Таяние льда

Она хитро улыбнулась и сняла бюстгальтер. Он залип на маленькие розовые торчащие соски. Протянул руку, чтобы коснуться, но пальцы прошли сквозь её тело, как сквозь воздух. Она растворялась, продолжая улыбаться ему – одновременно застенчиво и призывно. С бедра прямо ему в лицо вспорхнула чёрная ласточка. Он испугался, замахал руками и проснулся. Противно пиликал будильник. Было восемь часов, солнечное сентябрьское утро. Виктор не выспался, но это не было проблемой – небольшие недосыпы его сильный тренированный организм переносил не замечая. Он максимально быстро принял душ, слегка нервничая, – а вдруг она вздумает заявиться к нему именно в этот момент? Вряд ли, конечно, но он так мало знал о ней. Может, она встаёт в пять утра. Когда вышел из ванной, то поразмыслил и заказал завтрак в номер. Лучше подстраховаться, чтобы не упустить её. Вчера она выглядела такой ошарашенной и напуганной, он вообще не был уверен, что она придёт. А если придёт, может стукнуть в дверь один раз и сбежать. Он был полон решимости не допустить этого. Накануне, когда он увидел, как она спокойно идёт себе по улице этой своей лёгкой быстрой походкой, сунув руки в карманы, у него внутри будто всё перевернулось. Сердце рухнуло в ноги, дыхание перехватило. Он чуть не спровоцировал аварию, когда, не помня себя, пытался отобрать у Терри руль, чтобы повернуть автомобиль к тротуару. Это был один шанс на миллион – вот так встретить её. Виктор не собирался упускать возможности, которые дал ему этот шанс. Правда, захватить контроль над ситуацией ему так и не удалось. Он усмехнулся про себя: опять в их отношениях окончательное решение остаётся за ней. И тут же спохватился: какие ещё отношения? Нет у них никаких отношений. Просто приключение продолжается. Вот сейчас он сидит, как за рулеткой, и просто ждёт: повезёт, не повезёт. Проверяет удачу. Можно было бы ставки сделать вместе с Терри. Он ставил на то, что она придёт. Но вообще-то совсем не был уверен в победе – слишком уж холодно она на него смотрела вчера. Ещё и та отповедь, которую она дала ему в аэропорту. Она была права на все сто, нет, двести процентов. И Терри был прав. Виктор подумал, что чуть ли не впервые в жизни позволяет эмоциям взять верх над разумом. Но это были какие-то неправильные эмоции. Непривычные. Он таких сильных никогда не испытывал. Ну, разве что в пубертатный период, когда в крови бурлили гормоны и любая девчонка в шортах казалась королевой. Терри был уверен, что он влюблён. Но Виктор не понимал такие термины. Просто он хотел эту странную, необычную женщину. Да, обычно он хотел женщин другого типа. Наверняка только поэтому его так заклинило. Просто из любопытства – что же в ней такого? Почему он запал на неё? Он поел, решился выйти покурить у входа в отель, потому что лифт в здании был только один и они бы не разминулись. Не пойдёт же она на шестой этаж по лестнице. Вернувшись, сдвинул две односпальные кровати, заправил. Потом около часа валялся на этом ложе и смотрел телевизор. Внутри нарастало напряжение. Виктор долго не хотел себе в этом признаваться, но ближе к 10 всё-таки сдался. Он нервничал, и с каждой минутой всё сильнее. Когда наступило 10 утра, он выключил телевизор. Полежал на кровати. 10.10. Он встал, подошёл к окну, понаблюдал за городской улицей. 10.15. Он начал ходить по номеру. Да где её носит? Опять копается. О том, что его ставка может и проиграть, думать не хотелось. 10.20. Он уселся на пол в прихожей возле двери и начал бездумно листать ленту новостей в телефоне, не понимая ни слова из прочитанного. 10.25. Он выключил телефон. Хотелось разбить его об стену. И тут в дверь постучали. Негромкий стук, но безошибочно узнаваемый: тук-туктук-тук. Тот самый сигнал, который он использовал в самолёте. Виктор подскочил, как на пружине, и распахнул дверь. Она стояла там в своём чёрном плащике, застёгнутая на все пуговицы. Бледная, волосы всё такие же растрёпанные. - Ты опять опаздываешь! - рявкнул он, выплёскивая накопившийся страх. Она тут же ощетинилась: - Да я вообще не хотела приходить! Но препираться с ней он не собирался. От одного вида её пушистых волос, маленького рта, стройных ног, обтянутых чёрными чулками, в животе тугой пружиной начало закручиваться вожделение. Он схватил её за руку, втянул в номер, прижал к стенке и начал целовать. В голове помутилось, мозг отключился, остались только ощущения. Он с восторгом тонул в её сладком запахе, к которому сейчас примешивалась уличная свежесть, будто она только что гуляла. Может, так и было – возможно, она живёт недалеко и пришла пешком. Он даже не сразу понял, что она без раздумий принялась отвечать на его ласки, что её руки уже обвиваются вокруг его шеи, пальцы ерошат волосы, язык танцует вместе с его языком, тело вжимается в его тело. А когда понял, восторг стал ещё сильнее. Он трясущимися руками, не отрываясь от неё, расстегнул плащ, жадно ощупал изгибы тела под тонкой тканью платья… Платья? Это хорошо. Он отстранился и, разведя полы плаща, оглядел её. Очень неплохо. Конечно, опять дешёвая вещь, но цвет такой глубокий, бордовый, идёт ей; мягкая ткань соблазнительно облегает фигуру, а юбка широкая… Виктор не раздумывая бухнулся на колени и сунул