. Изначально подозрения пали на Афелию, ведь Верикс так обхаживал её в день их первой встречи. Но Амбра опровергла теорию, ибо цветы должны внешне напоминать объект обожания. Холодно-светлая сирень никак не была похожа на тёплые тона Афелии. Следующей жертвой стала Элис, и здесь уже можно было сказать гораздо больше: светлые цвета, знатный род, кудрявость – сирень ведь тоже как бы кудрявая. Поэтому, когда Верикс очнулся, рядом сидела Элис, которая и ответила на все те вопросы, которые обычно возникают у человека, проспавшего трое суток. Юная госпожа следила за реакцией Верикса на себя, чтобы убедиться, правда ли это – ей отчаянно не хотелось, чтобы это было так. К её облегчению, Верикс в меру равнодушно реагировал на её проявление заботы. Естественно, знахарь с почтением относился к тому, что она тратит своё время на него, но не было и намёка на романтические чувства. Пришлось выпить немного воды, потому что при ханахаки обезвоживание может укоротить срок жизни в два, а то и в три раза. Верикс достойно стерпел невыносимую боль от глотков. Впрочем, через некоторое время его всё равно стошнило водой и цветами. Элис была достаточно учтивой, чтобы не упоминать о болезни и не набрасываться сразу с вопросами о том, что же это за красавица. Каким же будет её лицо, когда она узнает, что эта красавица – её брат. Но это забегая вперёд. Пока Верикс считал, что унесёт правду за собой в могилу. У него не получилось бы признаться, да и в целом легче умирать, не зная жестокой правды, чем последние недели жизни провести в моральном упадке. В то же время Аэнору и в голову не могло прийти, что кто-то настолько хитрый и коварный, как Верикс, может искренне любить. И любить настолько сильно, что чувств будет достаточно, чтобы кормить прожорливую болячку, дать ей прорасти в своих лёгких и сердце. Последние несколько дней он проводил в размышлениях. Всё-таки юный господин являлся живым человеком, а не каменной глыбой без чувств – ему было жаль Верикса. Он не хотел его смерти. Ведь тогда пропадёт славный светлый ум. День шёл за днём. Верикс всё отмалчивался, хотя ему уже не раз намекали, что лучше б раскрыть личность того, в кого он был влюблён. Говорят, что если чувства окажутся взаимными, то есть шанс на выздоровление. Но это происходило настолько редко – сама по себе болезнь встречается у одного из десяти тысяч безответно влюблённых – что достоверно неизвестно, выдумка это или правда. Официально зарегистрированных случаев исцеления не существовало. Верикс сильно исхудал за последний месяц, в особенности за те полторы недели, что он провёл на койке. Сейчас даже Аэнору по сравнению с ним казался здоровяком. Питательные вещества подавали в кровь через трубку, ибо желудок отказал. Лёгкие тоже серьёзно повреждены. Верикса от удушения спасал только их большой объём. Он тренировался и много двигался будучи подростком, поэтому те были естественно увеличены. Делать было нечего – в основном он спал, пока сон не прерывал кашель; ходил в библиотеку за книгами, за что его ругала Амбра, ведь можно было попросить принести – нарушать постельный режим крайне нежелательно; и ещё Верикс много думал, пялясь в потолок. О всяком... разном... Никуда не делись и его припадки. Регулярно части тела и органы болели, а голоса в голове винили его в том, что из-за него их команда провалила задание, и теперь придётся снова вести долгие поиски, чтобы поймать опасный дуэт. Скорее всего, этим будет заниматься кто-то другой. Вряд ли им вновь доверят настолько серьёзную миссию. Кучи отчётов, кучи проблем... "Юный господин снова не высыпается из-за тебя..." "Ишь ты, возомнил себе, что кто-то вроде Аэнору сможет полюбить такого, как ты..." "Неужели всё ещё надеешься? Зря, идиот. Скорее бы ты уже подох, чтобы не мучиться." – кажется, последняя фраза была мысленно сказана Вериксом самому себе. Он уже не разбирал, где его внутренний голос, а где чужие. Кашель и рвота продолжались, но Верикс их почти не замечал. Его мир был миром мыслей. Он много рассуждал. Теперь уже невозможно было не думать о скорой смерти и своей жалости и беспомощности. Разве ему было что терять? Признается или нет – какая разница? Всё равно умрёт в том или ином случае. Вот только если он расскажет правду, то появится крохотный шанс на выживание. Верикс оправдывался перед собой тем, что это исключительно ради цели, что он всего лишь пробует ухватиться за соломинку, но чёрт возьми, кого он пытается обмануть? Эта надежда была единственной причиной для жизни на данный момент. Где-то день Верикс собирался с мыслями, постоянно поглядывая на подаренный алый перстень. Говорил он в последнее время гораздо реже, но всё-таки говорил – Элис и Амбра ежедневно его навещали. Пару раз заходил Ван Гог. Само собой, Верикс сказал юной госпоже, что та вовсе не является той, в кого он влюблен, и какому психу вообще такая мысль могла прийти в голову. В конце-концов, Верикс решил, что должен лично признаться Аэнору, а не через письмо или посредника, как хотел изначально. Он желал видеть его взгляд, и в случае чего уловить там хоть намёк на тепло или же убедиться в полном его отсутствии.