Ночь перед началом

Промозглый ночной лес видится синим. Глаза привыкли к темноте, поэтому Эй не спотыкается о ветки и коряги, как в начале пути. Безлунное и беззвёздное небо лежит над миром чёрным давящим покрывалом. Сегодня тихо – без источников света хищникам трудно охотиться – есть риск нарваться друг на друга. Именно поэтому Эй решила идти ночью, а не днём. Хотелось как можно быстрее найти город или деревню – голод не тётка. С наступлением осенних холодов еду найти сложнее, половину грибов пожрали и растащили животные, остальные стухли и стали не пригодны к пище; с ягодами та же история, мелкая дичь попряталась по норам, запасы-то сделаны, на дворе ноябрь – можно и отдохнуть от суеты. Водоёмы и ручьи давненько не попадались Эй, так что о рыбе она даже и не думала. Дрожащие облачка пара вылетают изо рта, пальцы ног практически не ощущаются. В этом регионе гораздо холоднее, чем ожидала Эй. Направиться куда глаза глядят без раздумий было не лучшим решением. Зимой станет совсем худо. Наконец-то впереди замаячили спасительные огни. Эй повезло – она вышла не к какой-то деревне, а к целому городу. Лес кончился спустя двести метров, и начался пустырь. Судя по всему, на этом поле летом росла рожь или пшеница. В конце поля располагалась свалка, где братья по несчастью Эй развели костёр. Далее начинались трущобы. Как и всегда, благополучные районы находились лишь ближе центру. Эй это радовало – не приходится долго блуждать, ища ночлег. Порой даже казалось, что такая инфраструктура создана специально для них, отбросов и слабейшей функции общества, его тени, компенсации величественности и блеска ведущих умов мира. Преодолевая остаток пути бегом, запыхавшаяся Эй остановилась неподалёку от ютящихся бомжей. – Доброй ночи! – Эй кривовато улыбнулась. Компания оказалась не слишком рада незваной гостье. Да и сами они не вызывали доверия: какой-то бородатый старик с деревянным протезом вместо ноги, зыркающий на всех из-под полов смешной старой шляпы; женщина со смугловатой кожей и черными узкими глазами, что была одета по традициям восточной Спирии, к ней жался испуганный мальчик в тюбитейке, с такими же черными, как смоль, глазами и пухлыми губами; чуть поодаль сидел молодой красивый гитарист-цыган в соломенной шляпе и жилетке, рядом с ним недовольная белокожая девушка в дорогой, но перепачканной курточке, аккуратных сапожках и шапочке. Ближе к стене виднелась пара спящих тел, чей пол было трудно определить со спины. Первым открыл рот старик: – Недоброй. Ты ещё кто? – Меня зовут Эй. Я путешествую по миру и хочу попросить вас об одолжении... Не позволите ли остаться на ночь тут? Здесь ещё много места, я не буду меша- – С какой стати? Проваливай отсюда, воришка. – Почему это сразу воришка? – А я по глазам вижу! – Старик сделал забавный жест. – Я ничего не украду! Зуб даю! – Возьму зуб, если золотой. Обычные мне не нужны, пошла вон. В разговор вмешалась женщина. Она говорила со средним акцентом: – Ганс, не бузи. Это же обычная девучка, разве не видишь? Сейчас так холодно... Даже плохой хозяин собаку не выгонит, а ты выгоняешь человека. – И зачем ты её защищаешь? Женщина, это я развёл костёр. – Я могу и уйти отсюда. – Мать нахмурилась. – ... – В самом деле, она же даже не просит о еде. Всево лишь ночлег у костра под открытым небом. – Если она что-то украдёт, то отдавать будешь ты, ясно? Эй потихоньку подходила к женщине с ребёнком, видя в ней защиту. Остальные бездомные не вступали в спор – не было ни малейшего желания