голову под юбку. Ну разумеется, это не чулки, а колготки, не ведьминское это дело – заботиться о том, как соблазнительнее выглядеть перед любовником, отмораживая при этом попу. Да наплевать. Он прижался носом к лобку, вдохнул и ощутил сквозь ткань слабый запах её киски. Член уже был каменный. Он сдёрнул с неё эту преграду из белья и жадно присосался к солёному клитору. - А-а-ах… - застонала она громко и сладко, уже не сдерживаясь, как в общественных туалетах. И продолжала стонать, пока он ласкал её, и эти звуки заводили его ещё больше. Не прерывая основного занятия, он наощупь снял с неё туфли, освободил от белья и теперь с наслаждением гладил ладонями нежную кожу бёдер, крепкие икры, ощупывал острые косточки на лодыжках, сминал упругие ягодицы… Она уже текла, как будто кран включили. Он поднялся, вытирая рукой перепачканную в смазке нижнюю половину лица. Глаза у неё были ошалелые, мутные, губы распухли и потемнели. Он снова впился в эти губы, одновременно стягивая с неё плащ вместе с рюкзаком. Потом сдёрнул с неё платье – а она молодец, выбрала такое, которое легко снимается. Задрав бюстгальтер – опять простой, гладкий, только чёрного цвета, - огладил нежную грудь. Расстегнул на спине простую застёжку, и бюстгальтер полетел в сторону. Теперь она стояла перед ним совсем голая. Он отступил, чтобы оглядеть эту восхитительную картину. Она тяжело дышала и смотрела на него из-под полуопущенных ресниц. Распухшие губы, затвердевшие соски, аккуратный треугольник лобка, призывно расставленные ноги. Он стащил с себя футболку, и она с интересом скользнула взглядом по его телу. Шагнула и прижалась голой кожей к его коже, обвила торс руками. Его будто огнём обожгло. Она нащупала губами его сосок, прихватила, лизнула, и он сам застонал. Сгорая от нетерпения, подхватил её под бёдра, прижал спиной к стене. Перехватил одной рукой, другой извлёк из кармана презерватив. Торопливо избавился от штанов, кое-как нацепил резинку не глядя. Сейчас он будет её трахать, а она будет выкрикивать его имя. А, нет, не будет, она же его не знает. И вдруг, словно потеряв рассудок, он брякнул: - Кстати, я Виктор. Она удивлённо посмотрела на него и чинно представилась: - Александра. «Я сошёл с ума», - обречённо подумал он. Ответил с усмешкой: - Приятно познакомиться, Александра! А потом выкинул все мысли из головы и вошёл в её изумительно узкую и скользкую киску. Она так и не выкрикнула его имя, зато стонала на пять баллов, а ещё кусалась, царапалась, извивалась и вообще всячески старалась, видимо, заставить его побыстрее кончить. Его невероятно возбуждало то, что она такая горячая, когда он её трахает. Она отдавалась ему самозабвенно, с такой страстью, что он поначалу и забыл, что вообще-то в паре шагов их ждёт кровать. Просто не мог остановиться. Потом наконец, не выходя из неё, перенёс в комнату и рухнул вместе с ней на матрас, наслаждаясь сменой позы. Он хотел бы поставить её на четвереньки, но всё не мог оторваться от вида её лица, искажающегося гримасами удовольствия, не мог перестать целовать эти тёмно-красные губы. Он заставлял её сосать ему пальцы и представлял, как вставит потом в этот ротик член. Наконец-то закинул её ноги себе на плечи и трахал, лаская прыгающую от его толчков грудь. В этой позе, возвышаясь над ней, он и кончил. Она была настолько готова, что ему стоило лишь легонько потереть её клитор, как она кончила тоже, он даже не успел выйти из неё и ощутил уже расслабившимся членом, как сокращаются стенки её влагалища. Виктор осторожно вынул член и опустил на кровать её ноги. Она так и осталась лежать, вытянувшись, лишь слегка согнув одну ногу, тяжело дыша. Он немного полюбовался этой картиной и отправился в душ. Быстро ополоснувшись и вытершись, вышел. Увидел в прихожей разбросанную одежду, поморщился и принялся убираться. Развесил и разложил по полкам стенного шкафа и свои, и её вещи. Не удержавшись, понюхал трусики, но они пахли только средством для стирки белья – видимо, она надела свежие прямо перед тем, как отправиться к нему. Под её плащом лежал рюкзачок. Он оглянулся на комнату – там было тихо, она всё ещё отдыхала. Он быстро начал проверять внешние карманы: бальзам для губ, связка ключей, какие-то капли, кажется, для глаз, сухие и влажные салфетки. Тёмно-серый гладкий футляр с беспроводными наушниками. Виктора на секунду охватила паранойя – переговорное устройство? Может, она следит за ним? Полиция? Он извлёк один наушник, вставил в ухо, но после сигнала, что устройство подсоединилось к какому-то другому, в ухе зазвучали мягкие ударные, и высокий женский голос запел: «Oh, can you see me? I cannot see you / Everything I thought I knew has fallen out of view / In this blindness I'm condemned to…» Песня и голос были красивы. Виктор вспомнил, что, когда выскочил перед ней на улице из машины, она тоже вынула из ушей наушники. Похоже, она просто любит слушать музыку во время ходьбы. «Well, can you hear me? I cannot hear you, - пела женщина. - Every song I thought I knew, I've been deafened to / And there's no one left to sing to…» Он вытащил наушник и положил на место. Музыкой, как и литературой, Виктор не интересовался. В его окружении слушали агрессивный рэп или весёленькую