Таяние льда

Ждать пришлось долго. Где она там пропала?! Виктору даже пришла в голову дикая мысль, что в самолёте был второй выход. Такого быть не могло, но он всё равно начал нервничать. Наконец из-за изгиба рукава показалась красная курточка. Девушка сразу увидела его и застыла. Он оторвался от стены, сделал сердитый жест руками. Она наконец сдвинулась с места и неторопливо направилась к нему. Лицо её было напряжённым. Когда она наконец подошла, Виктору уже хотелось зарычать. Господи, ну что она так тормозит! Прямо как Терри, того тоже вечно приходилось ждать. - Почему так долго?! – рявкнул он. Девушка холодно пожала плечами. - Я же не знала, что ты меня ждёшь. Возразить было нечего. Он молча развернулся и быстро зашагал по коридору. Услышал сзади лёгкий топот - ей пришлось перейти на бег, чтобы догнать его. - Ты как мой брат, - вдруг вырвалось у него. – Он тоже вечно копается. - У тебя есть брат? - Да. – Он усмехнулся. – Все называют нас близнецами. - Называют? А вы… не близнецы? - Ну, для начала, он чернокожий. Вдруг Виктор прикусил язык. Какого чёрта он несёт? Рядом с ней соображалка совсем отказывала. Ей нельзя знать про него никакую личную информацию. Тем более про брата. Вот он идиот. Впрочем, она сама сменила тему, попросив его не нестись так. И правда, он заметил, что она еле поспевает за ним. - Прости, милая, - серьёзно сказал он, - но мы спешим. - Я не «милая», - тут же огрызнулась она. Он глянул на неё и усмехнулся. Опять показывает зубки. Маленькая упрямица. Они уже приближались к погранконтролю. Перед ним ожидаемо скопилась толпа. Теперь нужно было, чтобы она решила. - Кажется, у нас есть немного времени, - сказал он, внимательно глядя ей в глаза. Она загипнотизировано уставилась на него. Поняла, на что он намекает. Только что так язвительно проехалась по тому, что он игнорировал референдум по Brexit, а теперь растеряла всё своё ехидство. Виктор даже почувствовал злорадство. Он потащил её дальше по коридору, к заветным туалетам. Одно прикосновение к её маленькой холодной руке вызвало прилив возбуждения. - О, туалеты! – чуть ли не завопила она. – Мне надо. Нервничает. Какая же она… забавная, необычная. Как глоток свежего воздуха. Стоило заговорить на посторонние темы, и Виктор чуть ли не мальчишкой себя чувствовал рядом с ней, а как речь заходила о сексе, уже она вела себя, как девчонка. Нет, детка, сначала решим наш вопрос. Он встал прямо передо ней, лицом к лицу, не выпуская её руку. Она смотрела на него снизу вверх. - Здесь довольно безлюдно, - сообщил он. Она помедлила. Видно было, что в ней опять шла борьба. Уже хорошо, раз сразу не отшила его. Но сейчас он уже не был так уверен в исходе. А вдруг всё-таки откажет? Но она не подвела. Произнесла наконец, глядя ему в глаза: - Хорошо, я поняла. Внутренне он вздохнул с облегчением. Осознал, что в ожидании её ответа всё тело напряглось, как перед дракой, и только теперь расслабилось. Она добавила: - Но сначала мне правда надо в туалет. Кхм… одной. - Ладно, только быстро, - разрешил он, пряча за строгостью смущение. Она скрылась за дверью, а Виктор отошёл к окну, положил на широкий парапет сумку и принялся гипнотизировать эту дверь, попутно размышляя. И чего он так разволновался? Ну отказала бы она ему, ну снял бы проститутку в отеле, чтобы сбросить напряжение. Терри согласился бы посидеть в лобби полчасика. Но ему до безумия хотелось именно её. Он хотел, чтобы она разделась перед ним. Хотел увидеть её грудь, живот, колени. Хотел снова впиться в её губы поцелуем, вдохнуть её сладкий запах. И чтобы она его поцеловала, как тогда, в самолёте. В паху уже ныло. Опять она застряла. Вот женщины, почему у них походы в туалет всегда такие долгие? Виктор, чтобы отвлечься (не хотелось стоять посреди общественного коридора