Таяние льда

Он выскочил передо мной как чёрт из табакерки. Иду я из обувной мастерской, куда относила осенние ботинки мужа, никого не трогаю. Смена через полчаса начинается, спешу. И тут чуть ли не с визгом тормозов к тротуару подруливает серый автомобиль, дверь со стороны пассажирского сиденья распахивается и оттуда вылетает он. Проклятый англичанин. Всё так же божественно прекрасен. От вчерашней встрёпанности не осталось и следа, вновь идеально ухоженный, как в начале нашего знакомства. В том же плаще, но костюм другой, тёмно-синий в тонкую полоску, оттеняющий ярко-голубые глаза. Я застыла. Меня одновременно захлестнуло и жаркой волной радости, и ледяной – страха. Я и не думала, что можно испытывать такой коктейль эмоций. - Привет, милая. Он остановился на некотором расстоянии от меня. Ноги широко расставлены, плащ небрежно распахнут, руки в карманах брюк. Ну прямо модель для мужского журнала мод. Я выдернула из ушей беспроводные наушники, в которых Флоренс пела своим колдовским голосом «Never let me go, never let me go…», и тоже сунула руки в карманы. Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами. В голове у меня творилась каша. Я вчера так удачно сбежала от него, мне и в голову не могло прийти, что мы меньше, чем через сутки, встретимся вот так, посередь улицы, в десяти минутах ходьбы от моего дома. Как он вообще нашёл меня? - Ты что, следил за мной? – наконец спросила я. - Нет, клянусь, - он поднял руки в клятвенном жесте. – Это чистая случайность. Мы с братом, - он махнул рукой в сторону машины, - ездили по делам, сейчас возвращались в отель. И я просто увидел, как ты идешь тут. Я перевела взгляд на машину и увидела за рулём того самого чернокожего, которого вчера видела в аэропорту. Он приветственно поднял руку, я кивнула ему. Снова посмотрела на англичанина. Чего он хочет? Он смотрел серьёзно, лицо было напряжённым, между бровей залегли резкие морщинки. Он злится из-за того, как мы вчера расстались? Вдруг он меня сейчас запихнёт в машину, отвезёт в лес и убьёт? - Ты вчера так убежала, мы даже не попрощались как следует, - заговорил он снова. Слегка усмехнулся. - Отлично, давай попрощаемся! – с легкостью согласилась я. Несмотря на страх, сдавать позиции или извиняться я не собиралась. - Я не хочу прощаться, - возразил он. Таким образом, мы зашли в тупик. Я закатила глаза и сделала утомлённое лицо. - Ну тебе придётся. Мне нужно быть на работе через полчаса. – Я не стала уточнять, что работаю из дома. Вчера я ему этого вроде тоже не говорила. Не дай Бог, поедет за мной и потом будет в дверь звонить и околачиваться рядом. К тому же, пусть знает, что уже через полчаса меня хватятся и начнут искать. Впрочем, страх постепенно отступал. Не знаю, почему. Но как-то интуитивно я не ощущала от него опасности. - А когда ты заканчиваешь? - Поздно вечером, - сухо ответила я. - А завтра? - И завтра так же. - А, то есть с утра ты свободна? Вот чёрт, как он меня поймал! - У меня есть и другие дела, - буркнула я. - Послушай, - заговорил он, снова сунув руки в карманы и глядя на меня исподлобья, – мне завтра надо возвращаться в Лондон. Но мы можем встретиться утром. Приходи в отель «Мариотт» на улице Дзирнаву. Шестой этаж, номер 112. Придёшь? - Блин! – сказал я по-русски. От его напора я растерялась. Честно, я хотела твёрдо сказать нет. Но… Блин! Воспоминания о том, что было вчера, будоражили меня всё это время, не отпускали, сводили с ума. И тут вдруг он явился, как по волшебству, и опять умоляет меня о новой встрече. Как будто я демона призвала. Долбаный искуситель. - К трём тебе надо на работу? Приходи… ну, к 10 утра. Я буду ждать тебя с 10. Или можешь прийти раньше. Когда хочешь. Если до трёх ты не придёшь, я уеду. Хорошо? Я всё ещё молчала. Он сделал ко мне шаг, и я тут же шагнула назад. Он остановился. - Ты можешь сама решить, - сказал он. – Я тебя ни к чему не принуждаю. Как и раньше. Я не знаю, как тебя зовут, где ты живешь, и вряд ли мы ещё раз так столкнёмся на улице. Если завтра не придёшь – значит, мы больше не увидимся. Что скажешь? - Я… я подумаю, - пролепетала я. В горле пересохло. - Может, дашь мне свой номер? – вдруг спросил он, хитро ухмыльнувшись. - Нет! – с силой замотала я головой. Этого ещё не хватало. Решил опять меня поймать? - Ладно, как скажешь. Но завтра утром я буду ждать. «Мариотт», номер 112. Он кивнул мне, развернулся и скрылся в машине. Она отъехала от тротуара и неторопливо покатила дальше по улице. А я осталась стоять в полном расстройстве чувств. Немного придя в себя, я поспешно достала телефон, открыла Telegram и написала: «Олька, ты не поверишь! История продолжается!!! Я столкнулась с ним на улице!!! И он зовёт меня в отель, ааааа!!!». Я не понимаю людей, которые варятся в собственном соку переживаний и никому ничего не рассказывают. У меня есть несколько старых, надёжных, проверенных друзей, и когда у меня свербит, я делюсь с кем-нибудь из них. И они со мной, разумеется. Пожалуй, самой близкой моей подругой была Оля, мы подружились ещё в школе, когда учились в одном классе. Она осталась в Москве, и виделись мы очень редко, но часто переписывались и созванивались. И именно ей вчера вечером, прямо из такси, я написала: «Олька!!! У меня такое, такое!!! Я в самолёте потрахалась с незнакомым мужиком!!!». На работу я еле успела и весь день функционировала на автопилоте. Голова пухла от потока мыслей, не имеющих отношения к новостной повестке Европы. Подруга пока не отвечала, и, когда я немного разгребла дневные рабочие завалы, то отмотала нашу переписку на начало и прочла заново. «Чего?!!!!! Ты дура, что ли???». «Не знаю. И не только в самолёте, ещё в аэропорту». «Всё с тем же самым?» «Ну Лондон меня не настолько развратил, чтобы с разными))))». «И ты его совсем не знала?! Это же фу, нет?». «Он был божественно красив! Англичанин. Правда, у него были усы, прикинь?))))) Но даже они его не портили». Оля разделяла мою неприязнь к усам и бородам. «Ещё и англичанин?! Усы))))) А как ты с ним разговаривала?» «Ну по-английски разговаривала. Но мы мало говорили. В основном в начале и потом в конце». «В конце чего? Секса?» «Нашей встречи))))» «Господи, да как ты умудрилась?!» «В том-то и дело! Он всё сам! Я вообще ничего не делала! Он сам меня склеил, прикинь? Мы сидели в соседних креслах. Так получилось, что мы немного поболтали. А потом вроде сидим, заняты своими делами, я читаю, он в планшете копается, и вдруг он положил мне руку на мою руку! И посмотрел! Ну, короче, так, что я всё поняла. И я согласилась». «Охренеть! Ты такая смелая! Я бы там обосралась от ужаса». «Я и обосралась))))) но потом согласилась))))))) Ты просто его не видела, он такой красивый, просто ослепительно! Я подумала – ну когда мне вообще ещё представится шанс переспать с таким красивым мужиком. И вообще, один раз живём». «И чего?» «В смысле? Что дальше?» «Ну да» «Ну дальше мы пошли в туалет и он там меня трахнул». «И как?» «Офигенно. Мне кажется, это был лучший секс в моей жизни. Хотя нет, лучший, наверно, всё же был в