танцевальную попсу, и эти навязчивые звуки скорее раздражали, чем увлекали. Не раздражал его качественный рок, но он никогда не вслушивался, воспринимая музыку просто как фон. В его квартире обычно стояла тишина. А вот эта нежная тревожная мелодия его заинтересовала, как и слова, которые выпевала женщина. Кого она звала, кто её ослепил и оглушил? Виктор послушал бы ещё, но побоялся – ему не хотелось, чтобы девушка застукала его за тем, как он роется в её вещах. Он убрал наушники обратно в рюкзак. В следующем кармане обнаружился смартфон – небольшой Samsung голубого цвета, который Виктор уже видел у неё в самолёте. Он был заблокирован, требовалось ввести графический ключ. Виктор наугад попробовал несколько комбинаций, но они не подошли. Он положил телефон обратно, потом проверил основное отделение. Маленький блокнот, наполовину испещрённый цифрами и каракулями – очевидно, на русском. Какие-то адреса, расчёты, списки. Ничего хоть мало-мальски понятного. Большой бежевый кожаный кошелёк. Виктор открыл его, но там лежали только банкнота в 50 евро, мелочь в отдельном кармашке и карты из разных магазинов. Ни на одной не было имени. Он заметил, что многие карманы для карточек растянуты. Похоже, она перед тем, как идти к нему, вытащила все банковские карты и тому подобные мелочи, которые могли помочь идентифицировать её личность. Хитрая ведьма. Ещё была небольшая жёлтая косметичка, но и там лежали только женские штучки: зеркальце, маленькая щётка для волос, компактная пудра, в специальном футляре – прокладка. Он вспомнил косметички, которые видел у других своих женщин – набитые до отказа всякими помадами, палетками, кисточками, карандашиками, какими-то тюбиками, флакончиками… Да, не ведьминское это дело, в который раз с усмешкой подумал он. Больше в рюкзаке ничего интересного не было – шариковая ручка, дезинфицирующий гель, и всё. Виктор положил рюкзачок на полку в шкаф и вернулся в комнату. Прилёг на постель рядом с девушкой, которая так и не поменяла позы, но уже дышала ровно, тихо. Он даже подумал, что она уснула. Начал разглядывать её. Александра… Красивое имя. Но какое громоздкое для неё. Тяжеловесное. Совсем ей не подходит. Она же такая маленькая, лёгкая, кажется, подпрыгнет – и взлетит, даже метлы не надо. Интересно, какое у неё краткое имя? Сандра? Нет, слишком серьёзное и претенциозное. Алекс? Слишком твёрдое, мужское. Хотя твёрдости ей не занимать. Но нет, это не её… Эли. Эл. То, что надо. Лёгкое, звонкое, как она сама. Он прикоснулся к её груди, провёл пальцем по нежной коже вокруг ареолы, поднялся выше, к острым ключицам, затем вниз, к пупку. Погладил смешные родинки-глазки. Она приоткрыла глаза, глянула на него. Его переполняло непонятное щемящее чувство. Нежность, что ли? Время в номере будто остановилось. Они разговаривали, занимались сексом, опять разговаривали и опять занимались сексом. Хотя, конечно, он старался только задавать вопросы. Терри был прав, когда говорил, что он не сможет рассказать ей про себя. В тот момент ему это не казалось важным, но сейчас он понял, что хотел бы хоть немного раскрыться перед ней. Рассказать про свои татуировки ласточек, которые ему сделали, когда он отбывал двухлетний срок в тюрьме десять лет назад, - ему тогда пришлось основательно побороться за место под солнцем, но в конце концов он смог выбить мозги из целой компании громил и заслужить звание самых быстрых кулаков. Рассказать про свою любимую квартиру с видом на Темзу и пожаловаться, что всегда хотелось завести собаку или кота, но никогда не знает, вернётся ли с очередного заказа, и что тогда будет с питомцем? Рассказать про Дороти и про то, как он научился готовить в восемь лет, потому что она сломала ногу и больше это делать было некому – Терри, конечно, был в этом деле не помощник, он всегда развивался медленнее. Но говорить ему было нельзя. Правда, всё равно он понемногу невольно выдавал какие-то крупицы информации, но таких провалов, как с именем, которое выскочило из него будто само по себе, больше не допускал. Вместо этого он изучал её; как и хотел – старался разобраться в этой странной для него женщине. Она удивила его своей проницательностью, точно угадав тип женщин, которые ему нравились. Он оценил её предусмотрительность, быстро разгадав хитрость с подругой, которой она периодически отправляла сообщения о том, что с ней всё в порядке. Насмешила её прагматичность, когда она на полном серьёзе выясняла, кто будет платить за её завтрак. А какой был минет! Нет, не то чтобы она владела какими-то особыми техниками, вполне обычный уровень навыка, с опытной проституткой не сравнится. Видимо, дело было в том, что это делала именно она. Ему крышу снесло, когда она первый раз высунула язычок и аккуратно лизнула головку. А когда она взяла член в рот и подняла на него свои большие глаза – он просто улетел. А потом она трахала его, причём так умело, меняя темп и позы, с чувством насаживаясь на него, лаская его грудь и шею, нежно перебирая пальчиками напряжённые яйца. Он хотел взять её за бёдра, чтобы заставить двигаться в том темпе, которого хотелось ему, но она не позволила. Мягко отвела его руки, покачала головой, лукаво улыбаясь. Он подчинился, позволил ей руководить