со стояком), снял плащ и пиджак, аккуратно уложил их на сумку, чтобы потом можно было удобно взять всё вместе. Засучил рукава рубашки. Посмотрел на лётное поле за окном. Потом его внимание привлёк многоголосый шум, доносившийся со стороны погранконтроля. Он развернулся. По коридору, ведущему от рукавов, неслась целая толпа каких-то южан. Виктор занервничал. Пусть им надо будет в город, мысленно взмолился он. Толпа достигла площадки для ожидавших прохождения контроля, и Виктор понял, что его мольбы не были услышаны. «Дерьмо», - подумал он. Дверь женского туалета отворилась, оттуда выглянула его подружка. Посмотрела на него, потом в сторону транзитников. Поспешно бросилась к нему наперерез толпе, которая чуть не снесла её. Конечно, туалеты были сразу оккупированы. Чёртовы итальянцы. Виктор выругался и отвернулся к окну. Вот невезение, целый табун. А вдруг она сейчас передумает? И вообще, ну сколько можно, у него уже свербит, а тут такая заминка. Девушка, подпрыгнув, уселась на парапет. Поболтала ногами. Сказала успокаивающе: - Да ладно, не думаю, что они тут будут долго. Потом вдруг взяла его за руку, сунутую в карман и яростно сжатую в кулак. Потянула на себя. Погрузившийся в свои мысли Виктор от неожиданности без сопротивления подчинился, даже кулаки разжал. Она заставила его встать прямо напротив неё, вплотную. Взяла вторую руку и стала рассматривать его татуировки. - Нравится? – спросил он. Внутри всё замирало от её лёгких прикосновений и поглаживаний. - Да, я вообще люблю татуировки. - А у тебя есть? Она продолжала рассматривать его руки, будто не слыша вопроса. Потом подняла голову: - Что? - У тебя есть? Тату. Она хитро улыбнулась. - Есть. Покажу тебе потом. Интересно, где оно, если его так сразу не покажешь. Ноги? Задница? Спина? За спиной раздалось громкое ржание. Он вздрогнул, грубо вырванный из приятных мыслей. Опять выругался. Долбанные итальяшки! - Эй, расслабься, - ласково сказала девушка. А потом опять ухватила его за ворот, притянула и начала целовать – только на этот раз нежно, неторопливо. Итальяшки моментально вылетели у него из головы. Низ живота скрутило и опалило огнём. Он сначала поддержал заданный ею медленный темп, но когда она запустила пальцы ему в волосы и начала поглаживать затылок, не смог сдержаться. Обхватил, вжал в себя, заставив развести ноги. Член встал окончательно и бесповоротно. Она поёрзала, прижалась ещё плотнее, и он застонал ей в рот. Почувствовал вдруг, как её пальцы расстёгивают ему рубашку, ныряют под неё, проводят по коже, касаются соска… Это было выше его сил. В паху вспыхнул небольшой фейерверк. Он резко отстранился. - Ты что, хочешь, чтобы я прямо здесь кончил? Ведьма только захихикала: - Это было бы забавно, нет? Он смотрел на неё несколько секунд и думал, что сейчас возьмёт её прямо на этом парапете. Потом вдруг понял, что за спиной уже тихо. Обернулся – людской поток и правда схлынул, пока они были увлечены поцелуем. - Всё, я больше не могу, - тихо рявкнул он. Буквально сдёрнул её с парапета, подхватил свои вещи и ринулся к мужскому туалету. Убедившись, что там пусто, затащил её внутрь и втолкнул в дальнюю кабинку. Повесил плащ и пиджак на крючок, сумку бросил на пол у двери, подальше от толчка – на полу вроде было чисто, но мало ли. Общественные туалеты, конечно, не самое лучшее место для таких дел, но сейчас ему уже было всё равно. Она опять тормозила – даже рюкзак не успела снять. Ничего, сейчас он ей поможет. Виктор набросился на неё, вжал в стенку, впиваясь в маленький рот поцелуем, жадно ощупывая её тело сквозь одежду. Она перестала тормозить. Прижалась к нему, отвечая на поцелуй и распаляя ещё больше, запустила руки в волосы. Он уткнулся ей в шею, с наслаждением втянул запах от тёплой нежной кожи, провёл языком… Она