аэропорту, там места было больше». «Ещё и не один раз, обалдеть! А как же Вова?» «Да мы же с ним давно договорились, что если не говорим об измене, то типа ничего не было. Может, он мне уже тоже изменял. Да и мне как-то пофиг, если честно. Ну ты же знаешь». «Ну ладно, расскажи ещё. Как он выглядел?» «Ну, у него тёмные кудрявые волосы, голубые глаза. Худое лицо. Очень спортивный, высокий, грудь широченная, бицепсы, все дела. Кубики на животе, наверно. Он просто не раздевался))) прикинь, он был в элегантном костюме-тройке! И когда трахал меня, снял только пиджак. С него даже брюки не слетали! Я подумала, что это, наверно, такая специальная конструкция брюк для английских джентльменов, чтобы они не спадали во время секса. Наверно, продаются в специальных магазинах))))» «Охренеть, как в любовном романе прямо». Ну и далее в том же духе. Мы переписывались несколько часов, только это помогло мне немного успокоиться и хоть чуть-чуть поспать. Сейчас мне тоже надо было обсудить ситуацию. Но Оля написала только: «Я сейчас не могу, занята на работе. Не ходи пока никуда!». Я ей ответила, что это только на завтра приглашение, и принялась размышлять сама. Конечно, я хотела пойти. Я думала об англичанине не переставая с той самой минуты, как мы расстались вчера вечером. Я ещё в самолёте знала, что так и будет. И отшивала я его вчера не потому, что он мне надоел. Да я втрескалась в него по уши, чего и боялась. И сбежала от него в первую очередь потому, что не хотела подпитывать это чувство. Я была уверена, что больше не увижу его и влюблённость сойдёт на нет. Не в первый раз я влюблялась в мужчину, с которым у меня не могло ничего быть. Плавали, знаем, как говорится. Правда, впервые (то есть не считая мужа) я получала отклик на свои чувства, да ещё такой горячий. И вот тут наступала очередь доводов рассудка, которые я ему вчера излагала. Кто он, чем занимается? Может, у него жена? Сказал, что детей нет, но мог и наврать. А если завтра в этом номере он меня задушит? И в то же время мне страстно хотелось поверить ему. Ну а если рискнуть? Если предположить, что мне не грозит ничего, кроме как опять быть оттраханной до потери сознания. Что будет? Я опять изменю мужу. Но это пофиг, я пока наших договорённостей не нарушаю. Я влюблюсь в англичанина ещё сильнее. Но если он после этого свалит наконец, то я переварю это чувство. Не переедет же он в Ригу из-за меня. Ну не может такого быть. Контактов никаких я ему не дам, как бы ни просил, связи у нас не будет. Зато у меня будет ещё один потрясающий сексуальный опыт. «Он точно маньяк и следил за тобой», - написала наконец подруга вечером, когда я уже вся извелась. К тому времени я уложила Мишку, пообщалась с мужем, прибрала кухню и пыталась читать книгу, хотя не понимала ни строчки из написанного. «Да вроде нет, не похоже. Я очень технично смылась вчера. Не знаю», - ответила я. «Так что он там предложил?» «Сказал отель и номер, сказал, что будет меня ждать там с утра и до 15. Я проговорилась, что завтра тоже с 15 работаю». «И что ты думаешь?» «Да не знаю я! Стрёмно». «А ты хочешь?» Я подумала и коротко написала: «Да». «Сашк, ну не знаю. Незнакомый мужик, ты ничего про него не знаешь, отель какой-то». «Ну отель не какой-то, а Мариотт, он достаточно крутой». «Интересно, там камеры есть? В смысле, не в номерах, а в лобби и на выходе». «Должны быть. Мне кажется, любой уважающий себя отель вешает камеры в коридорах и т.п. Хотя бы за персоналом следить, кражи отслеживать». Мы опять долго переписывались, и наконец я решилась. Пойду. При этом мы договорились, что я несколько раз буду писать ей. Если я не выйду на связь максимум до 12, а потом до 14.30, то Оля позвонит Володе и всё расскажет. Мы даже придумали тайный знак на случай, если англичанин (если он маньяк) догадается, что я с кем-то договорилась списаться, и будет заставлять меня написать, что со мной всё в порядке. В этом случае я должна была назвать её в сообщении «Подружайка». Мы обе терпеть не могли это слово и никогда друг друга так не называли. Засыпала я опять тяжело. Уже второй день мне доставалось часа четыре сна. С другой стороны, адреналин в крови так и зашкаливал. Я размышляла – а вдруг Олька сдаст меня мужу? Я привыкла доверять своим близким друзьям, но в то же время всегда держала в уме, что никому нельзя доверять на сто процентов. Мало ли как обстоятельства складываются, а человек слаб по своей натуре. Вдруг подругу переклинит и она мне позавидует? Я назвала ей и отель, и номер, и время. Вдруг, пока я там буду спокойно проводить время с моим прекрасным англичанином, ворвётся возмущённый Володька? Хотя, скорее, он будет дожидаться меня для разборок дома, устраивать публичные скандалы с мордобоем было не в его стиле. А дома я уже как-нибудь решу вопрос. Главное – чтобы не было неловких сцен с кучей посторонних. Продумав и этот вариант развития событий, я наконец кое-как уснула. От сигнала будильника вскочила, будто меня током ударили. Меня по-прежнему штырило от нервов. Кое-как я собрала и отвела сына в сад. Муж имел обыкновение спать до 12, чтобы потом сидеть до 3 ночи, так что у меня была возможность спокойно собраться и привести себя в порядок, не возбуждая лишнего интереса. Да и вообще, он у меня такой рассеянный, за эти два вечера и не заметил, что со мной что-то не так. Я всегда знала, что изменять ему будет очень просто. Я сходила в душ, вымыла голову и избавилась от лишних волосков на теле – разумеется, только там, где обычно: подмышки, ноги до колен, зона бикини. На большее англичанин может не рассчитывать, бриться наголо между ног я для него не буду – терпеть не могу это делать, и ещё меньше мне нравятся ощущения после. Есть я не могла, только выпила чашку кофе с молоком и йогуртовый напиток. Немного поразмышляла в гардеробной и достала простое трикотажное бордовое платье с расклёшенной юбкой до колен. Удобное и снимается легко. В ванной брызнула на себя самыми любимыми духами, припудрилась и накрасила ресницы. Мой обычный минимум, больше ничего делать с лицом не стала: в самолёте я ему пришлась по душе вообще без косметики, так что тоже обойдётся. Вынула из кошелька все удостоверения личности и банковские карты, на которых была моя фамилия, на случай, если ему взбредёт в голову туда полезть, чтобы выяснить что-нибудь обо мне. Очень уж он настойчивый. Взамен положила 50 евро налички – мало ли, не оставаться же совсем без денег. Мы уже списались с Олей, она три раза спросила меня, уверена ли я в своём решении. Я была уверена, так что она написала: «Ладно, ты обычно довольно умная, так что я надеюсь, что всё будет хорошо». Я послала ей кучу сердечек и поблагодарила за поддержку. Было почти 10 утра. Я подумала и решила добираться пешком и на трамвае. Ну опоздаю минут на 20. Пусть помучается немного, не одной же мне мучиться. Поцеловала мужа, сказала, что поеду за покупками. Он всё равно был сонный и ничего не понял. Накинула плащ, сунула ноги в свои любимые ботиночки, подхватила рюкзак и отправилась в путь. По дороге я слушала