процессом – и сам не заметил, как начал растворяться в этом подчинении. Он оказался полностью в её власти. У него было ощущение, что он просто растекается по кровати, превращаясь в лужицу. Если бы она начала его спрашивать, он бы выложил ей всё, лишь бы она не останавливалась. Наконец он даже испугался, почувствовав, что полностью утратил контроль над ситуацией, поэтому усилием воли заставил себя собраться, рывком поднялся и включился в действие. Она и не сопротивлялась, похоже, даже не заметила, насколько ей удалось поработить его. Она сама получала удовольствие, и продолжала его получать, когда он вернул себе ведущую роль. Тогда-то он и поставил её в колено-локтевую позу, пытаясь получить возмещение за утраченную ненадолго независимость. И даже слегка переборщил – в итоге перетянул ей спину. Он перепугался, когда после секса она застонала от боли, попытавшись перевернуться. Девушка продемонстрировала хорошую выносливость – через пять минут уже пришла в норму и принялась наслаждаться кофе, тогда как раз принесли заказанную ей еду. Но он всё равно, стоя в душе и намыливая волосы – она была права, уложенная с утра причёска пришла в совсем негодный вид, не было смысла пытаться её восстановить, - ругал себя за несдержанность и невнимательность. С ней он совсем терял концентрацию. В какой-то момент, когда она лежала рядом с ним, прижавшись, он вдруг понял, что ощущает такой покой, какой чувствовал, только когда находился один в своей квартире. Когда не надо было никуда бежать, строить планы, выбираться из передряг. Он любил побыть в одиночестве – это помогало отдохнуть, расслабиться, перезагрузить мозг. Но сейчас он не был один, а расслабленность ощущал такую же. Он всё никак не мог понять, как это работает. Может, потому что от неё не исходило никакой опасности? Но для убийцы его уровня мало кто из женщин вообще был опасен. Может, потому что он доверял ей? Но с чего бы, он ведь не знал о ней практически ничего. В конце концов Виктор бросил думать об этом и просто отдался этому ощущению. Когда он понял, что это свидание не должно быть последним? Может быть, в тот момент, когда обнаружил у неё на шее сзади ещё одну пару родинок, как на животе, только вертикальных, и ощутил непреодолимое желание прижаться к ним губами? Или тогда, когда увидел её у окна в своей футболке? Нет, скорее всего, тогда, когда у них получился одновременный оргазм. Когда она, сидя на нём лицом к лицу и насаживаясь на него, вдруг севшим голосом торопливо попросила: - Потрогай… Потрогай меня там… И он всё понял, взглянув на её исказившееся лицо, сунул между ними руку, коснулся её плоти, и она сдавленно застонала: - Ви-и-ик… Он почувствовал, как мышцы внутри неё содрогаются, она согнулась, выгнулась и закричала. И он тоже перестал себя сдерживать, да это, наверно, и не удалось бы ему. Он подхватил её, выдыхая с наслаждением: - Эл… Они рухнули на кровать, и он чувствовал, как она бьётся под ним в сокрушительном оргазме, и сам содрогался от сладких волн, окатывавших его с ног до головы… «Хочу ещё», - подумал он, осторожно выходя с неё и валясь рядом на смятые простыни. «К чёрту всё, я хочу ещё». С этой мыслью он уплыл в недолгий сон – видимо, от перегрузки эмоциями, на которую наложился недосып. Когда он проснулся, она тихо лежала рядом с закрытыми глазами. Дышала ровно, медленно и глубоко. Тоже спала. Виктор осторожно поднялся, чтобы не побеспокоить её, и опять пошёл в душ. Стоя под горячими струями воды, вспомнил, как она стонала его имя. Как это его завело! Казалось бы, ну оргазм и оргазм, он не раз кончал в унисон с партнёршами, и имя своё не раз слышал от любовниц, обычное дело во время секса. Но тут – это было что-то особенное. У него до сих пор всё замирало внутри от воспоминаний. И ведь он серьёзно верил себе, когда говорил Терри, что просто трахнет её ещё разок и вернётся домой. Надо продлить номер, дня на три точно, решил он. Потом всё же надо будет слетать в Лондон. А потом можно опять вернуться. Теперь он уже ясно понимал, что эта связь затянула его так глубоко, как никакая другая прежде. Одной неделей он тут не обойдётся. Привыкший всё планировать, он уже прикидывал, как долго всё это безумие может продлиться. Ну месяца-то ему должно хватить, чтобы насытиться? Ну, может, два, если учесть, что он не сможет тут долго находиться, а она явно не сможет приходить к нему каждый день. Но двух месяцев точно должно хватить. Она же просто женщина, такая же, как и все остальные. Только нетипичная для него. Он к таким не привык, вот его и зацепило. Привыкнет – и сможет отпустить её, к её пресловутой нормальной жизни. Практически вернув эмоциональный настрой в норму, он вышел из душа довольным. Вдруг заметил блеснувший под столом кастет. Вот чёрт, видимо, он выпал из брюк, которые валялись на кресле всю ночь - Виктор убрал их в шкаф только утром. «Надеюсь, она его не заметила», - подумал он. Спрятал кастет обратно в карман брюк. Вернулся из прихожей в комнату, проверил внимательно – Эли всё ещё спала, перевернувшись на бок. Тогда он осторожно взял с тумбочки её телефон. Когда она в последний раз писала подруге, он успел заметить, какой ключ она вводит для разблокировки. Шпионка из неё никудышная