вдруг напряглась, торопливо застучала ладонью по спине: - Подожди, подожди! Ну что ещё? Он отстранился, тяжело дыша. - Не оставляй, пожалуйста, эти… ну… на коже, - она показала жестами следы на шее. Он догадался, что она про засосы. Ах да, муж. - Ладно, я понял, - сказал он. Голос был хриплым. Он отступил на пару шагов, жадно окинул её взглядом. Она тоже тяжело дышала, щёки порозовели, глаза блестели, губы потемневшие – сейчас она опять стала безумно красивой. Виктор почувствовал, как у него дёргается глаз. - Раздевайся, - приказал он. Она послушалась. Сняла рюкзак, куртку, которую он сразу забрал и повесил на крючок поверх своей одежды. Потом стащила с себя кофту. Он с вожделением разглядывал её. Узкие плечи, тонкие ключицы. Грудь скрыта под телесного цвета бюстгальтером – совсем простеньким, без единой финтифлюшечки, какие обычно бывают на этой детали женской одежды. Господи, одевается, как школьница. Впрочем, какая разница, если сейчас она его снимет, подумал он вдруг. Но она не торопилась это делать. Сказала неожиданно: - Смотри, покажу тебе кое-что забавное. Расстегнула джинсы и приспустила их, приподняла трусики на левом бедре и повернула таз к нему этим боком. У него взлетели вверх брови. На соблазнительно округлом белом бедре выделялась угольно-чёрная татуировка. Ласточка. Невероятно похожая на его собственные. Так вот почему она так внимательно рассматривала его руки. Он подошёл ближе, с интересом разглядывая рисунок. Вытянул руку, чтобы сравнить. Техника выполнения у неё была другой, птичка состояла из десятков маленьких деталей, будто пазл. Краска немного расползлась – видимо, татуировка была нанесена давно. Более лаконичный рисунок, меньше завитушек. Красивый. - Клянусь, я этого не планировала! – сказала она, улыбаясь. Он коснулся рисунка. Кожа была такой нежной. Он чувствовал, как из глубин поднимается тёмное, слепое желание, сметающее всё на своём пути. Виктор взялся за резинку трусиков и потянул вниз. Девушка отпустила её, и ткань съехала, обнажая бедро и ягодицу. Показался выстриженный треугольник лобка. Он проделал то же самое с другой стороны. Сладкая аккуратная киска. Он опустился на одно колено, спустил ей джинсы, помог высвободить ноги. Стянул трусики. Положил одежду на сумки. Намеренно не торопился, туго закручивая внутри себя пружину желания. Крепко взял её за бёдра. Она втянула живот – он был не плоским и мускулистым, как у большинства его пассий, а округлым, мягким. Из-под ямки пупка на него глянули, будто глазки, две коричневые родинки. Но его внимание притягивали маленькие аккуратные половые губки, покрытые короткими волосками. Носа коснулся терпкий запах женских выделений. Виктор высунул язык и неторопливо провёл им по этим губкам – так, как ему захотелось ещё в туалете самолёта. Девушка резко втянула воздух. Он провёл ещё раз, проникнув глубже. Тот самый вкус, который он ощущал на своих пальцах. - Ты солёная… Как море, - сказал он. Зачем ему понадобилось вворачивать поэтичное сравнение, он не имел ни малейшего понятия. Эта ведьма очень своеобразно влияла на работу его мозга. Дальше он прекратил анализировать, а просто прижал рот к этой восхитительной киске и принялся вылизывать нежные складочки. Девушка застонала и запустила руку ему в волосы. Она раздвинула ноги, таз двигался, но Виктор крепко держал её. Он знал, что от этого удовольствие ещё острее. Она текла и извивалась в его руках. Одной рукой он расстегнул ширинку, вытащил наконец закаменевший член и наглаживал его. Наконец почувствовал, что дальше сдерживаться не стоит. Он поднялся на ноги. Она открыла глаза и уставилась на его член. Виктор вспомнил, что она его видит в первый раз. Девушка явно впечатлилась. От сильнейшего возбуждения у него слегка плыло перед глазами, по всему телу