Таяние льда

Заметив меня, он оторвался от стены. Сделал недовольное лицо и взмахнул руками в нетерпеливом жесте. Я неторопливо пошла к нему. Вот ещё, буду я бегать. Раз он меня столько ждал, значит, ему больше надо, подождёт ещё. Я вообще больше ничего не планировала, даже распрощалась с ним навеки, а он тут стоит, стенку подпирает. Я даже слегка разозлилась. Когда я приблизилась, он сердито буркнул: - Почему так долго?! Я пожала плечами. - Я же не знала, что ты меня ждёшь. Он молча развернулся и пошёл по коридору, который вёл к погранконтролю. Шагал он своими длинными ногами быстро, широко, и мне пришлось всё же припустить, чтобы нагнать его. Мы пошли рядом. - Ты как мой брат, - вдруг сказал англичанин. – Он тоже вечно копается. - У тебя есть брат? - Да. – Он вдруг усмехнулся. – Все называют нас близнецами. - Называют? А вы… не близнецы? - Ну, для начала, он чернокожий. - А! – сказала я в недоумении. Потом догадалась: - То есть вы… э-э-э… я забыла слово… Росли вместе? - Да, - рассеянно подтвердил он. – Мы выросли вместе. - А можешь так не бежать? – попросила я, чувствуя, что скоро совсем запыхаюсь. Куда мы несёмся? Что он вообще собирается делать? По-хорошему, надо это заканчивать. Мне пора домой. Сейчас скажу ему, что не стоило меня ждать… - Прости, милая, - серьёзно сказал он, - но мы спешим. - Я не «милая», - тут же на автомате огрызнулась я. Да что он себе позволяет? Думает, отымел меня и теперь всё можно? Захотелось стукнуть его. Он глянул на меня и ухмыльнулся. Мы уже подлетели к стойкам пограничников. Там маялась толпа – весь наш самолёт. - И куда мы спешим? – спросила я. - Ну и очередь, - пробормотал он. – Мы тут будем стоять вечность. Проклятый Brexit… - Ты голосовал против выхода? – заинтересовалась я. - Я вообще не голосовал, - презрительно сказал он. – У меня других дел полно. - То есть ты ничего не сделал, чтобы Brexit не произошёл, и теперь жалуешься? – невинно уточнила я. Англичанин удивлённо посмотрел на меня – похоже, ему эта мысль даже не приходила в голову. Потом снова ухмыльнулся, на этот раз плотоядно. Мне хотелось думать, что он представляет, как наказывает меня за эту дерзость. - Кажется, у нас есть немного времени, - сказал он, внимательно глядя мне в глаза. Я заворожённо смотрела в ответ, как кролик на удава. Вот оно. Сейчас я должна отшить его. – Пойдём-ка, тут есть одно место… Он взял меня за руку. Такая большая, тёплая и сухая ладонь. Меня как током шибануло от этого прикосновения. А мужчина уже тащил меня дальше по коридору. В отличие от площадки у погранконтроля, там было совсем безлюдно. Я вспомнила, что это проход для транзитников. Мы остановились у туалетов, довольно далеко от пограничников. - О, туалеты! Мне надо! – радостно заявила я, вдруг опять ужасно испугавшись. Он встал прямо передо мной, лицом к лицу, не выпуская мою руку. Я посмотрела на него снизу вверх и сглотнула. - Здесь довольно безлюдно, - сообщил он. Тут я поняла, что он опять ждёт, что я решу. Без моего согласия ничего не будет. Я ещё немного помедлила. Надо ли это мне? Я могу сказать «нет» и он отпустит меня – домой, в обычную жизнь. Я уже знала, что не скажу «нет». Тихо, но отчётливо произнесла, глядя ему в глаза: - Хорошо, я поняла. Но сначала мне правда надо в туалет. Кхм… одной. - Окей, - согласился он – как мне показалось, с облегчением. У меня возникло приятное впечатление, что он волновался – вдруг я откажу. Добавил строго: – Только быстро. Я рванула в женский туалет. Оказавшись в одиночестве в гулком, отделанном кафелем помещении, подошла к раковинам и опять посмотрела на себя в зеркало. Как во сне. Неужели это со мной происходит? Буквально два часа назад в самолёте я размышляла о том, что такие шикарные мужчины, как этот холёный англичанин, никогда не смотрят на таких невзрачных женщин, как я. А сейчас я рассматривала в зеркало свои губы, вспоминая, как он целовал их. Даже кусал. Со звериной страстью. И он собирается сделать это снова. И я не прикладывала для этого никаких усилий. Просто была собой. Немного застенчивая, немного ироничная, немного наивная. Да мы едва разговаривали. И я ничего о нём не знаю. Только то, что он божественно красив и божественно трахается. И ему тридцать пять лет. Даже имени его не знаю. Буду называть его Тридцать-пять. А я тогда Тридцать-восемь. Я усмехнулась своему отражению. Сходила в туалет. Платок в трусиках промок, я его вынула. Подумала, что с ним делать. Выкинуть? Выстирать и оставить на память? Вдруг в голову мне пришла дикая идея. Я достала из рюкзака пакетик с салфетками, которыми вытиралась в самолёте. Салфетки выкинула, а влажный платочек, пропитанный моими выделениями, аккуратно сложила и запихнула в пакетик. Заклеила. У меня была с собой ручка, и я написала на упаковке по-английски «Сюрприз». Сунула её в карман джинсов. Попробую незаметно перед расставанием опустить этот свёрточек ему в карман. Пусть останется ему на память. А мне не надо. Я и так всё хорошо запоминаю. Я помыла руки и опять глянула на себя в зеркало. Ну, ничего, хорошенькая. Но не более. Может, у него фетиш на серых мышек? А кстати, это