бы вышла. Он присел на кровать у неё за спиной. Ввёл тот зигзаг, и устройство успешно разблокировалось. На экране сразу возникло множество значков – различные приложения и мессенджеры. В первую очередь он хотел узнать наконец её чёртов номер. Вдруг она зашевелилась во сне. Виктор замер. Она жутко разозлится, если застукает его с её телефоном. Он не сомневался, что в гневе она превращается в маленькую фурию, и ему совсем не хотелось это увидеть. Надо было действовать быстро. Он просто открыл приложение для звонков, набрал свой номер и нажал кнопку вызова. Уже в процессе задумался – а где вообще его телефон? Он давно его не видел. Последний раз вроде бы – перед тем, как она пришла, а потом… потом он просто оставил его на полу… потом он убирал с пола вещи… точно, он подобрал его и с ним вернулся к кровати… Блин, он где-то в кровати! Виброзвонок громко зажужжал прямо рядом с ней. Виктор чертыхнулся, быстро отключил вызов, закрыл её телефон и положил обратно на тумбочку. Она зашевелилась. Он перегнулся через неё, вытащил устройство из складок простыней и вновь откинулся на подушки. Девушка перевернулась на спину, сонно моргая. - Сколько времени? Он глянул на свой телефон. - Почти два. Я тоже отрубился. Неплохо мы выложились, да? Она мечтательно улыбнулась. - У меня впервые был оргазм во время секса. Я с тобой всё время ставлю какие-то рекорды. Потом она пошла в душ. Виктор хотел было снова пошарить в её телефоне, но передумал. Её номер он заполучил, а завтра или послезавтра они снова встретятся. Поэтому он пошёл одеваться. Он даже не сомневался, что она не откажется прийти. Просто не сможет отказать после всего, что было. То, как спокойно и будто привычно, по-домашнему она уселась к нему на колени в этом своём симпатичном бордовом платьице и прижалась, ещё больше его в этом убедило. Он обнял её, и они сидели молча, наслаждаясь близостью. Поэтому для него стало полной неожиданностью, когда она в ответ на его приглашение прийти на следующий день спрыгнула с его колен на пол, будто кошка, и так же, как кошка, сердито зашипела. - Я пришла только потому, что ты сказал, что сегодня улетаешь. Я думала, ты здесь последний день! Опять начала ломаться! Вот упрямая ведьмочка. Но на этот раз он не нервничал. Это просто смешно, не может она отказать. Покапризничает и согласится. Эли смотрела на него, как будто хотела дать ему по морде. Даже кулаки сжала. Потом начала ходить туда-сюда. А потом она заговорила. С каждой фразой его уверенность падала. Она говорила о сильных эмоциях и о том, что он сломает ей жизнь. Фактически призналась ему в любви. Он не был готов к таким откровениям. Он с ними и не сталкивался, кажется, никогда, благодаря тому, что никогда не поддерживал длительных отношений. Некоторые женщины выражали разочарование, когда он прощался с ними, другие относились равнодушно, но никто никогда не объяснялся ему в любви. А она села на край кровати напротив него, закинула одну на другую свои ножки в черных колготках, упёрла тонкие руки в матрас и вывалила на него свои чувства, как есть, трогательно краснея при этом. А потом заявила, что всё это ей на фиг не нужно. И она почти догадалась про него. Она всё-таки нашла кастет, от неё не укрылись его шрамы, насторожили татуировки, она заметила, что он уходит от рассказов о себе. Она поняла, что с ним что-то не то. Опять она выбила его из колеи. Он напряжённо раздумывал, уставившись на свои руки. Его влекло к ней очень сильно, но она прямо сказала ему – для неё это уже не развлечение. Он чувствовал страх. Слишком большая ответственность. Ему хотелось, чтобы они были любовниками, но впускать её в свою жизнь он не хотел. Да и она явно тоже не горела желанием туда соваться, почуяв опасность. «Она не для тебя», - всплыли в памяти слова брата. Виктору очень не хотелось, но приходилось признать – это правда. Они из разных миров. Возможно, она бы и согласилась продолжить связь, если бы ему не приходилось скрывать свою личность. - Может, ты и права, - наконец глухо сказал он. – Мне это тоже не надо. Ты действительно очень умна, Эли. Проваливай. Она тут же встала и направилась в прихожую, забрав по пути с тумбочки свой телефон. Он так и не заглянул туда снова. Но теперь ведь это не нужно, так? Он же принял решение. «Ты не можешь её отпустить», - сказал внутренний голос. Какая-то его часть не хотела смириться. «Она особенная. Останови её!». Он не сдвинулся с места. Она одевалась. «Ты больше её не увидишь!», - кричал голос внутри него. Он поморщился, стараясь совладать с эмоциями. - Прощай, Виктор, - раздался её голос. Он вскочил с кресла. Она стояла у двери, уже в плаще и ботинках, рюкзак на плече. - Эли…, - сказал он, сам не зная зачем. Она помотала головой и взялась за ручку двери. - Эли! – повторил он громче. Она открыла дверь, уже не глядя на него, и быстро вышла. Дверь тяжело хлопнула. Он некоторое время стоял, не двигаясь, борясь с желанием броситься за ней. Потом сел. Ему опять было плохо, так же, как в аэропорту, хотя теперь он сам отпустил её. Чёртова ведьма, что она с ним сделала? Она же даже не красавица. В памяти всплыло её искажённое лицо, когда она выстанывала: «Ви-и-ик…». Он закрыл лицо руками, пытаясь отогнать навязчивое