музыку и старалась ни о чём не думать. Сказался опыт, полученный на йоге, – мне это почти удавалось. Концентрация на музыке и десятиминутная прогулка по улице от трамвайной остановки до отеля помогли мне немного успокоиться. Но когда я вошла в лобби, меня снова охватила нервозность. Я достала телефон и написала Оле: «Захожу в отель. Жди сообщения не позднее 12.00». Было 10.25. Ещё не поздно развернуться и уйти, думала я, пока ждала лифта. Пока ехала в ярко освещённой белым светом кабинке. Пока шла по коридору, отыскивая номер 112. Шаги звучали приглушённо из-за толстого красного ковра. Да, крутой отель, сразу видно, что дорогой. А вот и нужный мне номер. Так ли он мне нужен? Последний шанс сбежать. Я опять почувствовала себя как во сне. Медленно подняла руку и постучала. Воспроизвела тот самый условный стук, который он использовал в самолёте: тук-туктук-тук. Дверь распахнулась через секунду, как будто он стоял прямо за ней. На этот раз он выглядел совсем по-домашнему: простая белая футболка и мягкие серые тренировочные штаны, босой. А волосы всё равно уложил, пижон. Зачем, я же всё равно их разлохмачу, даже просто назло. На левом бицепсе чернела ещё одна татуировка. - Ты опять опаздываешь, - сердито сказал он. Я аж задохнулась от возмущения. - Да я вообще не хотела приходить! Но сказать что-либо ещё мне не дали. Он схватил меня за руку и втянул в номер. Захлопнул дверь, прижал к стенке и впился в губы. Моё тело откликнулось сразу же, с головы до ног окатила сладкая волна, в животе закрутилась тугая пружина. Я застонала и закинула руки ему на шею, запустила пальцы в волосы, сминая тщательно уложенную причёску. Господи, как же меня от него прёт! И этот его запах, такой мужественный, с горьковато-сладкой свежестью, будоражащий, сводящий меня с ума… Он вжимал меня в стенку и сам вжимался в меня своим большим, твёрдым, горячим телом, а я вжималась в него, будто хотела врасти и остаться так навсегда. Не знаю, сколько мы так целовались. Я потеряла не только счёт времени, но и ощущение реальности. Будто мы повисли в невесомости где-то посреди космоса. Его губы переместились мне на шею, он уткнулся туда лицом, глубоко вдохнул. Прошептал, не отрываясь: - Боже, я скучал по твоему запаху. Его ловкие пальцы тем временем расстегнули плащ, руки нырнули внутрь, огладили бёдра, сжали ягодицы. Вдруг он отстранился и оглядел меня. - М-м-м, платье… Я хихикнула: - Ты только сейчас заметил, что ли? Он не обратил на подколку ни малейшего внимания. Как завороженный, опустился на колени, и вдруг с головой нырнул под подол. Прижался лицом к моему лобку и, кажется, опять вдохнул. Я почувствовала, как его руки стягивают мои чёрные колготки и трусики (на этот раз я надела бельё одного цвета – чёрного; комплектов у меня в принципе не было), и он опять, как в аэропорту, жадно впился в мою киску, заставив меня ахнуть и застонать. Боже, как он хорошо это делает, после такого и умереть не жалко. И теперь можно не сдерживать эмоции – в номер никто не зайдёт, максимум постучат в стенку. И я не сдерживалась, извиваясь в его руках, которые опять крепко меня держали, сковывали движения, от чего удовольствие и возбуждение становились ещё острее. Я даже не заметила, как он успел, но когда он снова поднялся на ноги, я уже была избавлена от ботинок, колготок и трусиков. - Мне нравится, как ты стонешь, - довольно сообщил он и снова принялся целовать меня, одновременно стягивая с меня плащ, потом платье, бюстгальтер… не успела я оглянуться, как уже стояла перед ним совершенно голая. На этот раз он не отставал. Стянул с себя футболку, и я убедилась, что у него на прессе действительно были чёткие кубики. По левому боку шла какая-то очередная татуировка, но мне было не до неё. У меня аж скулы свело, до того захотелось прижаться кожей к его обнажённому торсу. Я так и сделала, ощущая животом твёрдый, как камень, член, и целуя мощную грудь. Он подхватил меня под бёдра, поднял, прижимая к стенке. Я обхватила его талию ногами. Он перехватил меня одной рукой (господи, какой он сильный, во мне же почти 60 килограммов, а ему будто и не тяжело совсем), достал презерватив, снова надорвал упаковку зубами, вытащил резинку и выплюнул пустой пакетик на пол. Я почувствовала, как он спускает с себя штаны и переступает ногами, выпутываясь из них. Он надел презерватив и взглянул на меня. Сказал вдруг: - Кстати, я Виктор. Я моргнула от неожиданности. Значит, раскрываем личности? Ну ладно, имя мне не жалко. - Александра, - представилась я. - Приятно познакомиться, Александра! – Он ухмыльнулся, обнажив под усами крепкие зубы, и засадил мне на всю длину. Я стонала и хныкала, кусала его шею и плечи, царапала спину, наконец-то избавленную от этих проклятущих доспехов его элегантного костюма, пока он яростно насаживал меня на свой длинный, толстый, прекрасный, невозможно совершенный орган. Господи, как хорошо! Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент он оторвал меня от стены и, не выходя из меня, перенёс в комнату на кровать. Перед взглядом мелькнули светлые стены и бежевая мебель безликого номера, а потом он навис надо мной, закрывая обзор, и больше я уже никуда не смотрела, потому что он целовал меня и трахал, трахал и целовал, а я плавилась и растворялась в этом процессе, даже не совсем понимая, что он там делает: то поднимает мне ноги, то щиплет сосок, то засовывает мне в рот палец… Я на всё была согласна, возбуждение было неимоверное, и когда он кончил, вогнав в меня член последним мощным толчком, а потом, даже ещё не вынув его, просто положил мне ладонь на лобок и начал водить большим пальцем по клитору, я кончила тоже, выгибаясь и комкая руками простыни. Я лежала с закрытыми глазами, приходя в себя. Он, кажется, уходил в ванную, потом вернулся. По тому, как прогнулся матрас под тяжестью тела, я поняла, что он лёг рядом. Затем его палец коснулся моей правой груди и принялся водить по коже, очерчивая окружность вокруг ареолы. Поднялся выше, к ключицам, проследовал вниз, к пупку. Потрогал родинки. Я приоткрыла глаза. Он лежал на боку, подперев голову рукой, смотрел на меня с улыбкой. Какой же он красивый, с этими морщинками вокруг ярко-голубых глаз. - Ты удовлетворён? – спросила я. - Да… на некоторое время, - с усмешкой сказал он. Я тоже фыркнула, потёрла глаза рукой. Напряжение, терзавшее меня последние полтора дня, спало, во всём теле была лёгкость. - Зачем ты опять уложил волосы? Он удивился. - А что? Я засмеялась. - Уже сейчас очевидно, что это не имело смысла. - Ты опять постаралась? Я кивнула. - Не дают тебе покоя мои волосы. - Потому что твоим кудрям нужна свобода! – заявила я и, протянув руку, разлохматила его шевелюру ещё больше. - Эй! – возмущённо воскликнул он. Перехватил мою руку, прижал к матрасу. Придвинулся ближе. – Не шали, а то накажу. Я довольно захихикала. А потом вдруг вспомнила про условный сигнал. - Сколько времени? Вспомнила, что у меня самой есть часы, глянула – двенадцатый час. Далеко от критического срока, но лучше сейчас написать, а то мало ли