мысль. Может, это такое лёгкое извращение. Он набрасывается на каждую скромницу, которая оказывается в поле его зрения. Мне стало неприятно. Хотелось думать, что дело именно во мне, а не в том, что я попала в какой-то типаж. Но зато это логичное объяснение всего происходящего. Ну и ладно, подумала я. Имеют же и серые мышки право хоть раз в жизни поиметь прекрасного английского лорда. Не буду жадничать перед сёстрами. Я подошла к выходу и взялась за ручку двери. Опять окатила волна страха и возбуждения. Сердце колотилось, низ живота сводило. Наконец я решилась и открыла дверь. Англичанин стоял ко мне боком, сунув руки в карманы, лицом в ту сторону, откуда мы пришли. Он уже опять снял плащ и пиджак и закатал рукава рубашки. Я залюбовалась его стройной фигурой с мощными плечами. Он повернул ко мне голову, и оказалось, что лицо у него очень недовольное. Ну что опять? Вот он нервный тип. Я посмотрела туда же, куда смотрел он и откуда раздавался какой-то гам, и поняла причину его недовольства. К нам стремительно двигалась толпа очень шумных транзитников. Итальянцы или испанцы, судя по тем обрывкам речи, что я услышала. Я поспешно пересекла коридор и встала рядом с ним, чтобы меня не снесли. Толпа была большой, а у дальних туалетов, тех, что перед погранконтролем, уже образовались небольшие очереди. Поэтому через мгновение я услышала радостные выкрики, и транзитники устремились к нашим туалетам. Захлопали двери, коридор заполнили громкие голоса, отражавшиеся от кафельных стен в уборных. Англичанин выругался и повернулся к ним спиной. Стена напротив туалетов была из стекла, за ней виднелось лётное поле. Снизу шёл широкий парапет, высотой мне примерно по пояс, англичанин, пока меня не было, сложил на него свои вещи. Я, подпрыгнув, уселась на этот подоконник. Поболтала ногами. Сказала успокаивающе: - Да ладно, не думаю, что они тут будут долго. Он смотрел в окно и нервно пинал коленом парапет. Я глянула на его обнажённое предплечье, где красовалась ласточка. До меня вдруг дошло, что сейчас я смотрю на правую руку, а не на левую. На секунду мне показалось, что я сошла с ума, но потом я догадалась, что, похоже, такие татуировки у него на обеих руках. Ужасно захотелось проверить и сравнить. А через мгновение пришло осознание – и что мне мешает? Я с замиранием сердца протянула руку. Обалдеть, я же имею полное право его трогать. Я смело взяла его за предплечье, вытащила сжатую со злостью в кулак руку из кармана, потянула в свою сторону. Он подчинился, шагнул и оказался напротив меня, так что мои колени касались его ног. Кулак разжался. Я, не поднимая взгляда, взяла вторую руку, свела их. Две одинаковые ласточки. Пожалуй, больше деталей, чем у моей. Завитки на хвостах. Нет, моя круче. Лаконичнее. - Нравится? – услышала я его голос. Я кивнула: - Да, я вообще люблю татуировки. Перевернула предплечья внутренней стороной вверх, стала рассматривать другие тату. На одной руке - очень физиологичный рисунок сердца, на другой – какой-то круг, вроде мандалы. - А у тебя есть? Какие у него всё-таки сексуальные руки. Крупные ладони, перевитые венами кисти, мускулистые предплечья. Под рубашкой угадывались бугры бицепсов. На правом запястье болтался золотой браслет-цепочка. Украшениями он, конечно, как сорока увешался. Я усмехнулась. Наконец подняла взгляд на него. Уже забыла, что он там спросил. - Что? - У тебя есть? Тату. Я хитро улыбнулась. - Есть. Покажу тебе потом. Взрыв смеха и эмоциональной речи за спиной заставил его вздрогнуть, метнуть яростный взгляд в ту сторону и прошипеть очередное ругательство. Так, надо отвлечь мужика, какой-то он слишком напряжённый. - Эй, расслабься, - тихо и ласково сказала я. Опять ухватила его за ворот, притянула и начала целовать – нежно, неторопливо. Сейчас уже можно было не скрываться: все пассажиры с нашего самолёта пропали из виду, а на итальянцев было наплевать, вряд ли с кем-то из них я столкнусь на рижских улицах. Тем более что они в город и не выходят. Он ответил, в том же в темпе, который я задала. Опёрся руками о парапет по обе стороны от меня. Я начала растворяться в этом поцелуе, таком неспешном, тягучем, долгом. Запустила руку в его густые кудри на затылке. Надо ему слегка попортить идеальную причёску. Тогда он придвинулся, заставив меня развести колени, обнял под курткой, пододвинул к себе вплотную. Мы вжимались друг в друга, поцелуй становился всё жарче. Я ещё шире раздвинула ноги и теснее прижалась к нему. Ощутила, как твердеет под тканью брюк член. Второй рукой нащупала пуговицы на рубашке, расстегнула одну, вторую… дальше помешал жилет. Запустила ладонь под рубашку, ощутив редкие жёсткие волоски, нащупала сосок, погладила… Он резко отстранился, втянув воздух между стиснутыми зубами. - Ты что, хочешь, чтобы я прямо здесь кончил? Ага, у него это тоже слабое место. Мой муж с ума сходит, когда я ласкаю его соски. И этот такой же, видимо. Я хихикнула. - Это было бы забавно, нет? Он посмотрел на меня – глаза опять остекленевшие. Потом обернулся. В коридоре уже снова было пусто. Итальянцы схлынули, а мы даже не заметили. - Всё, я больше не могу, - тихо