Кусок мяса

Верикс и раньше не выглядел как мечта всех девушек района, а теперь на него стало вовсе печально смотреть: потускневший усталый взгляд, подчёркнутый синяками под глазами, спутанные волосы, до жути бледное и исхудавшее лицо; виднеются голубоватые венки на шее. Невооружённым взглядом можно было разглядеть, как они слабо пульсируют. Доктор бы сразу заметил, что ритм до странного медленный. Весёлый, и когда-то по-своему красивый, Верикс превратился в хилую тень самого себя. Подойдя к зеркалу, он даже не удивился своему состоянию, ведь чувствовал себя на порядок хуже. Он решил, что признается сегодня. Внутренний трепет и страх неизвестного заставляли его больное сердце биться быстрее. Верикс почувствовал, что они частично возвращают ему утраченную жизнь. Нельзя приходить и признаваться в чувствах с пустыми руками. Так думал Верикс. Он не знал, где находятся его деньги, ведь заляпанную кровью одежду неоднократно стирали, и, видимо, деньги куда-то временно убрали на сохранение. Ему бы никто не позволил пойти в столь плачевном состоянии на рынок, поэтому спрашивать о средствах было крайне нежелательно – в его случае лучше, чтобы вообще никто не знал о том, кто же является причиной ханахаки, кроме, непосредственно, самого молодого господина. Оставался только один вариант - кража. Быстренько взять то, что нужно, прибежать(или приползти) к Аэнору, всучить подарок и всё рассказать. В крайнем случае, позднее он сам заплатит магазину ущерб из собственных денег. Вериксу это казалось отличным планом. Не забывая техники редкого дыхания, Верикс прокрался из поместья в лес, оттуда на дорогу, затем и на рынок. Не спешил, старался не волноваться, чтобы энергии хватило на дольше, и чтобы не упасть содрогаясь от кашля прямо на дороге. Думая о том, что бы ему хотелось преподнести Аэнору, он вспоминал прошлый опыт с девушками. Обычно он, особо не заморачиваясь над смыслом, думал только о том, чтобы при помощи подарка снискать расположение дамы. Сейчас же Верикс готовился к чему-то по-настоящему особенному, поэтому его выбор пал на самую дорогую коробку конфет, что находилась прямо на виду: похоже, они были чем-то вроде гордости лавки. Шоколад, судя по запаху, был произведён друидами. Это гарантировало высокое качество товара. К тому же на коробке были изображены цветы брусники. Конфеты представляли из себя бруснику в толстом слое шоколада. Верикс подумал, что более удачного совпадения и быть не может. Поразительная ловкость рук. Несмотря на подорванное здоровье, промелькнувшую в воздухе руку Верикса заметить могла разве что только муха, видящая мир в четыре раза медленнее человека. Со стороны знахарь просто непринуждённо рассматривал шоколадную статуэтку. Никто не заметил того, что одна деталь перегруженного пейзажа рынка внезапно исчезла. Но секунд двадцать спустя, сзади послышался гневный крик. Кажется, Верикс не заметил на упаковке небольшой пометки, означающей то, что конфеты являются допингами для экзисов, которые те обычно принимают перед сложной битвой. Естественно, такой товар охранялся более тщательно. Вероятно, жучок или способность. Надеясь отвязаться от хвоста, Верикс рванул с рынка что есть мочи. Он решил, что это будет проще простого, совсем как раньше – но как бы не так. Слабофокусирующееся зрение подводило его. Он то врезался в предметы, то неправильно рассчитывал расстояние для прыжка и спотыкался. Верикса настигли тогда, когда он находился уже в лесу на полпути к поместью. Далее вести за собой неприятеля было бы опасно. Придётся дать бой. Давненько он не использовал гримуар. Чтобы компенсировать свою слабость, пришлось взять одну конфетку из коробки. Допинг сработал мгновенно, что очень удивило Верикса. Обычно уходит в лучшем случае 2-3 минуты. Зрение мгновенно прояснилось, боль во всём теле начала отступать, а мышцы налились силой. У него ушло минут пять. Раньше он справился бы быстрее. Когда опасность миновала, Верикс выблевал несколько гроздьев сирени в кусты. Немного крови попало на одежду. Досадно. Придётся в таком виде идти признаваться в любви. Несмотря на то, что спиды значительно улучшили его