конфликтовать. Мальчик, увидев приближение незнакомого человека, спрятался за мать. Та погладила его по голове и сказала не бояться, после чего обратила свой ласковый взор к Эй и спросила: – Откуда ты пришла, девучка? – Я из города Аппликата, это на юге Спирии. – Вот как? Мило, мило, мне всегда нравились южане своим приветливым нравом. — Женщина пригласила Эй сесть рядом жестом. – Как вас зовут? – поинтересовалась Эй. – О, моё имя Кермен, а моево сына зовут Бици, правда, мой милый? Бици на мгновение выглянул, но затем его черная пушистая макушка вновь скрылась под складками покрывала. Кермен тихо посмеялась: – Он у меня такой стеснительный. Хмм, а у тепя есть жених? Вблизи я вижу, что ты не такая уж и маленькая. – Нет, я путешествую одна. – Как так вышло, что девучка ходит совсем одна? На тебя же могут напасть, убить, ограбить или ещё что похуже. Эй пожала плечами. – Лучше бы тебе куда-нибудь устроиться на работу или найти покровителя. Опасно же. – Может быть... Повисла неловкая пауза. Костёр тихо потрескивал, а Эй клонило в сон, поэтому она пристроилась у бока Кермен и уже начинала засыпать, как вдруг послышался звонкий аккорд. Цыган в соломенной шляпе взялся за гитару и затянул какую-то знакомую песню. Старик вовсе не был против этого, уже стало ясно, что он не пускает погреться тех, кто ему не нравится. Песня рассеяла сон. Искры костра время от времени с треском взметались в небо. Белое лицо недовольной девушки, сидевшей рядом с цыганом, расслабилось, и она плотнее прижалась к своему, судя по всему, возлюбленному. Через какое-то время прозвучали последние ноты, и гитарист обратился к девушке: – Ещё немного, и мы придём к морю! И вот тогда-то заживём, будем жить в на свободе, спать под акациями и питаться одними фруктами! – Обещаешь? Сколько ещё нам идти? – Ну... – парень почесал репу – Пару недель. Девушка испустила усталый вздох: – Мы уже месяц скитаемся! Я убежала из дома, от богатого и знатного отца, потому что поверила тебе, что жизнь на свободе, как жили наши предки, будет гораздо лучше и прекрасней. Но пока я вижу лишь грязь и холод! – Счастья не достичь без трудностей. – ответил ей цыган. – Я слышу это от тебя уже в тысячный раз. – Истину глаголю! – Твоя истина не наполнит пустые желудки. Эй краем уха слушала их беседу и думала: "Может, и мне тоже пойти туда, куда идут они? Если там тепло и есть фрукты." – Что же мы как скучно сидим? Так, что даже моя песня не может развеять этой скуки! Давайте рассказывать истории! – возник цыган. – Я знаю одну сказку. – сказала Кермен. – Отлично, валяй! – Однажды спросил орёл у ворона: " Почему ты, брат, живёшь на земле триста лет, а я всего лишь тридцать три года?" И отвечал ему ворон: "Оттого, друг мой, что ты пьёшь живую кровь, а я питаюсь мертвечиной." Орёл подумал: "Давай питаться одним и тем же? " Хорошо. Полетели орёл и ворон. Вот, заметили дохлую лошадь, сели. Ворон стал клевать и хвалить мясо. Орёл клюнул раз, клюнул другой, махнул крылом и сказал ворону: "Не-ет, братец. Чем триста лет питаться падалью, лучше один раз напиться свежей крови." Старик фыркнул: — Плохая сказка, двойственная. Мудрый поймёт тот смысл, который и пытался донести автор, глупый же увидит здесь призыв к кровопролитию. – Смыслов больше, чем два. – отвечала ему Кермен – По тому, как поймёт сказку человек, можно понять, какова душа его. – Я сразу понял правильный смысл! – похвастался цыган. – Вот видишь, Виктория, лучше однажды искупаться в море да увидеть солнце, нежели триста лет томиться в этом