рявкнул он. Буквально сдёрнул меня с парапета, подхватил свои вещи и потащил меня в мужской туалет. Приоткрыл дверь, сначала осторожно заглянул, осмотрел помещение. Бросил мне: - Чисто. - Эй, а почему мужской? – запротестовала я. - Мужчины реже писают, быстрее справляются и не торчат часами у зеркала, - буркнул он. По крайней мере, смысл был такой – у него опять прорезался этот невнятный лондонский говор, видимо, он слегка потерял контроль над собой. Приятно было сознавать, что моими стараниями. Минус был в том, что теперь я его не очень хорошо понимала. Впрочем, вряд ли мы сейчас будем вести задушевные беседы. Он затащил меня в самую дальнюю кабинку – их тут было штуки три, в отличие от женской версии, где, как я запомнила, было штук шесть; остальное место тут занимали писсуары. Кабинка оказалась просторной. Правда, опираться придётся, видимо, на унитаз. Я немного скривилась. Всё же общественные туалеты – не лучшее место для секса. Впрочем, тут было чисто, несмотря на недавнее нашествие итальянцев. Англичанин неожиданно проявил педантичность, аккуратно повесив на крючок плащ и пиджак. Сумку же бросил на пол возле двери. Развернулся и накинулся на меня – я даже не успела рюкзак снять. Он прижал меня к торцовой стенке, страстно впиваясь в губы. Руки ожесточённо гладили и мяли моё тело. Меня плавило от этого напора, я льнула к мощному твёрдому торсу, пальцы впивались в широкую спину, даже сквозь плотную ткань жилета ощущая рельеф мускулов. В голове осталась только одна мысль – о том, как кайфово целоваться с таким шикарным мужиком. Его рот переместился на шею, усы защекотали кожу. Тут я слегка опомнилась. - Подожди, подожди! Застучала торопливо ладонью по спине. Он остановился, тяжело дыша, недоумённо глядя на меня. - Не оставляй, пожалуйста, эти… ну… на коже, - я не знала, как сказать «засосы». Попыталась показать жестами на шее. - Ладно, я понял, - сказал он слегка охрипшим голосом. Отступил назад на пару шагов – опять в его движениях появилось что-то кошачье. Может, он танцор? А под брюками явно прорисовывалось свидетельство его возбуждения. Он окинул меня жадным взглядом, чуть наклонив вперёд шею. Как зверь перед броском. Велел: - Раздевайся. Я послушалась. Сняла рюкзак, бросила рядом с его сумкой. Затем стянула куртку – он забрал её у меня, повесил на крючок поверх своих вещей. Расстегнула джинсы наполовину, вытащила из них кофту и сняла через голову. Посмотрела ему в глаза. Так странно было остаться перед ним почти топлесс, в одном бюстгальтере. Странно и возбуждающе. Воздух холодил кожу, но мне было жарко. Он облизнул губы. Я вспомнила про свою татуировку – сейчас самое время. - Смотри, покажу тебе кое-что забавное. Я расстегнула джинсы до конца и приспустила их. Лифчик у меня был телесного цвета, а трусики — чёрные. Прости, англичанин, я как-то не готовилась к бурным соитиям. Впрочем, я была уверена, что сейчас он такие несоответствия вообще не замечает. Я приподняла трусики на левом бедре и повернула таз к нему боком, продемонстрировав свою татуировку. Он моргнул, брови взлетели вверх. Я торжествующе улыбнулась: оценил прикол! Мужчина вновь приблизился, не спуская глаз с моего бедра. Потом вытянул правую руку, сравнивая рисунки. - Клянусь, я этого не планировала! – заверила я его. Он взглянул на меня и усмехнулся. Потом его пальцы коснулись моей татуировки. Скользнули по рисунку вверх, вниз. Я перестала улыбаться, меня снова захватило острое возбуждение. Он взял резинку трусиков и потянул вниз, обнажая бедро и ягодицу. Потом то же самое сделал с правой стороны. Вдруг опустился передо мной на одно колено, будто собираясь делать предложение. Его лицо оказалось на уровне моего живота. Я невольно втянула его – не потому что думала, что он толстый, а потому что сильно тянуло между ног. Мой живот никогда не был плоским, даже когда я занималась физическими упражнениями и худела. В нижней части всегда оставалась округлая жировая складка. Раньше я стеснялась этого, а в последние годы перестала, решив, что она, наоборот, очень женственная. К тому же под пупком у меня выстроились в горизонтальный рядок две озорные родинки. Я считала свой животик очаровательным. Англичанин аккуратно стянул джинсы мне до щиколоток и помог высвободить из них ноги, потом то же самое проделал с трусиками. Бережно уложил одежду на наши сумки. Обувь снимать не заставил – видимо, понимал, что тут не самое гигиеничное место. Положил горячие ладони мне на бёдра, сжал. Взгляд его не отрываясь был направлен на мою киску. Хорошо, что я наконец взяла за привычку приводить её в порядок регулярно. А потом он лизнул. Ах… Кунилингус все мои прежние мужчины умели делать не лучше, чем работать руками. Но в моего английского лорда я теперь верила. Поэтому просто расслабилась. Он провёл языком ещё раз. Сообщил мне: - Ты солёная… Как море. Да он поэт, подумала я. А потом перестала думать, потому что он крепко взял меня за ягодицы и просто присосался к клитору. Я застонала, и он, кстати, тоже. Его руки надавили на ягодицы, заставляя выпятить таз вперёд, и он начал вылизывать меня крепким крупным языком. Я