что потом. Высвободила руку и поднялась с постели. - Уже уходишь? – обеспокоенно спросил англичанин. То есть Виктор. - Мне надо написать сообщение. Я направилась в прихожую. Думала, что все наши вещи будут валяться на полу, как мы их оставили, но там было чисто. Я открыла стенной шкаф и обнаружила, что вся его и моя одежда заботливо разложена по полкам и развешана по вешалкам. Ничего себе, вот это мужик. Зануда, похоже, редкостный. Господи, он идеален. Рюкзачок тоже стоял на полке. Я достала телефон и написала: «Пока всё в порядке, я жива и даже удовлетворена))) следующий сеанс связи – не позднее, чем в 13.15. Обнимаю!». Вернулась в комнату, и взгляд сразу упёрся в тело мужчины, вытянувшегося на кровати. Он уже подтянулся к подушкам и полулежал на них, закинув руки за голову. Голым он тоже был невероятно хорош, просто античная статуя. Сильные, длинные, ровные ноги с красивыми ступнями, кубики пресса на животе, наполовину покрытом большой татуировкой, широкая, почти безволосая грудь, мощные руки. Ну и детородный орган, конечно, - даже в спокойном состоянии весьма и весьма… кхм… А ещё шрамы. Несколько штук в разных местах, разного размера и явно разного происхождения. - Писала подружке, что всё ещё жива? – вырвал меня из сразу ставших настороженными размышлений его голос. Вот гад, быстро раскусил. Я положила телефон на прикроватную тумбочку и с равнодушным видом пожала плечами. - Нет, это по работе. Он усмехнулся. - Да ладно. Не умеешь ты врать. Я встала у кровати и скрестила руки на груди. - Я прекрасно умею врать. И это по работе. Он пожал плечами. - Да я не против, это разумный ход. Ты пошла в отель к мужчине, которого едва знаешь. Ты очень умна, Александра. Я фыркнула. - Да, умные женщины именно так и поступают – шляются по отелям к мужчинам, которых едва знают. Он серьёзно посмотрел на меня. - Я не причиню тебе вреда. Ты и сама это знаешь. - Вообще-то я не знаю, - возразила я. Залезла на кровать и устроилась поперёк, положив голову ему на грудь. Он приобнял меня одной рукой и начал поглаживать плечо и грудь. Эти лёгкие прикосновения вызывали приятные мурашки. – У тебя ещё есть все шансы. - Знаешь. Поэтому и пришла. Подстраховалась, но пришла. Я не стала дальше спорить. Вообще-то, конечно, он был прав. Я бы не пошла, если бы чувствовала от него угрозу. А её не было. Только мощное желание. Я сменила тему. - Значит, ты Виктор. Тебе идёт это имя. - А твоё тебе великовато, - неожиданно сообщил он. - Чего?! – возмутилась я. Хотя, по правде говоря, в этом он тоже был прав. Мне всегда казалось, что моё полное имя мне не очень подходит, хотя само по себе, по-моему, оно очень красивое. Для меня оно какое-то слишком величественное. - Слишком пафосное для тебя, - он будто озвучил мои мысли. – Ты такая маленькая, лёгкая, мягкая. У тебя есть краткое имя? Я была польщена тем, как он меня описал, и смягчилась. - Обычно меня все называют Саша, - призналась я. - Са-ша, - он будто попробовал это имя на вкус. И поморщился. – Нет, слишком по-русски. Я буду звать тебя… Эли. Эл. Ты не против? Я была сбита с толку. Взял и нарёк меня. Хотя его вариант мне понравился. - Ну-у… пожалуй, нет, не против. Только не удивляйся, если я не буду откликаться. Так меня ещё никто никогда не звал. - Вот и хорошо, - улыбнулся он. Я оглядывала номер. Постель была не двуспальной, а составленной из двух односпальных кроватей. Я поняла, что сначала они жили тут вдвоём с братом. - А куда делся твой брат? Вы же вместе этот номер снимали? - Боишься, что он сейчас вернётся? Такая мысль мне ещё не успела прийти в голову. Я посмотрела на него с ужасом, и он рассмеялся. - Не пугайся, он улетел сегодня утром. И мы с ним не делим девушек. У нас разные вкусы. Я вспомнила свою теорию про коллекцию «серых мышек». - Слушай, скажи честно, ты западаешь на скромниц? Или просто любишь соблазнять невзрачных женщин? Он изумлённо поднял брови. - Не понял. - Ну, я подумала, может, у тебя такой фетиш – трахаться со скромными девушками. Может, ты собираешь коллекцию. Я… я не могу понять, чего ты ко мне привязался. - Ты считаешь себя невзрачной? Я покраснела и тут же рассердилась. - Ну, знаешь, сложно отрицать, что мы с тобой… очень разные. Ты следишь за внешностью, волосы свои дурацкие укладываешь, как маньяк, у тебя изысканная одежда, явно есть деньги, раз ты привык к бизнес-классу в самолётах и живёшь в «Мариотте». А у меня всё наоборот. В смысле, я не нищенка, конечно, мы не нуждаемся, но я деньги трачу на другое обычно… - А на что? Он сбил меня с мысли. Я замешкалась, потом фыркнула. - На то, чтобы еду заказывать домой и самой не готовить. - Правда? Не любишь готовить? - Ага, - живо закивала я. Видишь, Виктор, какая я ужасная женщина? Мало того, что за собой не слежу, выгляжу, как голодранка, так ещё и не хозяйственная. Пора тебе бежать. – Очень не люблю. Готовишь два часа, а потом это за десять минут исчезает, как будто не было. - Значит, ты вкусно готовишь, - заметил он. Ну приехали. Я же не про то. - Я неплохо готовлю, - нехотя призналась я. – Но не люблю это делать. - А я люблю готовить, - сообщил он. Ну разумеется, мужчина-мечта. - И часто ты готовишь? - Часто. Я живу один, больше готовить некому. А домашняя еда вкуснее, чем в ресторане. И полезнее. Я засмеялась. - Какой ты правильный! То есть ты ведёшь здоровый образ жизни? - Конечно, - серьёзно сказал он. - Качественная еда, спорт и режим дня? - Именно. Ни фига себе. Я даже смеяться перестала. Поняла, что он абсолютно серьёзен. Но вообще это по нему заметно. Такой лось, и цвет лица здоровый. - Но ты же куришь. - Не очень много. - А алкоголь? - Не увлекаюсь. - Ух ты! – выпалила я. И не удержалась: - Ну ты просто идеал! Он расхохотался. - Не буду спорить. - Ну вот видишь! А у меня всё совсем наоборот. Режим дня скачет, питаюсь я кое-как, курю, спорт… ну, я йогой занимаюсь. Но всего два раза в неделю, чаще некогда. О, кстати, это что у тебя там, яблоко? Разговоры о еде заставили мой желудок вспомнить, что в нём толком ничего не было со вчерашнего дня, и начать грустно сжиматься. Я чувствовала, что готова сожрать сейчас слона. И, обводя взглядом номер, заметила на столике у окна поднос с остатками еды. Видимо, он завтракал в номере. На подносе лежало прекрасное жёлтое яблоко. Такие обычно мягкие и сладкие. Я резво вскочила и подошла к столику. Глянула на англичанина: - Можно? - Конечно, угощайся. Ты что, голодная? - Я утром нервничала и не могла ничего есть, - призналась я. - Ты с вечера ничего не ела, что ли? - Ну, кофе с молоком и йогурт, - проговорила я, с аппетитом прожевав большой сочный кусок яблока. - Давай закажем тебе поесть, – предложил он. Я отказываться не стала. Раз он меня трахает, пусть и кормит тогда. - Давай, конечно! Я бы, наверно, убила за сэндвич. Англичанин усмехнулся и произнёс: - Не стоит. Я уже всех убил, кого надо. Он потянулся к тумбочке и из ящика достал меню. Протянул мне. - Выбирай. - А ты будешь? - Нет, я ел недавно. - Но ты меня угощаешь? – уточнила я на всякий случай. Он опять засмеялся. - Боже, что