волна за волной пробегали сладкие мурашки. Он быстро надел презерватив, подхватил её под бёдра – она ахнула от неожиданности, обхватила его талию ногами, а шею – руками. Он впился в её губы поцелуем, делясь с ней её собственной смазкой, и резко вошёл. От ощущения сладчайшей узости закружилась голова. Стенки её киски плотно обхватывали член, как и в прошлый раз. Кажется, ей понравилась новая поза: она аж захныкала, вцепилась ему в волосы, зацарапала спину. Он бешено долбил эту узкую дырочку. Собственно, оргазм подступил почти сразу после того, как он вошёл в неё. Некоторое время Виктору удавалось оттягивать его, но выдержки хватило буквально на несколько минут, а потом он отпустил себя и будто взмыл в небеса. Реальность возвращалась медленно, будто накатывая волнами. Он уткнулся ей в шею, вдыхал нежный запах, её волосы щекотали лицо. Тело было охвачено приятной опустошённостью. Вдруг он почувствовал, что она отстраняется. Взглянул ей в глаза. У него было ощущение, что он пьян. Она смотрела укоризненно. Он не сразу понял, в чём дело. И тут она спросила: - И всё? Он моргнул. Потом захотелось расхохотаться. И одновременно зарыдать. Он опять так зациклился на собственных необычных ощущениях, что забыл про неё. Вот тебе и опытный любовник. Просто Казанова. Наконец он издал неловкий смешок и, чтобы скрыть смущение, пробормотал: - А вначале ты выглядела такой скромной… Вынул член и опустил её на пол. Снял и выкинул презерватив. Надо было исправлять ситуацию. Он поспешно прикидывал, как лучше довести её – руками или ртом, как вдруг заметил, что она так и не сняла лифчик. - Не успела, - пояснила она, усмехнувшись. Точно, он отвлёкся на её татуировку, а потом из-под трусиков появились эти сладкие губки, и больше он уже ничего не соображал. - Снимай, - приказал он, повинуясь какому-то невнятному импульсу. Генерировать планы его мозг был сейчас не в состоянии, он просто импровизировал, опираясь на собственные желания. Она подчинилась, и через мгновение из-под плотной ткани появилась небольшая мягкая грудь. В ней не было девичьей упругости, но соски в центре крупных коричневых ареол были маленькие, розовые и задорно торчали вверх. Как ягодки. Девушка прислонилась к стене и слегка выгнулась, демонстрируя тело. Маленькая развратная ведьмочка. Полностью голая, только стоптанные кеды на ногах. Этот вид его заворожил. С изумлением он чувствовал, как желание просыпается вновь. Он её ещё даже не потрогал, как такое возможно? И вообще, он только что кончил так, что, кажется, вместе со спермой мозг спустил. Но низ живота опять наливался тяжестью. Он, как во сне, протянул руку и коснулся одной груди. Сосок был твёрдым, возбуждённым, а сама грудь мягкой, податливой. Ну да, он же уже трогал её сиськи, только не видел ещё. Наощупь ему понравилось, помнится. Теперь же вид его руки на этой небольшой груди, того, как его пальцы гладят и теребят твёрдый розовый сосок, а она стонет от его прикосновений, медленно разжигал в нём огонь. Он переместил руку на вторую грудь, сам приблизился и запустил другую руку ей между ног. Скользкие нежные складочки. Девушка опять застонала, прикрыв глаза. Он тоже чуть не застонал. Член начал набухать заново. - Поцелуй меня, - тихо сказал он. Она открыла глаза. - Что? - Поцелуй меня. Как ты целовала в самолёте после секса. Она несколько мгновений соображала. Потом в глазах мелькнуло понимание. Она резко схватила его за ворот рубашки, притянула и впилась ему в губы так, что они стукнулись зубами. Игла возбуждения почти болезненно пронзила пах. Она властно закинула руку ему на шею, притягивая ближе, запустила пальцы в волосы, почти дёргая за них. Он не понимал, что с ним происходит. Он привык играть ведущую роль в сексе, а сейчас полностью подчинялся этой малявке, и это