самочувствие, тело осталось таким же. Это не было лекарство – это всего лишь вещь, творящая магию с нервными клетками, поэтому цветы никуда не исчезли. Нужно торопиться, пока эффект не кончился. До поместья Верикс добрался даже быстрее, чем планировал. Войдя в залу, в которой они обычно собираются, он чуть ли не столкнулся лбом с Аэнору. Стоило ему пересечься взглядом с юным господином, как Верикс сразу занервничал. – Верикс? Что ты тут делаешь? – Аэнору был немного удивлён. – Я-я... Нам нужно поговорить. Сердце Верикса зашлось в бешеном ритме. Он бы никогда не подумал, что признаваться в любви по-настоящему может быть так страшно. В обычное время Верикс спокойно смотрел на Аэнору, говорил с ним не запинаясь, но сейчас, когда предстояло сделать роковой шаг, он зарделся, лишь взглянув в озадаченные глаза человека напротив. В животе запорхали бабочки... Или это не бабочки? – О чём поговорить? Верикс сглотнул слюну. Сейчас. – Знаю, это звучит бредово, и это вообще неправильно, но... Его скрутило в три погибели. Похоже, эффект кончился прямо сейчас. Кровь хлынула изо рта и носа. Руки посинели, цветы сирени проросли из вен и наконец-то расправили свои лепесточки на свежем воздухе. Это была последняя, летальная стадия. Аэнору с ужасом уставился на то, что творилось с Вериксом. Он читал о ханахаки, но и представить не мог, что болезнь настолько жестокая – веточки, листики, цветочки сирени пробивались к свету сквозь плоть истощённого человека. Высасывали из него последние жизненные силы, питались его болью и отчаянием, вытекшими из разбитого сердца. – Я сейчас позову помощь! – Юный господин был не на шутку напуган. – Стой... – прохрипел Верикс – Не уходи... Умоляю... Аэнору остановился. Верикс жестом попросил его наклониться. – Я не могу позволить с-себе умереть, пока ты не узнаешь правду... До Ниэ постепенно доходило. – Человек, ставший причиной болезни... "Нет, нет, нет!! Этого не может быть! Немыслимо! Недопустимо!" – кричал про себя юный господин. – Это вы...– Верикс взглянул в глаза Аэнору и улыбнулся мягко в последний раз. Голубые глаза заполнились слезами. Верикс не увидел ничего, кроме растерянности и злости. Последнее, что ощутил умирающий мозг – печаль. Залитая кровью коробка конфет выпала из рук мертвеца. Аэнору взглянул на неё. Он понял, кому она предназначалась. Вина кольнула его. Спустя несколько секунд он понял, что Верикс мёртв. Нет, нет, нет. Этого не могло случиться. Верикс? И в него? Аэнору вспомнил всё, что ранее говорил Вериксу. Вспомнил мелькавшую в глазах боль, которую он всё время старательно игнорировал. Вспомнил поведение Верикса, которое иногда не мог объяснить. Теперь всё сложилось в единый пазл. Осознание, что Верикс мёртв, пришло не сразу. Аэнору не сразу подумал о том, что их отряд теперь на одного члена меньше. Что он больше не увидит хитрую улыбку Верикса, ехидный блеск его глаз. Что больше у него нет интеллектуального оппонента, соперника. Кого-то, кто с ним на одном уровне. Кого-то, кто представляет и интерес, и угрозу. Верикса больше нет. И никогда не будет. Аэнору даже не успел ему ничего ответить. Сейчас же он мог лишь прикрыть глаза умершего и промямлить "прости", отведя взгляд в сторону. Ему было стыдно. Ему было действительно стыдно. За то, что он не заметил влюблённости. За то, что допустил смерть своего подчинённого – как бы ни было больно слышать это Вериксу, но он всего лишь подчинённый, товарищ по команде. Возможно, друг. Аэнору бы применил весь свой мозг, весь объём своей способности, но нашёл бы способ выжечь из сердца Верикса эту дрянь. Полюбить он его не мог априори – внутри него мёртвая пустыня. Он сомневался, что вообще кого-либо способен любить в романтическом плане. На похоронах все были мрачны, но никто не плакал. Выяснилось, что никто ничего не знает о родственниках Верикса. Не нашлось ни одного документа об этом. Каждый сказал ему пару слов, Ван Гог сделал посмертный портрет, Амбра дружески похлопала по плечу, а сам Аэнору уже извинился, Верикс не глухой, чтобы- А... Точно. – Мне жаль. – единственное, что проронил Аэнору перед тем, как крышку гроба заколотили.