за вопрос. Ну разумеется! Я пожала плечами. - А что? Романтика романтикой, но такие вещи надо сразу проговаривать. Дожёвывая яблоко, принялась изучать меню. Выбрала бейгл с курицей и кофе с молоком: моя утренняя доза – две чашки, а я сегодня только одну выпила. Он позвонил и сделал заказ. - Сказали, принесут через полчаса. - Полчаса? Они там будут печь этот бейгл, что ли? – расхохоталась я. Выкинула огрызок яблока в корзину под столом и снова легла на прежнее место, поперёк кровати, головой ему на грудь. Он тоже смеялся. - Надеюсь, за это время ты не съешь меня. - Ну не знаю… - задумчиво протянула я. Справа от моего лица, совсем недалеко, расположился его член. Я вытянула руку и коснулась его. Англичанин перестал смеяться. Я погладила крупный орган, который твердел и ещё больше увеличивался просто на глазах, обхватила его ладонью и провела вверх и вниз. Виктор судорожно вздохнул. - Надо чем-то занять рот, пока они пекут этот свой бейгл, - сказала я. Вообще-то я не люблю делать минет. Мне не нравится запах, он у всех мужиков почему-то одинаково неприятный. И на вкус сперма мерзкая. Но если я возбуждена, то вполне способна немного так поиграть. А англичанин возбуждал меня одним своим видом. Я перевернулась, не выпуская член из рук, встала на колени. Взглянула на мужчину. Похоже, ему нравилось то, что я делала. Он наблюдал за мной из-под полуприкрытых век, от чего глаза потемнели, стали синими; тяжело дышал, приоткрыв рот. Впрочем, то, что он не против, было очевидно, даже если и не смотреть на его лицо: член уже стоял вовсю. Я ещё немного поласкала его рукой, потом наклонилась и обвела головку кончиком языка, вызвав у него сдавленный стон. От его причинного места, кстати, почти не пахло; ну да, видимо, пока я отдыхала после секса, он действительно заходил в душ. Я лизнула ещё несколько раз, потом обхватила головку губами, пососала. Не выпуская член, посмотрела на него. Я знаю, что мужчины любят такую картину – когда женщина смотрит на них с их членом во рту. Мужик явно поплыл. У него был такой вид, что я могла бы, кажется, сейчас сунуть ему на подпись бумагу, в которой говорится, что он переписывает на меня всё своё имущество, и он бы подмахнул не глядя, лишь бы я не останавливалась. Да я и сама была возбуждена и получала удовольствие. Заглотнула член дальше, получилось лишь наполовину. Я начала двигать головой, одновременно лаская ствол языком и помогая себе рукой. Между ног разгорался пожар, и я приподняла зад, мечтая, как потом он выдерет меня в такой позе. - Ведьма… да-а-а… соси его… маленькая сучка, возьми его глубже…, - бормотал англичанин, и от этого потока ругательств и непристойностей было ещё горячее. Наконец желание ощутить, как этот ствол входит в меня с другой стороны, стало нестерпимым. Я выпрямилась, продолжая ласкать член рукой. Он открыл глаза. - Хочу тебя трахнуть, - коротко пояснила я. Он ухмыльнулся своей фирменной плотоядной ухмылкой и извлёк из ящика в тумбочке очередной презерватив. Протянул мне и откинулся на подушки, заложив руки за голову. Я привычно надорвала пакетик, достала резинку и натянула её. Мой муж почему-то фанатеет от того, как я надеваю ему презерватив, и просит меня сделать это каждый раз, как мы занимаемся сексом. Поэтому мне это порядком надоело. Но англичанин этим не злоупотреблял и прежде проявлял похвальную самостоятельность, так что меня не заломало. Между ног было совершенно мокро, и член легко вошёл в меня. В этой позе у меня был большой опыт, потому что мой муж не очень любил напрягаться в кровати. Я плавно покачивалась над моим любовником, лаская ему грудь, ложилась и быстро двигала бёдрами, выгибалась и крутила тазом – я знала много способов так трахаться. Кажется, я сумела его удивить. Он уже даже говорить перестал, только стонал. Потом вдруг сел, подхватив меня, чтобы я не свалилась. - Скромная девушка, говоришь? – выдохнул он мне в лицо и начал страстно целовать, одновременно перехватив инициативу и насаживая меня на член в своём темпе. Я уже подустала, поэтому с готовностью отдавалась его воле. А затем он заставил меня слезть с него и поставил на четвереньки, прогнув в пояснице – как я и хотела, когда отсасывала ему. - Мне так понравилось, как ты поднимаешь свою попку… Эл, - произнёс он, мощно засаживая мне. Я в очередной раз возблагодарила Бога, что снова вернулась к йоге: ещё полгода назад я бы, наверно, не смогла так выгнуться. Моё лицо утыкалось в матрас, пальцы хватались за слишком гладкие, съезжающие простыни, а он держал меня крепко за бёдра и так вколачивался, что я рычала от похоти. Под конец он схватил меня за волосы и заставил подняться, выгнул так, что я даже испугалась – всё-таки мне далеко до гимнасток. Впился мне в губы грубым поцелуем, как во время нашего первого раза в туалете, сжал до боли грудь и начал спускать, сдавленно мыча мне в рот. Оргазм у него был долгий. Кончив, он ослабил хватку и осторожно опустил меня на кровать. Я плюхнулась лицом вниз, как кукла, потому что была совсем без сил. Почувствовала, как он слегка наваливается сверху, нависает. Убирает волосы с шеи, гладит. Потом целует, щекоча усами. Я догадалась, что он заметил две родинки у меня на шее. У меня таких двойных три пары: под пупком, вот на шее сзади, прямо по центру, и ещё на правой руке. Он вынул из меня член и начал ласкать киску рукой. Я рефлекторно приподняла задницу, чувствуя, что тоже скоро кончу. Он ещё выше приподнял мне бёдра, и я ощутила на складочках его язык. М-м-м, так меня ещё никто не ласкал. Вообще в этой позе, хоть она меня всегда и жутко возбуждала, я сама никогда не могла довести себя до оргазма. А с ним – без проблем. Стоило ему немного пососать мой клитор, как бёдра и живот свело сладкой судорогой, и я закричала в матрас. И хорошо, что в матрас, потому что в следующий момент в дверь постучали. - А вот и ланч! – промурлыкал мне на ухо англичанин и исчез с кровати. Я снова плюхнулась вниз лицом, приходить в себя. Жутко захотелось спать. Кофе сейчас будет очень кстати. На постель передо мной лёг поднос. - Угощайся, милая. Я повернула голову и посмотрела одним глазом. Он присел на край кровати. На нём был белый гостиничный халат. Логично, не голым же он будет официанту дверь открывать. - А воды нет? – спросила я севшим голосом. Он поднялся и исчез из поля зрения, но скоро вернулся с бутылкой воды. Я попыталась перевернуться и застонала, на этот раз от боли: спину он мне пережал всё-таки. - Что с тобой? - обеспокоенно спросил англичанин. Я осторожно легла навзничь и медленно, аккуратно начала подтягивать колени к подбородку, растягивая мышцы спины в обратную сторону. Пояснила: - Спина. Ты всё-таки в следующий раз полегче, мне же не 20 лет. - О, прости. Хочешь, помассирую? Я хихикнула про себя. Сложно с нами, старушенциями. От массажа отказалась – мало ли, так можно ещё сильнее травмироваться. Распрямилась – вроде отошло. Осторожно села боком. - Кажется, всё в порядке. Он протянул мне воду. Она оказалась ледяная, и я замёрзла, пока пила. Подтянула