привалилась спиной к стенке, даже не обратив внимания на холод кафеля, и запустила пальцы в его шевелюру. Таз рефлекторно двигался, но мужчина крепко держал меня, не давая толком шевелиться, и от этого возбуждение становилось ещё острее. Даже в такой позе он умудрялся доминировать. А я люблю, когда надо мной доминируют. Он вдруг зарычал и отпустил меня. Я открыла глаза и обнаружила, что он уже успел расстегнуть себе брюки и высвободить член. Англичанин вскочил, и я смогла разглядеть его орган во всей красе. Толстый и длинный (ну разумеется, у такого здоровенного жеребца), он торчал вверх, слегка покачиваясь. Однако! Я, конечно, в самолёте чувствовала, что он немаленький, но чувствовать – это одно, а увидеть своими глазами – совсем другое. Я слегка заволновалась, но потом вспомнила, что он уже побывал во мне и я осталась вполне себе жива. Я перевела взгляд на лицо мужчины – взгляд у него был совершенно безумный, один глаз даже слегка подёргивался. Сейчас меня от души выдерут, поняла я. Отметила краем сознания, что шевелюру ему всё-таки слегка разлохматила. Он извлёк из кармана брюк пакетик с презервативом, надорвал упаковку и каким-то молниеносным движением надел его. Я полагала, что он сейчас поставит меня раком у стенки или заставит нагнуться над унитазом. Но англичанин удивил. Он подхватил меня под бёдра, и я, ахнув, взмыла вверх, оказавшись в итоге с ним нос к носу. У него на усах остались мои выделения. Он прижал меня спиной к стенке, впился в губы поцелуем (я ощутила собственный вкус) и тут же засадил мне, похоже, на всю длину. О боже, обожаю позы, когда член входит снизу, а мужчина при этом не лежит. У меня сразу башню срывать начинает. Муж меня этим не баловал, из-за его хилой комплекции ему было проще либо лежать, чтобы я была сверху, либо самому быть надо мной. А тут англичанин так раскрыл мне там всё, да ещё этот толстенный член… Я застонала и захныкала ему в рот, от избытка чувств снова вцепившись ему в волосы и царапая ткань на спине (чёртов жилет, что ж он заковался в него, как в доспех! До кожи не добраться). А он бешено вколачивался в меня, сминая и кусая мои губы. Потом оставил их в покое и просто уткнулся в шею, продолжая грубо насаживать. Мне насчёт засосов никаких указаний не давали, поэтому я успела оставить парочку на мощной, солёной от пота шее до того, как он в последний раз всадил мне и длинно кончил, издав сдавленный стон. Ну, вообще-то это было довольно быстро. Я почувствовала разочарование. Мне не хватило. Надеюсь, хоть оргазм мне обеспечат? Помнится, мне показалось, что для него это дело чести. Он продолжал удерживать меня на весу, как будто забыл поставить на землю. Всё ещё оставался во мне. Я не смогла удержаться; отстранилась и, глядя в ошалелые голубые глаза, поинтересовалась: - И всё? Его лицо было потным. Я и сама вспотела, хотя обычно не потею во время секса. Кажется, до сегодняшнего дня у меня и секса-то толком не было, только возня какая-то детская. Он фыркнул. Пробормотал: - А вначале ты выглядела такой скромной… Приподнял меня выше, и его член выскользнул наружу. Он опустил меня наконец на пол, снял с всё ещё крепкого, не совсем опавшего органа презерватив и выкинул в урну. Непостижимым образом брюки не свалились у него с задницы, хотя спереди были полностью распахнуты. Со спины он, наверно, вообще выглядел совершенно одетым. Он окинул меня взглядом и отметил: - Ты не сняла лифчик. Я усмехнулась: - Не успела. - Снимай, - приказал он. Я подчинилась. Грудь у меня, как я уже говорила, не первой свежести. Кожа немного обвисла. Но несильно, ещё есть за что подержаться, при этом сиськи небольшие, второй размер, соски маленькие и задорно смотрят вверх. Так что я смело расстегнула бюстгальтер и небрежно бросила его на остальные свои вещи. Он залип. Я опять прислонилась спиной к стене. Соски торчали, и я знала, что выгляжу сейчас соблазнительно. Пусть и в кедах. Англичанин протянул руку, положил ладонь на правую грудь, сжал, потёр, переместился на левую. Я втянула сквозь зубы воздух, прикрывая глаза. Люблю, когда грудь мне тискают. Не люблю, когда обсасывают, - слишком чувствительно, так что уже неприятно. Хотя с ним всё по-другому, может, и тут мне понравится. Но он не стал пробовать её на вкус. Продолжая ласкать, вторую руку запустил мне между ног. Я застонала. Ах, эти пальцы… - Поцелуй меня, - шепнул он. Я открыла глаза. - Что? - Поцелуй меня. Как ты целовала в самолёте после секса. Я моргнула, пытаясь понять, о чём он. Ах, да… Я ухватила его за ворот рубашки, резко притянула и впилась ему в губы так, что мы стукнулись зубами. Услышала тихий стон, его ладонь страстно сжала грудь. Ага, значит, сейчас моя очередь немножко подоминировать. Я закинула руку ему на шею, вынуждая склониться ко мне сильнее, грубо запустила пальцы в волосы, путаясь в кудрях. Может, ты и великолепный самец с кучей баб в анамнезе, но сейчас ты млеешь от меня. Я не разбираюсь в мужчинах, отношениях, притяжении и вот этом всём. Но каким-то шестым чувством я поняла, что для него происходящее теперь уже – нечто большее, чем просто развлечение. В самолёте – да, наверно, он