видение. Через несколько часов он уже сидел в самолёте, который направлялся в Лондон. Фактически по цене этого самолёта нашлось место в бизнес-классе. Он заказал себе виски, потом ещё и ещё. Потом уснул и проснулся во время посадки с дикой головной болью. Прекрасная поездка, как началась с головной боли, так ею и заканчивается. Он взял такси и только из квартиры написал наконец брату: «Я дома». Через пять минут телефон зазвонил видеовызовом. - Ну что? – спросил Терри, когда Виктор, поколебавшись, всё же ответил. Говорить ему не хотелось, но брат наверняка переживал. - Ну, я дома, - пожал он плечами. – Терри, у меня голова болит и я с обеда ничего не жрал. - Она приходила? - Да, - немного помявшись, признал Виктор. - И что? Он рассердился. - Ничего! Трахнул её и уехал. Как тебе и обещал. - А чего не написал? Я бы забрал тебя из аэропорта. Виктор только опять пожал плечами. - Выглядишь не очень, - сообщил Терри. - Я устал. - Ладно, бро, отдыхай. И… поспи, что ли. Какой-то ты… в общем, усталый. - Потом поговорим, - пообещал Виктор и отключил связь. Он наскоро сделал себе сэндвич из того, что нашлось в холодильнике, потом выпил таблетку аспирина и отправился спать. Телефон жёг руки – там по-прежнему оставался вызов с её номера. Два дня Виктор периодически открывал список вызовов и смотрел на номер с латвийским кодом. Потом закрывал. Он всё решил. Маленькая ведьма осталась в прошлом. Приятное воспоминание. Ну просто ради интереса, уговаривал его внутренний голос. С кем ты в итоге спал-то? Виктору уже начинало казаться, что у него раздвоение личности. Голос разума и голос эмоций спорили, препирались, выдвигали друг другу аргументы. На третий день он сдался. Просто ради интереса, сказал он себе. И написал знакомому хакеру, который часто выполнял для него разные задачи по сбору информации для заказов. К вечеру он знал про неё всё. Имя, семья, счета, имущество, места учёбы и работы, соцсети, контакты. Да, она была из нормального мира. Он изучил её страницы в Facebook, LinkedIn, русской сети VK. Она окончила крупнейший российский университет, много работала, всё связанное с журналистикой. Тусовалась мало, соцсетям уделяла внимания мало. Никаких проникновенных постов или фото с едой и из спортзалов, только немного из путешествий, с мужем и ребёнком, с немногочисленными, но зато многолетними друзьями, и то в основном – те, где её отмечали, сама она почти ничего не выкладывала, особенно в последние годы. Ещё год назад она носила очки – похоже, сделала коррекцию зрения или стала надевать линзы. Несколько раз набирала и сбрасывала вес. Длина волос в течение жизни менялась от длинных, по лопатки, до стрижки под мальчика. То, что она рассказывала про родственников, оказалось чистой правдой – мать и отец со своими семьями, куча братьев и сестёр. С одной из сестёр она пополам владела квартирой в Москве, там жила бабка. Больше никакого имущества у неё не было – разве что машина в Латвии, простенький подержанный KIA Ceed. Виктор даже удивился – что же она такая легкомысленная, никаких сбережений. Мелькнула мысль – надо посоветовать ей откладывать деньги, он может рассказать, как это лучше сделать, потом можно вложиться куда-нибудь… Но он быстро опомнился. Вскоре он понял, что зря полез узнавать про её жизнь. Эта женщина прочно засела у него в голове. Он заходил на новостной сайт небольшой русскоязычной медиакомпании, в которой она работала, и думал – может быть, вот эту новость только что написала она. Или вот эту. Раз за разом просматривал фото в Facebook. Муж у неё оказался довольно известным журналистом, его канал на Youtube насчитывал больше миллиона подписчиков. Приятный невысокий мужичок с печальными серыми глазами и глубоким голосом. Они подходили друг другу, гармоничная пара. При мысли об этом у Виктора в груди появлялось отвратительное жгучее чувство, которому он сам изумлялся – это что, ревность? Сын у неё тоже был очень милым мальчишкой, больше похож на отца, чем на мать. Налюбовавшись на эту очаровательную семейную идиллию, он в премерзком настроении закрывал компьютер и шёл в спортзал. Так он промаялся несколько дней. Наконец понял, что надо что-то с этим делать, - после того, как ему приснился сон, как он звонит ей и она радостно обещает ему в трубку, что скоро приедет в Лондон. «В конце концов, ну что со мной случится, если я позвоню?», - размышлял он. – «Может, наоборот, она за это время смягчилась и удастся с ней о чём-нибудь договориться. А если нет – значит, нет». С другой стороны, не хотелось получать ещё одну резкую отповедь или, не дай бог, истерику со слезами. Слезливой она себя ещё не проявляла, но кто знает. Виктор думал над этими вопросами полдня и наконец решил, что стоит посмотреть, есть ли у него хоть какие-то шансы. «Не проверю – не узнаю». Втайне он надеялся, что она скучает по нему так же, как и он по ней. Но по-прежнему не желал это признавать и говорил себе, что его просто раздражает нереализованное сексуальное желание. Он долго смотрел на номер в телефоне, уже врезавшийся в память, и всё не решался нажать кнопку вызова. Наконец нажал – как с головой нырнул в холодную воду. В трубке раздались гудки, затем они прервались, и её голос, такой