одеяло, закуталась и взяла кофе. Как ни странно, он был ещё горячий, и я с наслаждением сделала глоток. Он всё ещё смотрел на меня с беспокойством. Ну какой заботливый, а? Неужели нельзя снизить градус идеальности? - Не волнуйся, я в норме, - улыбнулась я ему. - А тебе хватит одного бейгла? – с сомнением спросил он. – Мне бы он был на один укус. - Ну я габаритами поменьше тебя, - рассмеялась я. - Ладно, тогда наслаждайся, я схожу в душ. Я кивнула и взяла тарелку с бубликом. Из него торчали аппетитные кусочки курочки. Он ушёл в ванную, там зашумела вода. Я с жадностью поглощала бейгл. Наверно, мне тоже стоит сходить в душ. Я обычно не моюсь после секса – как я уже упоминала, в процессе не потею, а между ног довольно быстро всё высыхает. Но Виктор, конечно, сгонял с меня семь потов, да и в киске до сих пор хлюпало. С другой стороны, у меня с собой нет дезодоранта. Если сейчас помыться, подмышки будут потом пахнуть. Но мы же больше не будем заниматься сексом? Я глянула на часы – 12.20. Через два часа мне нужно идти. Вообще времени достаточно на третий раз… Но неужели у него хватит сил? Хотя позавчера же хватило. Да и я чувствовала себя неожиданно бодрой. Так что всё возможно. Поглядим. Может, он меня вообще сейчас выпроводит. От еды и горячего кофе я согрелась, подсохла, и в душ мне уже не хотелось. Я снова оглядывала номер, и вдруг заметила под столом блестящую вещицу. Я сунула в рот последний кусочек бейгла и поднялась с кровати. Подошла, присела. Это был кастет. Красивый, позолоченный. Я осторожно взяла его в руки. Большой, мне совсем неудобен. А вот на его руке, наверно, сидит как влитой. Я аккуратно положила кастет обратно. Итак, что мы имеем. Татуировки, шрамы, кастет. Да, ещё куча украшений – сегодня, правда, он оставил только перстень на левом мизинце и медальон на тонкой золотой цепочке. Ну и серёжку в ухе, он её и не снимает, наверно. Мужик мощный, тренированный. Наверняка может человека и просто ударом кулака вырубить. Я пошла в прихожую за сигаретами. Надеюсь, он не будет возражать, если я покурю в окошко. Позаимствовала футболку, чтобы не замёрзнуть голой у открытого окна. От неё упоительно пахло, к тому же она оказалась мне как короткое платье. Ну, собственно, так и положено мужским футболкам. Достала сигареты. Закрыв шкаф, глянула на себя в зеркало. Выглядела я прилично. Разрумянившаяся, с блестящими глазами. Волосы в разные стороны, но живописно так. Тушь не поплыла и не осыпалась – косметики я покупаю хоть и немного, но всегда дорогую и качественную. Я вернулась в комнату, прихватила чашку с кофе, открыла окно на проветривание и включила приборчик для курения. С наслаждением затянулась. Он сказал, что занимается бизнесом. Одевается он и правда представительно. То, что накачан, не показатель – многие бизнесмены следят за собой. Шрамы – может, он бывший военный или из спецслужб. Хотя на военного не похож, мне кажется, обычно они более зажатые. Татуировки – ну брат мужа тоже весь татуированный, а к криминалу отношения не имеет. Но украшений многовато… И кастет… Ну хоть вы меня режьте, я не могу представить, чтобы бизнесмен носил с собой такую «безделушку». У мирных людей кастетов не бывает. Эта штука нужна для того, чтобы пробивать черепушки. Может, это его брата? Чернокожий выглядел попроще. Точно не как бизнесмен. Ну и что, его брат бандит, а он воротила бизнеса, что ли? Может, занимается отмыванием денег? Всё равно всё упирается в криминал. Мои размышления прервал звук открывающейся двери ванной. Англичанин вышел, обмотанный полотенцем вокруг бёдер, с влажными волосами. Я про себя довольно усмехнулась: всё-таки решил оставить борьбу с природой. Вслух сказала, помахав курительным стиком: - Извини, надеюсь, ты не возражаешь? От неё почти нет запаха. - Ну если нас сейчас не зальёт противопожарная система, то не возражаю. - Весь дым уходит в окно, я всегда в отелях курю так. Он взял с кровати поднос, перенёс его на столик, поставил рядом с первым, из-под своего завтрака, и подошёл ко мне. - Дай-ка попробовать. Я протянула ему стик. Он затянулся, поморщился и вернул мне устройство. - Ерунда какая-то. Они же слабые. - А мне, наоборот, обычные сигареты теперь кажутся слишком горькими. В этой штуке табак не горит, только нагревается. - И какой в ней смысл? И откуда тогда дым? - Никотин всё равно поступает в организм. А откуда дым…, - я задумалась. - Погугли. Я не помню. Он усмехнулся. - Обойдусь как-нибудь. А ты в душ не пойдёшь? - А ты считаешь, мне надо? Он наклонился и привлёк меня к себе, ткнулся носом в шею, вызывая у меня мурашки. Я почувствовала, как твердеют соски. Похоже, третьего раза не избежать. - Пахнешь ты восхитительно. Не ходи. И, кстати, тебе идёт моя футболка. - Его руки скользнули под подол, пробежали по спине и сжали ягодицы. Я выгнулась, прижимаясь к нему и обвивая руками его шею. Некоторое время мы самозабвенно целовались. Его совсем не смущало, что я только что курила. Мой муж обычно кривился от отвращения и требовал, чтобы я прополоскала рот. - Пойдём в кровать, - наконец, сказал он, отрываясь от меня. – Ты наелась? - Вполне. Я вынула догоревшую сигарету из стика, убрала её обратно в пачку, а стик – в зарядное устройство, и забралась в постель, где он уже лежал на своём обычном месте, закинув руки за голову. Устроилась рядом с ним, прижавшись, чтобы не провалиться в щель между кроватями. Он приобнял меня. После наших поцелуев у него под полотенцем обозначился приличный бугор, но всё же ему, видимо, нужен был небольшой отдых. Я рассматривала его татуировку, которая шла по левому боку и уходила на спину. Кстати, на лопатках, как я успела заметить, у него ещё раскинул крылья какой-то орёл. - Откуда у тебя столько татуировок? Он пожал плечами. - Много откуда. Сам потянул футболку на мне вверх, оголяя бедро, погладил мою ласточку. - А у тебя откуда? - Я давно сделала, двенадцать лет назад. Ещё в Москве. - Что она означает? - Надежду, свободу… веру в то, что всё наладится. Тогда у меня был тяжёлый период, - пояснила я. – Умер мой дед, у бабушки слегка поехала крыша, к тому же я переживала неразделённую любовь. Ах, да, ещё тогда выяснилось, что моя сестра спёрла у меня большую сумму денег. – Меня передёрнуло. – Бр-р-р, те ещё деньки были. А твои ласточки что означают? - Что я могу очень быстро дать в морду, - усмехнулся он. – А вообще, наверно, примерно то же, что и у тебя. У меня тогда тоже был тяжёлый период. Что ты сделала со своей сёстрой, которая украла деньги? - Да ничего. Я не сразу выяснила, что это она. Думала некоторое время, что сошла с ума, что потеряла деньги, что-то перепутала. Я откладывала их на поездку в Нью-Йорк с подругой, поездку пришлось перенести. Потом оказалось, что у бабушки из сбережений тоже пропала большая сумма. О, это был полный дурдом. Она и меня подозревала, а я не знала, что думать, потому что она была не совсем в адеквате уже долгое время, она за несколько лет до этого перенесла инсульт, к тому же только что смерть дедушки… Я не могла понять, может, она что-то тоже