решил развлечься. Но чем-то я его сильно зацепила. Он явно не планировал продолжать в аэропорту свои подвиги, совершённые в самолёте. Отсюда и его нервозность, раздражительность, торопливость. Он захотел меня опять, и это стало для него неожиданностью. Даже если он просто коллекционирует «серых мышек», я явно стану звездой в его коллекции. Это осознание возбудило меня ещё больше. Он обнял меня, прижал к себе, пальцы стиснули кожу на спине, сжали ягодицу. Мне хотелось бы прижаться к его обнажённому телу, но в то же время очень возбуждало то, что я была голая, а он полностью одет. Кожа тёрлась о плотную, грубоватую ткань костюма, и это ощущение сводило с ума. Вдруг я поняла, что в живот мне упирается твёрдая палка. Которая совсем не палка. Он сам чуть отстранил меня, и я сразу посмотрела вниз. Член опять стоял как ни в чём не бывало. - О! – только и смогла я произнести изумлённо. Подняла на него глаза. Он ухмылялся той самой дьявольской плотоядной ухмылкой. - Маленькая ведьма, теперь ты так просто от меня не отделаешься, - произнёс он (ну или что-то вроде того, я опять половину не разобрала) и извлёк из кармана ещё один презерватив. У него там склад их, что ли? Удерживая меня одной рукой, англичанин надорвал презерватив зубами, вытащил его, а обёртку выплюнул на пол. Так же ловко, как и в прошлый раз, натянул его. Учтиво осведомился: - Кажется, тебе понравилась эта поза, не так ли? - Ага, - сказала я. И он легко подхватил меня под бёдра. Я обвила его шею руками и он опять прислонил меня спиной к стене. Некоторое время мы глядели друг другу в глаза, а потом он начал входить в меня, на этот раз неторопливо, с чувством. Я застонала, закинув голову и ощущая каждый миллиметр медленно вонзающейся в меня плоти. Вот теперь это было долго. Он трахал меня на весу, трахал сзади, распластав по стене, выгибал раком, задирал мне то одну, то другую ногу, сводил их вместе. Унитаз мы тоже использовали несколькими способами и в итоге чуть не сломали: он сел, я села сверху и тут заметила, что бачок опасно раскачивается. Ещё немного, и был бы потоп. Но мы быстро вскочили, рассмеялись и переместились обратно к стенке. Так что потоп был только у меня между ног. Одновременно с пожаром. Один раз в туалет зашли. Хорошо, что никто из нас не стонал в тот момент. Мы старались сдерживаться и вести себя прилично, но это тихое место на контрасте с самолётом очень расслабляло. Периодически кафельное пространство оглашалось стонами, вздохами, рычанием (это он), хныканьем (это я), возгласами «да! да!», «пожалуйста, не останавливайся», «сучка», «ведьма» и ещё какими-то ругательствами, пошлостями и прочими звуками, которые обычно сопровождают страстный секс. Так вот, в тот момент, к счастью, рты у нас были заняты поцелуем. Когда хлопнула дверь, мы замерли, глядя друг на друга. Потом меня разобрало нервное хихиканье, но англичанин опять заткнул мне рот своим языком, и я сразу отвлеклась. Пока неизвестный посетитель журчал в писсуар и мыл руки, он медленно двигался во мне, и вся эта ситуация – его неторопливые движения, властный язык, посторонний человек за тонкой стенкой - распаляла меня ещё сильнее. Когда дверь за неизвестным захлопнулась, он отпустил мой рот и строго спросил: - Смешно, значит? И потом долго наказывал меня за несдержанность. Кончил он, когда опять держал меня на весу. А потом поставил меня на пол, упал на колени и за считанные секунды ртом довёл до ярчайшего оргазма, ещё круче, чем в самолёте. Я стояла, наклонившись вперёд и уперев руки в колени. Ноги дрожали, да я вся дрожала. Господи, неужели это происходило в реальности? Я открыла глаза и сразу увидела его довольное вспотевшее лицо. Он сидел на полу, согнув ноги и опираясь на него одной рукой. Тяжело дышал, разглядывал меня и улыбался. Волосы его совсем растрепались, так что кудри теперь торчали в разные стороны. А брюки, кстати, так и держались на заднице, как приклеенные. Как у него получилось? Впрочем, может, это специальные брюки для холёных англичан. Сложно представить такого джентльмена путающимся в спущенных до щиколоток штанах и трусах. Он ткнул в меня пальцем и сообщил: - Хорошо выглядишь в этих ботиночках. Я фыркнула. Говорить у меня пока не было сил. Он оторвал руку от пола, глянул на неё и поморщился. О, тоже брезгливый. Вытер ладонь о брюки и осторожно снял презерватив. Выкинул и промокнул слегка (но не до конца! Вот у него сил…) увядший член туалетной бумагой, застегнулся. Сел у противоположной от меня стенки, привалился к ней спиной, поглядел на меня и с силой выдохнул. Я тоже хотела бы присесть, но не на пол же голой попой, а для того, чтобы взять, например, джинсы и подстелить их, нужно было совершить слишком много движений. Я пока была не в состоянии и ногу от пола оторвать. Впрочем, я ещё в самолёте отметила, какой он внимательный и заботливый. К тому же у меня на лице, наверно, отразилась зависть. Поразглядывав меня несколько мгновений, он вдруг вскочил, снял с вешалки мою куртку и свой пиджак. Пиджак бросил на пол возле меня, а куртку набросил мне на плечи. Вовремя, кстати, потому что у меня наступал, видимо, какой-то