возбуждало до дрожи. Чтобы избавиться от странных, непривычных ощущений, он обхватил её тело, сминая пальцами нежную кожу на спине, ягодицах. И понял, что снова готов к подвигам. - Оу! – изумлённо сказала девушка, когда он слегка отстранился от неё и она посмотрела вниз. Он ухмыльнулся. - Ну всё, маленькая ведьма, сама напросилась. Теперь ты так просто от меня не отделаешься. Одной рукой продолжая тискать её зад, он другой рукой вытащил из кармана презерватив. Надорвал упаковку зубами, выплюнул и надел резинку. - Кажется, тебе понравилась эта поза, не так ли? – осведомился он, подхватывая её под бёдра. - Ага, - выдохнула она. И он начал входить в неё, на этот раз неторопливо, потихоньку. Она гортанно застонала, закинув голову, и он прижался ртом к беззащитному горлу, слегка прикусил – осторожно, чтобы не оставить следов, как она просила. Теперь он снова доминировал и подчинял её, недавний морок исчез, оставив лишь невероятное возбуждение и желание отодрать её так, чтобы она запомнила на всю жизнь. Впрочем, этот трах в первую очередь претендовал на то, чтобы его запомнил на всю жизнь он сам. Её маленькое лёгкое тело пробуждало в нём какие-то дикие, тёмные желания. Как только он не вертел её, в какие позы не ставил – разумеется, в пределах разумного, с учётом того, что они находились в общественном туалете, а не в нормальной кровати. Они чуть не сломали унитаз. Кажется, он всё же оставил на ней несколько синяков и засосов. А она от души искусала ему губы, шею и плечи. И доводила его до исступления, когда добиралась до его сосков – он специально не стал раздеваться, его безумно будоражило то, что она была голой, а он одетым, - и щипала их. Один раз они чуть не спалились, потому что в туалет кто-то зашёл, а она начала хихикать, как дурочка. Он заткнул ей рот поцелуем, а потом наказывал за несдержанность, заставляя сдерживать стоны. Когда он наконец разрешил себе отпустить оргазм – тот подступал уже не раз, но Виктор его сдерживал, - его опять унесло куда-то в заоблачные дали, а вернувшись, он понял, что ноги просто дрожат, как студень. Он был весь мокрый. Девушка так и не получила оргазм, поэтому он просто позволил коленям подогнуться, рухнул перед ней и впился ртом в её разбухший горячий клитор. Она кончила почти сразу, забившись у него в руках и вцепившись в волосы. Он сел на пол, разглядывая её. Какое-то безумие; кажется, в последний раз он так выкладывался, когда несколько лет назад принял участие в какой-то оргии и перетрахал за вечер с десяток баб. Она стояла, уперев руки в колени, ноги у неё тоже явно дрожали. Очень соблазнительная поза, подумал он. Даже несмотря на то, что он только что получил космический оргазм. Острые соски смотрят в пол, худые коленки чуть согнуты… Он представил, как она будет выглядеть на четвереньках на постели. Почему-то опять в его собственной, в лондонской квартире. Как он будет проводить ладонью по позвоночнику, как она повернёт голову со стоном, когда он возьмёт её за бёдра… Он понял, что через четверть часа будет хотеть её снова с той же силой. Даже не удивился. Похоже, у него образовался какой-то пунктик. Придётся выуживать из неё контакты. Теперь ему жизненно необходимо затащить её в нормальную кровать. - Классно выглядишь в этих ботиночках, - сообщил он. Она слабо улыбнулась. Он снял презерватив, дотянулся до туалетной бумаги, вытер член и застегнулся. Прислонился к стене напротив, с силой выдохнул. Она глянула на него с завистью. Мозг соображал туго, поэтому он только через несколько секунд понял, какой он придурок. Её же ноги еле держат. Он вскочил, снял с крючка её куртку и свой пиджак. Куртку накинул ей на плечи, пиджак бросил на пол. - Садись, тебе надо отдохнуть. Помог ей опуститься на пиджак. Она хрипло поблагодарила. Он вернулся