перепутала, неправильно посчитала, под впечатлением, что у меня деньги пропали. Потом она стала подозревать девочек. Те прямо никогда так и не признались, просто потом несколько раз проскальзывали намёки… А, нет, вторая сестра как-то раз сдала мне ту, которая взяла деньги. Но уже через несколько лет. Боже, отвратительная история, и я уже не помню деталей. Но седых волос в тот год у меня порядком прибавилось. - Седых волос? Не вижу не одного. Я засмеялась. - А я теперь крашу волосы. Это не мой цвет, хотя и близкий к моему. А на самом деле у меня больше половины волос седые. - Ничего себе! – поразился он. - Тебе же даже ещё нет 40. - Ну вот так, - пожала я плечами. – Всякое в жизни бывало. - Значит, ты всё-таки тоже следишь за внешностью, - усмехнулся он. - Да я вот и ресницы накрасила сегодня, - гордо сказала я, подняла к нему лицо и выразительно похлопала ресницами. – Ну конечно, я ухаживаю за собой в какой-то степени. Самой минимальной. Кстати, так что насчёт коллекции скромниц? - В смысле? – нахмурился он. - Ну, признайся, тебе нравится спать с «серыми мышками»? Иначе я просто не могу понять, зачем я тебе понадобилась. Он расхохотался. - А кто, по-твоему, может мне понадобиться? - Ну не знаю, всякие эффектные женщины, прекрасные, как ты сам. В элегантной одежде и при макияже, и чтобы на каблуках были, и сумочка от Шанель. Он продолжал ржать. - А что? По-моему, тебе только такая красотка подойдёт. Отсмеявшись, Виктор посмотрел на меня странным взглядом. - Ты настоящая ведьма, Эли. Я нахмурилась. - Это что значит? - Ты права, - спокойно сказал он. – Мне нравятся именно такие женщины. И ты абсолютно не в моём вкусе. - А-а…, - обескуражено протянула я. – Ничего не поняла. Тогда что я тут делаю? Он пожал плечами. - Я не знаю. У тебя хотел спросить. Как ты меня приворожила, ведьма? Я возмущённо фыркнула. - Да больно мне это надо! От тебя проблем больше, чем… чем… удовольствия, вот! Тут я преувеличила, конечно. Столько удовольствия с мужчиной я за всю жизнь не получала. Он тоже был не согласен. Изумлённо вздёрнул брови: - Вот как? Тебе надо больше удовольствия? – И он запустил мне руку между ног. Тело отозвалось моментально, я застонала, прикрыв глаза, и раздвинула бёдра. Он переместился ко мне между ног, задрал футболку и начал ласкать грудь, потом наклонился и накрыл одну из них ртом. Принялся нежно посасывать, прикусил. Боже! Меня накрыло волной наслаждения. Почему с ним не так, как с другими? Грудь реагировала на его ласки, почти как клитор. Может, конечно, это потому, что клитор тоже сейчас подвергался активному массажу. Я избавилась от футболки, полотенце с него тоже куда-то пропало. Мне пришло в голову, что сейчас я буду довольно долго занята и могу не успеть до 13.15 написать сообщение. - Погоди, мне надо написать… Я вывернулась из его рук, перевернувшись на живот, дотянулась до тумбочки и схватила телефон. В моей дырочке тут же очутились два пальца, начали там двигаться, заставляя меня приподнять пятую точку. Стараясь собрать остатки концентрации, я разблокировала телефон и быстро набрала: «У меня всё ок. Напишу, когда пойду домой, не позже 14.45». Сзади приглушённо зарычали, хлопнул ящик и раздался звук разрываемого пакетика. - Отчиталась перед подружкой? – поинтересовался англичанин. - Это по работе, - упрямо ответила я. - Маленькая лгунья, - протянул он, медленно входя в меня и наваливаясь сверху. – Я тебя накажу за ложь… Я опять потерялась во времени и пространстве. Это было то быстро, то медленно, то жёстко, то нежно. Наши тела то сплетались всеми конечностями, вжимаясь друг в друга, то отстранялись, концентрируясь только на той точке, где были соединены. Я уже не думала о засосах и синяках – всё равно в аэропорту англичанин оставил мне несколько, а муж так и не заметил. Так что рот моего любовника скользил, где ему хотелось, а я целовала и кусала в ответ, щедро оставляя свои метки. И вот в какой-то момент – он сидел на коленях, а я была на нём сверху, лицом к лицу, в такой позе наши лица были на одном уровне – я вдруг почувствовала невероятное, острое томление внизу живота. Повинуясь инстинкту, я сунула туда руку, надавила на клитор – ничего не получалось, томление нарастало и грозило оборваться. - Потрогай… потрогай меня там… - прошептала я ему, морщась от ощущения близкой разрядки и невозможности её достигнуть. Он заглянул мне в глаза и, не отрывая взгляда, запустил туда руку, пальцы коснулись разбухшей, раздражённой плоти, потёрли, погладили – и она пошла, эта волна, такая невероятно сладкая, невозможная, невыносимая. - Ви-и-ик…, - застонала я. Меня согнуло, выгнуло, и наконец я закричала в голос, падая на спину. Он подхватил меня и рухнул вместе со мной, придавливая тяжёлым телом и кончая в унисон. - Эл…, - выдохнул мне в лицо и закрыл рот поцелуем. «Мой первый оргазм во время секса», - подумала я, когда наслаждение постепенно отступило. А потом провалилась в сон. Разбудил меня виброзвонок смартфона. Где-то за спиной раздалось чертыхание на английском, передо мной возникла татуированная мужская рука, пошарив, вытащила телефон из складок простыней и исчезла. Я перевернулась на спину, уставилась в потолок, медленно соображая, где я и что я. Потом подскочила. - Сколько времени? Я долго спала? Виктор сидел рядом на постели, теперь на другой её стороне, опять откинувшись на подушки. Он снова был в полотенце. Кудри теперь свободно вились, придавая ему чрезвычайно легкомысленный и расслабленный вид. - Почти два, - ответил он. – Я тоже отрубился. Неплохо мы выложились, да? Я улыбнулась. - У меня впервые был оргазм во время секса. Я с тобой всё время ставлю какие-то рекорды. – И с сожалением добавила: - Мне пора собираться. До работы ещё около получаса добираться. Я в ванную, ладно? Он махнул рукой. - Разумеется, милая, ни в чём себе не отказывай. В ванной я всё же быстро ополоснулась в душе, потом подсушила намокшие кончики волос феном. Вышла и оделась, достав из стенного шкафа свои вещи. Он, тоже уже одетый, опять в футболку и серые штаны, сидел в кресле у окна. Я подошла и села к нему на колени боком, положила голову на широкую грудь. Он обнял меня одной рукой, а другую положил на бедро. Некоторое время мы сидели молча. Было уютно, я чувствовала себя такой маленькой и такой женственной. Желанной. Неужели мы больше не увидимся? Сейчас это казалось невероятным. - Придёшь завтра? – спросил он, будто прочитав мои мысли. Я с удивлением подняла голову. - В смысле? Ты же вечером улетаешь. - К чёрту. Куплю новый билет. О нет, опять начинается. Я вывернулась из его рук и спрыгнула на пол. - Слушай, я же всё объяснила тебе в аэропорту. И я пришла только потому, что ты сказал, что сегодня улетаешь. Я думала, ты здесь последний день! - Да ладно, Эл! – он закинул ногу на ногу и посмотрел на меня снизу вверх. Очень уверенный в себе. Едва ли не усмехается. - Ты же видишь, что между нами происходит. Как ты можешь от этого отказываться? Сама сказала, что со мной у тебя было то, чего с другими никогда не было. Представь, что я могу дать тебе ещё. – Всё-таки усмехнулся. Мне захотелось хорошенько съездить по этой самодовольной усатой роже. Привык, что бабы на него вешаются. Очевидно, что для него это всё в конце концов – лишь развлечение. Необычное, поэтому он и не хочет отпускать. А потом наиграется и свалит. У меня даже кулаки сжались. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Походила немного взад и вперёд. Может, просто молча развернуться и уйти? Но он наверняка начнёт меня хватать и удерживать, как в аэропорту. Тут строгих пограничников нет. Опоздаю в итоге на работу, пока вырываться буду. - Кстати, красивое платье, - заметил он. – Тебе очень идёт. Я пропустила комплимент мимо ушей. Встала напротив него, скрестила руки на груди и спокойно спросила: - Хорошо, и как ты себе это представляешь? - Что? – не понял он. - Ну вот ты останешься ещё на пару дней, я смогу к тебе вырваться один или два раза. Потом тебе всё-таки придётся уехать. А дальше? Он пожал плечами. - Обменяемся контактами, я буду прилетать, как позволят дела. Раза два в месяц я точно смогу тут бывать по несколько дней. - То есть я должна буду сидеть и ждать, пока ваше сиятельство соизволят найти время и одарить меня своим визитом? И сколько это будет продолжаться? Он рассмеялся. - Милая, ты просто секси, когда злишься и ёрничаешь. Я не знаю. Зачем загадывать? Я села на край кровати, напротив него. Попробую сказать как есть, честно. Я заговорила, тщательно подбирая слова: - Послушай. То, что я говорила в аэропорту, - про мужа, кучу дел и нормальную жизнь, - это всё правда. Но… у меня ещё и чувства есть. То, что происходит… Для меня это действительно нечто исключительное. Почти невероятное. Ты мне нравишься, и уже, пожалуй, слишком сильно. Я и так буду тосковать по тебе, когда мы сейчас расстанемся. Но это пройдёт, если я буду знать, что всё точно закончилось. А если сделать так, как ты хочешь, я окончательно влюблюсь в тебя. – Я почувствовала, что краска заливает мне лицо, но упрямо продолжала: - Понимаешь? Я не смогу относиться к этому просто как к развлечению. – (Вот мудак, какое унижение! Пришлось фактически признаваться ему в любви). - И вот в этом режиме – ты прилетаешь, улетаешь, а я сижу и жду, когда тебе начнёт надоедать это мотание – мне такие сильные эмоции совсем ни к чему. Для них нужно больше определённости. А ты живешь за тысячи километров, род занятий у тебя сомнительный, баб, очевидно, немеряно. Прямо скажем, ты так себе кандидат, чтобы быть объектом моей любви. Ты мне просто поломаешь жизнь. А потом тебе наскучит. Он молчал, больше не усмехался. Потом напряжённо спросил: - Что значит – род занятий сомнительный? Я тоже напряглась. Ох, не зря я его подозреваю в тёмных делишках. Но всё же решила не юлить. В конце концов, он знает, что я подстраховалась. - Зачем тебе кастет? Его лицо оставалось бесстрастным, но на секунду глаза метнулись в сторону. Всего на секунду, но я заметила. Кстати, кастета под столом уже не было. - Это брат обронил, - спокойно произнёс он. – Зачем ему кастет, я не знаю. - Я думаю, ты врёшь, - сказала я. – Это твой. Ну да ладно, чёрт с ним. Ты не называешь имени, не рассказываешь о себе, хотя меня подробно расспрашиваешь. От ответов на вопросы уходишь. Твои татуировки, побрякушки, шрамы. Твоя сила. Если честно, мне всё равно. Сейчас. Но если продолжать встречаться, мне будет не всё равно. У меня всё-таки ребёнок. Я не могу подвергать его опасности. Это ещё один аргумент против того, чтобы продолжать. - Я назвал тебе имя, - возразил он. - Откуда мне знать, что оно настоящее? В аэропорту ты пытался втюхать мне какой-то псевдоним. Вообще-то я была почти уверена, что на этот раз он назвал настоящее имя. Не знаю почему, интуитивно. Но не удержалась, чтобы не задеть его. - Ты тоже не называла мне имени, - хмуро сказал он. Жалкая попытка. Я фыркнула: - Зато рассказала о себе почти всё. Ты уже можешь книгу написать о моей жизни, материала у тебя достаточно. Он наклонился вперёд, опёрся локтями о колени, принялся рассматривать свои руки. Я тоже посмотрела. Какие же они у него красивые. Потом он сказал: - Значит, ты хочешь сейчас уйти и всё оборвать? - Да, - подтвердила я. Опять молчание. Я вдруг поняла, что он борется с собой. Или пытается решить какую-то сложную дилемму. Я, если честно, была удивлена. Неужели его не напугали даже мои пылкие признания? Бабники же обычно как огня боятся таких вещей. - Может, ты и права, - вдруг глухо сказал он. – Мне это тоже не надо. Ты и правда очень умна, Эли. Проваливай. Я молча встала и прошла в прихожую, прихватив с тумбочки свой телефон. Глянула на время – ровно 14.30. К началу смены успеваю. Я натянула плащ и обулась. Обернулась. - Прощай, Виктор. Он вдруг встал. Свет из окна падал сзади на его фигуру, и я из тёмной прихожей видела только силуэт. - Эли… Я помотала головой, взялась за ручку и открыла дверь. - Эли! Я выскочила и захлопнула дверь. Почти побежала к лифту. Не дай Бог, он за мной сейчас побежит. Лифт шёл вечность, нервы у меня были натянуты, как струны, но он не вышел. Я испытала облегчение, только когда влетела в кабину, нажала кнопку первого этажа и двери лифта закрылись. Быстрым шагом вышла из отеля и пошла по улице в сторону нужной мне трамвайной остановки. Пройдя пару кварталов, остановилась, достала телефон и написала: «Олька, я ушла. Иду домой. Со мной всё хорошо, но теперь хочется разреветься. Спасибо, что прикрывала». Это был ещё не конец истории. Где-то через неделю я, ненадолго отвлёкшись от работы, разогревала на кухне ужин Мише, которого недавно привела из сада няня. Оба они сидели за столом. Тут у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый и явно заграничный. Спам, что ли? Я ответила на вызов. - Привет, милая, - произнёс знакомый голос. У меня сердце рухнуло в желудок. И опять сразу от двух чувств. Горячая волна радости и ледяная – страха, как в тот раз, когда он выскочил передо мной из машины на улице. - Минуту, - спокойно сказала я в трубку по-английски и повернулась к няне и сыну: - Извините, у меня срочный звонок. Сейчас вернусь. Таня, посмотрите, пожалуйста, чтобы макароны не перегрелись. И быстро прошла в нашу с мужем спальню, которая была самой дальней от кухни комнатой. Закрыв дверь, я зашипела в трубку на английском: - Какого хуя??? Откуда у тебя мой номер?! Он усмехнулся. - Не скажу, а то ты совсем разозлишься. - Я и так уже разозлилась дальше некуда! Мы же договорились! На хера ты мне звонишь?! Он помолчал и потом тихо сказал: - Я скучаю, Эл. Я замерла. Конечно, я по нему тоже скучала. С ума сходила, сердце просто разрывалось. Но, блин, это должно было пройти, если не возобновлять контакт. А если он будет мне теперь названивать, я слечу с катушек. - Виктор, мы всё проговорили, - твёрдо сказала я. – Меня это не интересует. Оставь меня в покое. Я сейчас внесу этот номер в чёрный список, и больше не звони мне, пожалуйста. И с других номеров тоже. Ты понял меня? В трубке молчали. - Ты понял меня? – с нажимом повторила я. - Да, - ответил он. И я нажала отбой.