откат и стало зябко. - Садись, тебе надо отдохнуть, - сказал он и помог мне опуститься на импровизированную подстилку. Сам вернулся к противоположной стенке, сел и снова принялся меня разглядывать. Вспотевший, растрёпанный, расслабленный, он выглядел моложе. Я понадеялась, что тоже выгляжу моложе, а не старше. В голову пришла мысль, что на пиджаке точно будет мокрое пятно. Но пошевелиться, чтобы взять бумажку и вытереться, сил не было. - Я, похоже, испачкаю тебе пиджак, - меланхолично сказала я и выразительно глянула себе между ног. Он махнул рукой. - Не парься. Сдам в химчистку. Мы помолчали ещё немного, восстанавливая дыхание. - Я бы не отказался от бутылки воды сейчас, - заметил он. - А ты? - О да-а-а, - протянула я. Пить хотелось ужасно. – И покурить. - Точно! – согласился он. Потом удивился: - Ты куришь? - В последние годы курю «Айкос». Он нахмурился, соображая. - А, это такие электронные фигни? - Ну, они не совсем электронные, - возразила я. Понятно, значит, он курит, но обычные сигареты. Странно, что я не почувствовала запаха. – Табак там настоящий. Это нечто среднее между электронными сигаретами и обычными. - И давно ты куришь? Я засмеялась. - Ну да, лет 20. - Чёрт, всё время забываю, что ты старше меня, - пробормотал он, потирая лоб. – Значит, студенткой начала? - Нет, я начала в 16. Просто делала перерыв на несколько лет, когда вышла замуж. - Надо же! Я думал {…}. - Что? Не поняла. - Я думал, ты хорошо себя вела в школе, - перефразировал он. Я усмехнулась, вспомнив конец школы. - Я хорошо себя вела. Но не во всём. Я читала книги, и остальное мне было в общем-то до лампочки. И у меня были хорошие друзья, так что мы с ними иногда… отжигали. Так, кажется, говорят? - Мама с папой не ругали тебя? Я фыркнула. - Маме с папой было пофиг. Меня растили бабушка и дедушка. - Вот как? Почему? Я пожала плечами. - Ну, жизнь. Родители развелись и у них появились другие семьи, - я поморщилась. Мне не хотелось говорить об этом. - У тебя есть братья и сёстры? Я хохотнула. Ещё как есть, целая армия. - Полно. Часть из них, кстати, тоже в Латвию переехала несколько лет назад. У нас тут корни. - Я рос в детдоме, - вдруг признался он. – Не имею представления, кто мои родители. Но потом нас с братом усыновила одна женщина. Я посмотрела на него. Что тут сказать? Жизнь. Резюмировала: - Тебе не повезло больше, чем мне. - Расскажи о своей семье. Я опять засмеялась. - С ними лучше не связываться. Моя семья – это нечто. Муж до сих пор в шоке, после десяти лет брака. - Сколько у тебя братьев и сестёр? - Ох… Ну, моя мать родила ещё трёх девочек и мальчика после меня, но одна девочка умерла совсем маленькой. У отца родились дочь и два сына. Один тоже умер, несколько лет назад, подростком. Баловался с наркотиками и вышел в окно. - Ого! - Да. Я их очень плохо знаю, с отцом мы редко общаемся. А мать всегда где-то неподалёку маячит. – Я закатила глаза. – Как ни прискорбно. Меня растили её родители, и остальных её детей тоже они нянчили много. Я от них в Латвию сбежала, но они и тут меня нашли. – Я закрыла лицо руками. – Боже, она такая аферистка! Ты бы знал… Вдруг меня охватило смутное беспокойство. Мозг медленно соображал. Мать… дети… ребёнок… Мой ребёнок! - Блядь! – выкрикнула я по-русски, вскочила и бросилась к своему рюкзаку. Трясущимися руками выковыряла оттуда телефон. – Блядь, уже почти полдевятого! Я пыталась одновременно натянуть трусики и набрать на телефоне няню. - Эй, эй, успокойся! – Он тоже поднялся и отобрал у меня трусы. – Тебе надо няне позвонить? Вот и позвони. Скажи, что задержалась в аэропорту и будешь через час. Я выпрямилась и выдохнула. - Да, ты прав. Уже более спокойно нашла нужный номер и нажала кнопку вызова. - Таня, здравствуйте! Я прошу прощения, у меня возникли проблемы в аэропорту… Да, представляете, мне проводили дополнительный досмотр, перерыли все вещи! – (я, кажется, уже упоминала, что не вру по мелочам, потому что, если очень надо, могу наврать с три короба?). – Меня вот только сейчас отпустят, скоро уже. Пожалуйста, задержитесь со Мишей, а то Володя вернётся только к десяти вечера… Я буду через час примерно… Спасибо вам огромное! Я оплачу этот час дополнительно, разумеется… Спасибо! Я отключилась, забрала у англичанина свои трусики и стала поспешно одеваться. - Ну как? – спросил он. - Я пообещала приехать через час, так что мне надо торопиться. Надеюсь, на контроле не будет опять очереди. Он тоже начал собираться. - Где ты живешь? - В центре. После небольшой паузы он сказал: - Меня встречает брат, мы тоже едем в центр. Давай подвезём тебя? Ну начинается. - Нет, я возьму такси, - сухо сказала я и вышла из кабинки. Подошла к зеркалу, осмотрела себя. Губы распухшие, на щеках румянец. Но в целом выгляжу прилично. Я пригладила растрёпанные волосы, поправила заколку и включила воду, чтобы умыться. Англичанин вышел следом за мной, поглядел на себя и воскликнул: - Бог мой, что с моими волосами! Я с интересом наблюдала за его бесплодными попытками привести голову в прежний вид. Не удержалась, невинно обронила: - Да, я очень постаралась над твоей причёской… Тебе