спокойный, отстранённый, произнёс: - Алло? - Привет, милая, - выговорил он неожиданно хрипло. Внутри от звука её голоса всё перевернулось, стало трудно дышать. В трубке возникла пауза. Потом она таким же спокойным тоном сказала по-английски: - Минуту, - и уже в сторону произнесла несколько фраз на русском. Видимо, она была не одна. Затем в трубке послышался шум – похоже, она куда-то шла. Звук закрывающейся двери. И – яростное шипение: - Какого хуя??? Откуда у тебя мой номер?! Он усмехнулся. Хорошо, что он сейчас далеко. Судя по тону, на том конце провода сейчас – действительно маленькая фурия. - Не скажу, - кокетливо произнёс он, - а то ты совсем разозлишься. Но ей было не до веселья. - Я и так уже разозлилась дальше некуда! Мы же договорились! На хера ты мне звонишь?! Он молчал. Понял вдруг, что не знает, что ей сказать. Её тон был максимально серьёзен, похоже, она действительно не была ему рада. Зря он позвонил. И в то же время ему не хотелось бросать трубку. Хотелось ещё услышать её голос, пусть и полный ярости. Он вспомнил, какая она была забавная, когда сердилась. Внутри всё сжалось. И вдруг помимо его воли у него вырвалось тихое: - Я скучаю, Эл… Он захлопнул рот. Чёрт побери, он не хотел этого говорить. Вот он идиот! И вообще, это же неправда. Или всё-таки правда? В трубке воцарилось молчание. А потом она заговорила уже спокойным, ледяным тоном: - Виктор, мы всё проговорили. Меня это не интересует. Оставь меня в покое. Я сейчас внесу этот номер в чёрный список, и больше не звони мне, пожалуйста. И с других номеров тоже. Он слушал, сидя на диване, и в то же время у него было ощущение, что он падает спиной в какую-то пропасть. Даже в глазах потемнело на миг. - Ты понял меня? – жёстко спросила она. Он молчал. Не мог справиться с голосом. - Ты понял меня? – ещё жёстче, с нажимом повторила она. - Да, - выдавил он наконец. И в трубке раздались гудки. Виктор тупо смотрел некоторое время на телефон, потом вскочил, размахнулся и с яростным воплем изо всех сил запустил его в стену. Больше он, естественно, не звонил ей. Да и телефон пришлось поменять, у этого трещины пошли по экрану. Список недавних вызовов, в числе которых был латвийский номер, канул в Лету вместе с устройством, которое он отправил в ящик для переработки электроники в ближайшем супермаркете. Правда, цифры так и оставались врезавшимися в память, но он твёрдо вознамерился их забыть. Стену пришлось ремонтировать, в ней образовалась вмятина. Он сам этим занялся, это помогло отвлечься. Заодно перекрасил всю гостиную - в красивый светло-серый цвет, белый уже надоел, решил он. Файлы, полученные от хакера, он удалил, почистил историю браузера. И выкинул сразу в мусоропровод пакетик с «сюрпризом», как советовал в самом начале Терри. Очень помог новый заказ, довольно крупный, который пришёл через две недели. Для его выполнения пришлось лететь в Марокко. Виктор там очень освежился. Правда, Терри после того, как они закончили, посмотрел на него, залитого с ног до головы кровью (разумеется, противников, не его), покачал головой и сказал: - Бро, не слишком ли? Их же было всего одиннадцать. И четверых убрал я. А ты выглядишь, как долбанная Керри после того, как она полшколы завалила. В этом, как там его… «Психоз»? «Телекинез»? - «Керри», - Виктор усмехнулся и сплюнул кровавую слюну: кто-то всё-таки успел двинуть ему в челюсть во время рукопашной. А вообще он работал в этот раз ножом. – Тот фильм так и назывался – «Керри». Да всё нормально, брат. Просто спустил пар. Там же, в Марокко, он как следует оттянулся в элитном борделе (разумеется, перед делом, после они сразу улетели, как только Виктор привёл свой внешний вид в порядок, - правила он нарушать больше не собирался). Там его обслужили сразу три шикарные чернокожие шлюхи. Высокие, длинноногие, с огромными сиськами и накладными ресницами, позванивающие бесчисленными браслетами, серьгами и подвесками. Жизнь входила в привычную колею. Но вообще с женщинами слегка разладилось. Через некоторое время после Марокко, решив, что уже достаточно пришёл в себя, он наведался в бордель в Лондоне, но в итоге почему-то вместо обычных длинноногих блондинок снял невысокую и темноволосую проститутку. У неё и волосы были по плечи. Секс получился каким-то смазанным. Грудь у неё была явно силиконовая. Раньше его это никогда не смущало, а теперь раздражала неестественная упругость. Он взял её сзади, поставив на четвереньки, но и тут было что-то не то… Потом он понял, что на бедре явно не хватало татуировки. Кончить он кончил, но пришлось закрыть глаза и представить и татуировку, и две родинки на шее под волосами. И голос у неё был какой-то противный, стонала так неестественно… В общем, как-то вяло всё прошло. С обычными бесплатными дамами, которых он частенько раньше склеивал в пабах, тоже получалось как-то невесело. Высокие ухоженные красавицы перестали привлекать, вместо этого взгляд всё время выискивал миниатюрных и темноволосых, вроде той шлюхи из борделя. И получалось так же, как с ней, - вроде всё хорошо, но не то. И, главное, совсем не было желания просто полежать вместе после секса, обнять и прижать к себе маленькое тело. Теперь ему не хватало щемящего чувства близости, которое