на своё место у противоположной стенки и снова принялся её разглядывать. Опять вспомнил, как в самом начале идентифицировал её как «серую мышку». В ней всё было не таким, каким казалось. Чёртова ведьма. Это ведь задумывалось им как небольшое развлечение с симпатичной незнакомкой. И всё это время его будто бы постепенно засасывало в какую-то воронку, утягивало в колдовской омут. То, как горели её глаза, когда она пересказывала ему роман; узость её дырочки; её поцелуй в кабинке туалета в самолёте; её насмешливый взгляд, когда он изумлялся её возрасту; её неожиданные ехидные выпады; её татуировка на округлом бедре; солёный вкус её киски; как она демонстрировала ему свою грудь с этими невозможными сосками-ягодками; как она вонзала зубы ему в плечо, давясь стоном наслаждения и изгибаясь в его руках… Он падал всё глубже и глубже, хотел всё больше и больше, и совсем не желал прекращать это, хотя разум твердил: остановись, это против всех правил, которые ты сам же устанавливал. Ну что ж, сам установил, сам и изменил, подумал он. Безумно хотелось воды и покурить. Как выяснилось, ей тоже. Так он узнал, что она заядлая курильщица. Ещё один сюрприз. Слово за слово, он узнал про её большую, но не слишком дружную семью. Неожиданно для себя сам сказал ей про приют и усыновление. Не вдаваясь в подробности, конечно, не называя имён, - видимо, рассудок ещё не окончательно отказал. Он даже ещё раз порылся в памяти, пока она перечисляла своих бесконечных братьев и сестёр, живых и мёртвых, – не назвал ли он их с братом имена. Вроде бы нет, не успел ещё. С ней ему всё сложнее было контролировать себя. Хотелось расслабиться и нырнуть с головой в этот поток новых эмоций. Вдруг она выругалась по-русски и вскочила. Кинулась к сумке, извлекла телефон. - Уже почти полдевятого! Он вспомнил: точно, ей же в это время надо уже няню отпускать. Она ужасно разнервничалась и путалась в собственных трусиках, пытаясь одновременно разблокировать телефон. Он тоже встал и отобрал у неё бельё. Спокойно посоветовал: - Скажи, что задержалась в аэропорту и будешь через час. Она с благодарностью посмотрела на него. Похоже, паника отступила. - Да, ты прав. Он почувствовал себя спасителем-суперменом. Девушка набрала нужный номер и, когда на другом конце взяли трубку, торопливо заговорила по-русски, явно оправдываясь. Потом сбросила вызов, забрала у него трусики обратно и принялась поспешно собираться. - Ну как? – спросил он. - Я пообещала приехать через час, так что мне надо торопиться. Надеюсь, на контроле не будет опять очереди. - Где ты живешь? - В центре. Он предложил отвезти её; ничего, Терри перебьётся. Хоть и будет потом ворчания на сутки. Но она того стоила. Но девушка сухо отказалась. Опять сказала про такси и быстро вышла из кабинки. Чёрт. Пожалуй, это было чересчур холодно. Почему-то ему казалось, что после того, что сейчас между ними было, она тоже захочет продолжить. Как можно отказываться от такого наслаждения? Но сейчас у него впервые появились подозрения, что, возможно, уломать её будет не так просто. Он собрал вещи и вышел следом за ней. Она приводила себя в порядок у зеркала. Он тоже посмотрел на себя и чуть не подпрыгнул – тщательно уложенные волосы опять свились в кудри и торчали во все стороны, придавая ему безумный вид. Неудивительно, конечно, учитывая, сколько раз она запускала в его шевелюру пальцы, дёргала, ерошила, гладила… Его опять захлестнули приятные воспоминания. - Да, я очень постаралась над твоей причёской… Тебе что, не нравится? – будто прочитав его мысли, обронила ведьмочка, которая с интересом наблюдала за его попытками вернуть голове приличный вид. Он лишь хмуро посмотрел на неё, потом всё-таки не выдержал и рассмеялся. - Зачем ты их укладываешь? – спросила она. - Чтобы выглядело