что, не нравится? Он хмуро посмотрел на меня, потом засмеялся, покачал головой. - Зачем ты их укладываешь? – спросила я. - Чтобы выглядело прилично, - пояснил он, возвращаясь к попыткам справиться с кудрями. Я пожала плечами. - Да кому какая разница. Он метнул на меня снисходительный взгляд, который, очевидно, означал, что я ничего не понимаю в том, как ухаживать за внешностью. - Ты можешь их остричь, - предложила я. - Нет, мне так больше нравится. - У тебя в волосах вся сила? Как у Самсона? - Что? – удивился он. Я тоже удивилась. - Ну Самсон. Иудей, у которого сила была в волосах. Он недоумённо посмотрел на меня. Я не могла поверить. - Ну как же, Самсон и Далила! Ты что, Библию не читал? - Я не особо люблю читать, - сказал он. - Ну это же не просто роман, это же Библия! Книга книг! - Ты что, добрая христианка? – усмехнулся он. - Нет, я вообще не верю в Бога. Но Библия – это же основа основ. Её же, кажется, даже в школах у вас в Англии до сих пор проходят. Он включил воду и тщательно умылся, отфыркиваясь, как пёс, пока я изумлённо смотрела на него. Вытерся бумажным полотенцем. Заметил, что я потрясённо пялюсь, засмеялся. - Ну прости, милая, с литературой у меня не очень. Так что за Самсон? - Самсон, иудейский воин. Ты хочешь, чтобы я тебе рассказала легенду? - Да, просвети меня. Я заколебалась. С одной стороны, глупо было тратить время. С другой – искушение было слишком велико. Я люблю рассказывать истории. Точнее, пересказывать. Сама я сочинять не умею, но вот то, что прочитала, - всегда пожалуйста. Ладно, я быстренько. Чего там рассказывать. - Ну был такой силач, Самсон. Великий воин. Его сила была в длинных волосах. Но как-то раз он влюбился в прекрасную женщину по имени Далила. Она была из народа, который был врагом его народа. Она узнала его секрет и, когда он спал, отрезала ему волосы, и он потерял силу. Его враги захватили его в плен, ослепили и держали в темнице. Потом как-то раз привели его во дворец на пир, чтобы посмеяться над ним. А у него уже немного отросли волосы, и сила стала возвращаться. И он сломал колонны, которые держали дворец. Он погиб, и его враги вместе с ним. Боже, неужели ты никогда не слышал эту историю? Он задумчиво покачал головой. Потом с усмешкой произнёс: - Все беды от женщин, а? - Это ты не у меня спрашивай, - обиделась я. Вспомнила, что тоже хотела умыться. - Ты интересно рассказываешь, - заметил он, когда я вытирала лицо. Я тут же растаяла. - Удивительно, что у меня получается делать это даже на английском. - Ты хорошо говоришь, - возразил он. Я улыбнулась. - Правда? Приятно слышать это от британца. Но мне пора. - Да, мне тоже. Брат, наверно, уже побелел от злости. Я хихикнула, вспомнив, что его брат чернокожий. Англичанин надел плащ, а пиджак отложил – видимо, я и правда его испачкала. Я подошла к нему, взяла за отвороты плаща, притянула и нежно поцеловала. Он не сопротивлялся (меня это всё ещё продолжало удивлять). Последний поцелуй. Я не забыла и про свой сюрприз – тихонько сунула свёрточек в карман плаща. Мужчина ничего не заметил. Я отстранилась от него, внимательно вгляделась в черты, стараясь запомнить как можно лучше. Голубые глаза, крупный правильный нос, пушистые усы, худые щёки. На высокий лоб опять выбилась непослушная кудряшка. Самое невероятное приключение за всю мою жизнь. - Ты чего? – обеспокоенно сказал англичанин. Я грустно улыбнулась и просто сказала: - Запоминаю. - Что? Меня? - Ну да. Мы же больше не увидимся. - Почему? – удивился он. – Я в Риге буду ещё пару дней. Дай мне свой номер, мы сможем встретиться. Понеслось. Я ожидала чего-то подобного. - У-у-у, не-не-не, - заявила я. – Приключение окончено. Прощай, Тридцать-пять. Развернулась и быстро направилась к двери. Услышала, как он торопливо собирает вещи. - Эй, как ты меня назвала? Он замешкался, так что я успела выскочить за дверь. Та шумно захлопнулась за мной, и я быстро зашагала по коридору. Впрочем, я была уверена, что это ещё не конец. Придётся как-то избавляться от него. Я надеялась, что получится быстрее, чем он, проскочить через пограничников. Дверь за спиной снова хлопнула, и через мгновение он уже нагнал меня. Встал передо мной, не давая пройти. Я выразительно глянула на свои наручные часы. Кстати, и правда, времени совсем немного остаётся, опять я с ним заболталась. Но мой жест его не впечатлил. - Ты не хочешь снова встретиться? Но почему? Я закатила глаза. Вот всё ему объясняй. - Потому что у меня своя жизнь. Есть муж, если ты забыл. У нас с тобой было приятное приключение, но сейчас оно закончилось. Наши дороги расходятся. - Но тебе же понравилось со мной! Почему ты не хочешь повторить? Я опять закатила глаза. - Потому что я не планирую заводить любовника и бегать к нему потрахаться. Что тут непонятного? Я замужняя женщина. К тому же, есть ребёнок, есть работа, домашние дела. Да у меня просто нет времени на это! Он явно разнервничался. Это льстило моему самолюбию. Прекрасный английский лорд умоляет меня о новой встрече, а я вся такая неприступная отказываю ему. Моя самооценка взлетела до небес. Этот мужик сегодня за несколько часов подарил