он испытал однажды. В конце концов он полностью перешёл на чернокожих женщин. С ними складывалось более-менее – по крайней мере, они не будили никаких иллюзий. Брат пару раз порывался поговорить с ним о том, что произошло в Риге, но Виктор пресекал эти попытки. Он твёрдо решил, что это осталось в прошлом, и ворошить его не собирался. А в феврале с ним произошла одна странная вещь. Он начал читать. Дело в том, что у Виктора была клептомания в лёгкой форме. Иногда, когда он видел какую-то оставшуюся без присмотра чужую вещь, он ощущал непреодолимое желание взять её. И подчинялся этому желанию. Что это за вещь, значения не имело: шоколадка, кошелёк, перчатки, - любая мелочь. Это началось давно, ещё в подростковом возрасте; тогда, правда, это происходило с ним часто, но в тот период они вообще часто воровали. Потом он повзрослел и занялся более серьёзными делами. И желание взять плохо лежащее чужое стало приходить совсем редко. На таком воровстве он не был пойман ни разу, поэтому относился к этой своей особенности как к некоему хобби или спорту, хотя Терри, который иногда становился свидетелем преступления, считал, что ему стоит поговорить об этом со специалистом. Виктор лишь отмахивался. В тот февральский день он зашёл в кафе купить кофе после того, как проверял работу одного из своих автосервисов. Он направлялся к выходу, как вдруг увидел на столике рядом с дверью небольшую толстенькую книжку. Мягкая потрёпанная фиолетовая обложка, на ней силуэт женщины в узком красном вечернем платье; светлые, остриженные под каре волосы, тонкие обнажённые руки опираются на ажурные перила какого-то балкона. И название: «Слепой убийца». Виктора будто током ударило. Хозяина не было, хотя на столике стояли чашка чая и тарелочка с начатым пирожным, а на сиденье лежал шарф; похоже, человек отошёл в туалет. Он не раздумывая плавным, ненавязчивым движением подхватил книжку и вышел на улицу. Обычно он вскоре выкидывал свою добычу – эти вещи были ему совершенно не нужны, нужна была вспышка азарта, небольшой выброс адреналина в момент кражи. Но книгу он принёс вечером домой. Бросил на обеденный стол и принялся готовить ужин, поглядывая на неё. Честно говоря, он был в замешательстве. Ну на что она ему? Он же не читает художественную литературу. Обычно он проводил вечера, щёлкая спортивные или новостные каналы, поглядывая какой-нибудь фильм, либо в пабе. Либо готовясь к делу. И тем не менее, когда он сел ужинать, то взял книгу в руки. Пробежал глазами восторженные рецензии на заднике. Открыл. Прочёл эпиграфы, их было три штуки – ничего не понял. Первая страница. «Через десять дней после окончания войны моя сестра Лора на автомобиле съехала с моста. Мост ремонтировали, и Лора свернула прямо на оградительный щит…». Неторопливое повествование, будничным тоном рассказывающее о трагедии, захватило его. Он съел ужин, не отрываясь от текста, потом перешёл на диван под торшер, и очнулся, когда на часах была половина второго ночи. То, что рассказывала ему Эли в самолёте, он уже совсем не помнил, к тому же тогда к середине её рассказа он перестал слушать, поэтому сейчас хитросплетения сюжета интриговали. А ещё, уже лёжа в кровати, он вдруг осознал: всё время, пока он читал, ему казалось, что текст в его голове произносится её голосом. Негромким, сдержанным, чуть печальным. Он прочитал роман за четыре дня. История тайных любовников и трагическая судьба сестры произвели на него впечатление, и он ещё несколько дней переваривал книгу. А через две недели украл вторую. Просто не глядя вытащил из рюкзака у какого-то зазевавшегося студента в Риджентс-парке. Это оказался Эрнест Хэмингуэй, «Прощай, оружие!». Фамилию автора он слышал, но имел о нём такое же смутное представление, как о Библии. Так у него начала формироваться библиотека. «Жажда» Ю Несбё, «Игра Рипли» Патриции Хайсмит, «Чума» Альбера Камю, «К востоку от Эдема» Джона Стейнбека, «Книга Балтиморов» Жоэля Диккера, сборник детективов про Пуаро Агаты Кристи, «Героинщики» Ирвина Уэлша… Шоколадки и перчатки больше не привлекали его внимание. Теперь он воровал только книги. Крал, прочитывал, несколько дней обдумывал и начинал искать следующую. Просто зайти в книжный магазин и купить что-нибудь, как нормальный человек, ему не хотелось. Его притягивали уже читаные книги, с помятыми обложками, захватанными страницами. Он плохо ориентировался в этом мире литературы и боялся растеряться среди тысяч гладких обложек под ярким светом магазинных ламп. А вот если книгу уже кто-то купил и читает, значит, и ему есть что оттуда почерпнуть, считал он. Не все книги ему нравились, но со свойственной ему дотошностью он прочитывал до конца каждую. Это стало его новым хобби. Оказалось вдруг, что выдуманные миры – не такая уж плохая вещь. К тому же, многие из них были неожиданно похожи на настоящий. Он отвёл для своей всё разраставшейся коллекции отдельную полку в книжном шкафу, который стоял в гостиной и был заполнен книгами по экономике и разной познавательной литературой. Иногда брал тот или иной уже прочитанный роман, пролистывал, вспоминая впечатления, которые он оставил, перечитывал какие-то моменты. В начале июня им пришёл очередной заказ, и они отправились в Испанию.