прилично, - недоумённо ответил он. Она пожала плечами. - Да кому какая разница. Он метнул на неё снисходительный взгляд. Да уж, ей не понять. Дитя природы, блин. Сама она всего лишь пригладила растрёпанные пряди и переднюю часть заново закрепила заколочкой. - Ты можешь их остричь, - помолчав, сказала она. - Нет, мне так больше нравится. - У тебя в волосах вся сила? Как у Самсона? - Что? – удивился он. Она, похоже, тоже удивилась. - Ну Самсон. Иудей, у которого сила была в волосах. Он понятия не имел, кто такой Самсон, и это привело её в состояние крайнего изумления. В ещё больший шок её повергло то, что он вообще имеет очень смутное представление о содержании Библии. - Ну это же не просто роман, это же Библия! Книга книг! Она так возмущалась, что ему стало интересно. - Что за Самсон? Просвети меня. Она начала быстро пересказывать. Он внимательно слушал. А она хорошо рассказывает, подумалось ему. Кратко, но ёмко. Как и в тот раз, когда она рассказывала ему про этот свой роман, «Слепой убийца». Название врезалось в память. И даже сюжет отчасти запомнился, хотя к середине он тогда совсем потерял нить, думая уже совершенно о другом. И вот теперь эта история. О мужчине, которого предала любимая женщина. Конец был печальным. Неожиданно мелькнула суеверная мысль: уж не сама ли Вселенная собственными устами этой ведьмы делает ему предупреждение? Он отогнал эти глупости: во-первых, она не его любимая женщина. Просто с ней получается умопомрачительный секс. Что это такое вообще – любимая женщина? Он даже такими категориями не мыслит. Виктор не удержался, чтобы поддеть её: - Все беды от женщин, а? - Это ты не у меня спрашивай, - обиделась она и принялась умываться. - Ты интересно рассказываешь, - примирительно сказал он и заметил, что комплимент ей понравился. - Удивительно, что у меня получается делать это даже на английском. - Ты хорошо говоришь, - возразил он. Она улыбнулась. - Правда? Приятно слышать это от британца. Но мне пора. Ему тоже было пора. Терри наверняка в ярости. Виктор не проверял телефон после того, как, выйдя из самолёта, черкнул ему, что задержится минут на 30-40. Но прошло гораздо больше времени, так что там должно было скопиться множество гневных сообщений и пропущенных вызовов. Он уже натянул плащ. Пиджак отложил на сумку – сбоку на нем темнело влажное пятно от её выделений. Она честно предупредила его, что так будет. Ещё надо было всё-таки вытянуть у неё если не адрес, то хотя бы номер телефона. Он уже открыл было рот, чтобы закинуть удочку на эту тему, как она подошла к нему, уже привычным жестом притянула к себе – на этот раз не за рубашку, а за плащ, - и нежно, чувственно поцеловала. Его тело мгновенно и тоже уже привычно отреагировало мурашками и тяжестью внизу живота. Но она быстро отпустила его и странным взглядом внимательно вгляделась ему в лицо. Виктор не понял, но ему не понравилось. - Ты чего? – обеспокоенно сказал он. Она грустно улыбнулась и сообщила: - Запоминаю. - Что? Меня? - Ну да. Мы больше не увидимся. Так, так, это не годится, детка. - Почему? Я в Риге буду ещё пару дней. Дай мне свой номер, мы сможем встретиться. Ну давай. Теперь ты должна обрадоваться и продиктовать мне номер. Но на этот раз она не оправдала его ожиданий. - У-у-у, не-не-не. Приключение окончено. Прощай, Тридцать-пять. Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Он растерялся от такого внезапного поворота событий, к тому же его сбило с толку, как она назвала его. - Эй, как ты меня назвала? Он хотел подхватить сумку и броситься за ней, но пиджак упал на пол. Это его задержало, и, нагибаясь за пиджаком, он услышал, как хлопнула входная дверь. Когда он выпрямился, в туалете, кроме него, никого не было. Виктор выругался, схватил вещи и рванул за ней. Она решительно шагала по коридору, сунув руки в карманы курточки. Он обогнал её и встал, не давая пройти. Она выразительно глянула на свои наручные часы, но он не обратил внимания. - Ты не хочешь снова встретиться? Но почему? Она закатила глаза. - Потому что у меня есть своя жизнь… И он в эту жизнь не вписывался. Она это очень подробно объяснила ему, пока он несколько раз пытался её остановить на пути к погранконтролю. И про мужа, и про ребёнка, и про другие дела, и про то, что она совсем ничего о нём не знает. Она говорила жёстко, не щадя, и ему даже возразить было нечего. Она была кругом права. Продолжение этой связи было ей не нужно, и, более того, оно не нужно было ему самому. Он не мог сказать ей, кто он, и он действительно потенциально был опасен для неё – как она проницательно обронила слово «бандит»! Они были из разных миров, не пересекающихся друг с другом. Максимум, который был им доступен, – вот такое маленькое приключение. Дальше их дороги должны были разойтись, и это было правильно, по-другому и быть не могло. Но он почему-то никак не мог с этим смириться. Кажется, его слишком глубоко затянуло в эту странную воронку. Он уже не мог представить, что больше не увидит её, не сможет поцеловать маленький рот, провести пальцами по татуировке в виде ласточки, не услышит её стон наслаждения от того, что он с ней делает. Он сказал ей своё кодовое имя на этот заказ. Зачем, он сам не понял. Просто пытался удержать её любыми способами. Но это её только вывело из себя. Она сразу догадалась, что имя не настоящее. - А брата твоего Блэк зовут? Знаешь, я про себя зову тебя «Тридцать-пять». Это по возрасту. И мне так больше нравится, если уж мы обсуждаем выдуманные имена. А ты можешь называть меня «Тридцать-восемь». Так вот почему «Тридцать-пять». Она добралась наконец до погранконтроля и встала в очередь. Он встал в соседнюю. Перед обеими стойками уже стояло по одному человеку. Если она пройдёт быстрее, то он её потеряет. Виктора охватывало отчаяние. При этом ещё нельзя было привлекать к себе внимание пограничников. Он не удержался, сказал: - Не можешь же ты просто так уйти! Она пожала плечами. - Почему? Могу. И уйду. Стерва! Человека перед ней пропустили, и она шагнула к стойке. Чёрт, чёрт, чёрт, уйдёт! Пропадёт, растворится в большом городе, как галлюцинация. - Нам же было хорошо вместе, - умоляюще проговорил он ей в спину, чувствуя невероятное унижение. - Это просто секс, - жёстко бросила она через плечо. Пограничница за стойкой изумлённо посмотрела на неё, и девушка что-то сказала ей. Женщина перевела на него тяжёлый взгляд. Прекрасно, этого ещё не хватало. Виктор покрылся холодным потом и опустил глаза. Сейчас окажется, что она пожаловалась, что он её преследует. Но пограничница лишь посверлила его взглядом и занялась документами ведьмочки. Проверка не потребовала много времени: было очевидно, что его любовница — благонадёжный член общества. Служащая поставила в паспорт штамп и вернула документы. Девушка повернулась, чтобы выйти. Зажужжала автоматическая дверь. Дверь, за которой она сейчас скроется от него навсегда! У Виктора сдали нервы. Плохо понимая, что делает, он рванулся к ней, схватил за плечо. - Эй! – воскликнула она возмущённо. - Прошу, не уходи. Он вложил в эти слова всю свою волю и энергию. Ему нужно было раздавить её сопротивление, сломить, заставить подчиниться. Его глаза встретились с её, тёмными, почти чёрными в ярком холодном свете. В этих глазах мелькнули страх, гнев, жалость… Пограничница что-то грозно произнесла, приподнимаясь со стула. Он моргнул. Девушка отвернулась от него. Не получилось. Он понял, что потерял её. Выпустил её руку, и она тут же устремилась к двери. - Как хоть тебя зовут?! – с отчаянием спросил он ей в спину. - Тридцать-восемь, - бросила она и вышла.