мне столько приятных ощущений, сколько я, наверно, за всю жизнь не получала. Меня даже начал терзать червячок сомнения – может, и правда встретиться? Он хочет, я хочу… нет, не хочу. Хватит. И так слишком много. Так и захлебнуться недолго. - Давай я задержусь в городе подольше. Скажи, когда ты можешь? - Никогда не могу, - твёрдо сказала я и, обойдя его, снова зашагала к контролю. Он опять догнал меня и остановил, схватив за плечо. Я с оскорблённым видом уставилась на его руку. - Я не понимаю тебя, - беспомощно сказал он, не обращая внимания на мои гневные взгляды. Я уже устала закатывать глаза. - Ещё раз тебе повторяю, у меня совсем другая жизнь. Я не бегаю по любовникам. То, что у нас было, произошло у меня впервые. И я не собираюсь превращать это в привычку. Да и вообще, я ничего о тебе не знаю. Ни имени, ни того, чем ты занимаешься. Может, ты маньяк. Может, бандит. Может, тайно сделаешь мои голые фото и выложишь в интернет. Я хочу вернуться в свою нормальную жизнь, а этот день чтобы остался приятным воспоминанием. Больше мне не надо, понимаешь? Мне хватило. Достаточно. Так что отвали. Я высвободилась и снова направилась вперёд. Площадка перед погранконтролем была совсем близко, и я видела, что толпы там нет. Повезло. - Ты можешь звать меня Уайт, - неуверенно сказал мне в спину англичанин. Я аж остановилась. Он прикалывается, что ли? Обернулась к нему. - Что значит «можешь звать»? Он молчал. - А брата твоего Блэк зовут? Знаешь, я про себя зову тебя «Тридцать-пять». Это по возрасту. И мне так больше нравится, если уж мы обсуждаем выдуманные имена. А ты можешь называть меня «Тридцать-восемь». Я развернулась и пошла дальше. Добралась наконец до пограничников. Для тех, кто не был гражданином ЕС, работали два окна, у каждого уже стояло по человеку. Я встала в очередь и достала документы. Англичанин тоже подошёл и встал к соседней стойке. Он не отрывал от меня взгляд. Блин, если он пройдёт быстрее, чем я, придётся ещё разбираться с ним в зале прилётов. Я уже тоже стала нервничать. Что ж он такой настойчивый?! Вдруг и правда маньяк? Я посмотрела на него чуть ли не со страхом. - Не можешь же ты просто так уйти! – заявил он. Я пожала плечами. - Почему? Могу. И уйду. К моему облегчению, человека передо мной пропустили. Пограничница сделала мне знак, и я подошла к окошку. Англичанин всё ещё ждал своей очереди. - Нам же было хорошо вместе, - проговорил он негромко. - Это просто секс, - так же негромко бросила я через плечо. Поймала изумлённый взгляд пограничницы и пояснила по-латышски: - Мой бывший. Простите. Никак не может принять расставание. Женщина профессионально тяжелым взглядом посмотрела на бедного англичанина, и он заткнулся. Всё-таки женская солидарность – хорошее дело. Я улыбнулась ей. Она в ответ не стала улыбаться, но в её глазах я уловила поддержку. Служащая просмотрела мои документы, задала пару вопросов и поставила штамп о прилёте. Я взяла паспорт и карточку ВНЖ. Она нажала на кнопку, которая открывала дверь в зал приёма багажа. Зажужжал автоматический замок. Я повернулась, чтобы выйти. Тут у моего любовника сдали нервы. Как раз в этот момент человек перед ним прошёл на выход, но вместо того, чтобы подойти к стойке, англичанин рванул ко мне. Схватил за руку. - Эй! – воскликнула я. - Прошу, не уходи! – негромко, но с колоссальной силой проговорил он. Я почти физически ощутила, как меня придавливает мощной волей. Глаза у него стали почти прозрачными из-за сузившегося на ярком свете люминесцентных ламп зрачка. По спине пробежал холодок: я вдруг почувствовала, что он легко может свернуть мне шею. - Мужчина! – грозно произнесла пограничница, приподнимаясь со стула. Её коллега, который должен был проверять англичанина, тоже настороженно смотрел в нашу сторону. За драматичной сценой наблюдали ещё человек пять путешественников, которые за это время успели встать в очередь. Да, дорогой, похоже, ты попал. Теперь тебя долго не выпустят. Он отпустил мою руку, и я снова повернула к двери. - Как хоть тебя зовут?! – с отчаянием спросил он мне в спину. - Тридцать-восемь, - гордо ответила я и вышла. Мой синий чемодан одиноко стоял у багажной ленты. Англичанин, видимо, летел только с ручной кладью. Я быстренько подхватила своё имущество и на всех парах рванула к выходу. Готова была поспорить, что его после этого концерта будут по 20 раз перепроверять по всевозможным базам, но мало ли. Стоило смыться как можно скорее. Я быстрым шагом вышла в зал прилёта. Взгляд наткнулся на здорового чернокожего, который расположился на сиденьях для встречающих с чрезвычайно кислым видом. Толстый такой, лицо смешное. Незлое. Но очень сердитое. Наверняка тот самый брат. Он внимательно смотрел на двери, откуда положено выходить пассажирам, и в итоге наши взгляды встретились. Я поспешно отвела глаза, но боковым зрением видела, как он несколько секунд наблюдал за мной. Потом отвернулся. Я с облегчением выдохнула и поспешила к выходу. Через пять минут уже сидела в такси и провожала глазами здание аэропорта. Вот это приключение, даже драма в конце присутствует. А теперь – домой, к нормальной жизни.