вашем высшем обществе лицемеров! – Возможно... – девушка задумалась. Эй эта сказка понравилась, было в ней что-то архаичное. Решила и она выделиться, правда, сказок она мало слышала, но можно было завернуть в сказочную обёртку реальную историю из жизни – никто ничего не заметит: – Мне тоже есть, что рассказать. Цыган махнул рукой, мол, начинай. – Жил-был один очень умный гусь. Был он настолько умным, что смог выучиться науке, наблюдая в окно за школьными занятиями. Иногда воровал книги и читал их. И вот, однажды решил он изобрести летательный аппарат, и даже нарисовал его чертёж клювом на земле. Пошёл за своим хозяином, чтобы показать ему. Тот посмотрел и засмеялся: какой умный гусь! На песке и в самом деле оказалось что-то нарисовано, вот только были это простые каракули, без смысла. И гусь всего лишь думал, что он умеет читать, а на самом деле был обычной птицей. Через пару недель его сварили и сделали вкусный-вкусный суп, который накормил всю семью. – Про суп ты это зря... – в животе цыгана проурчало. – Странная сказка... И в чём её мораль? – спросила девушка. – Хм! По мне, так призыв к молодёжи остудить свой пыл и не рваться туда, где тебе не место. – сказал старик. – В какой-то степени, жизненно, но абсолютно безвкусно. – Дааа, такая история, своеобразная. – Эй улыбнулась – Я услышала её в мясной гусиной лавке. – Уже понастроили мясных лавок, которые специализируются только на гусятине? – старик вопрошающе уставился на Эй. – Нет, конечно, это шутка). Я ещё анекдоты знаю! – У, какая дрессированная. Ну, давай. – Что будет, если цыгане искупаются в море? Морских коньков занесут в красную книгу! Цыган недовольно уставился на Эй и уже открыл рот, чтобы поспорить, но его прервал раскатистый смех старика. Виктория прикрыла рот рукой, пряча улыбку, а Эй ухмыльнулась. – Ты чё? – парень встал – Э, жить надоело? Эй беззвучно захихикала. – Успокойся, успокойся. – девушка потянула цыгана назад за рукав. – А я ещё знаю! Почему цыган не отправляют на олимпиаду? – ..... – Они заберут всё золото. Старик вновь грубо заржал. – И ещё! Почему среди фигуристов, не бывает цыган? – Эй еле сдерживала смех – Никто не верит что это их конёк. – ........... – Ладно, мне кажется, хватит шуток про цыган. – сказала Кермен. Парень сорвался с места и, закатав рукава, кинулся в сторону Эй. – Отвечай за слова, падла! – Виктория схватила его и с трудом удерживала. Эй спряталась за спину Кермен. Старик аж хлопал себя по колену от смеха. Маленький Бици вжался в маму, перепугавшись. Сонные тела недовольно поднимали головы и косились на цыгана. Спустя какое-то время Эй заставили извиниться перед парнем. За шумным весельем она забыла и про пустой желудок, который напомнил о себе, когда смех утих, и бездомные ложились спать. Издевательски вкусно пах пустой жестяный котелок, в котором ранее старик варил похлёбку. У Эй даже мелькала мысль ночью встать и вылизать остатки, однако она понимала, что это лишь раззадорит аппетит. Спать было относительно тепло, но ближе к утру стало холодно. Эй туже сворачивалась в клубочек. Когда лучи солнца заставили разлепить веки, она обнаружила, что Кермен и старика здесь нет. Исчезли и покрывала, и их вещи – Эй лежала на пустом месте у кирпичной стены. Что-то было не так... Точно! Её вещи! Тканевая сумка, в которой был ножик, верёвка, немного жёлтых предметов и деньги – они пропали! Цыган с его девушкой и ещё несколько спавших вчера незнакомых людей сидели или лежали на своих прежних местах, просыпаясь и собираясь уходить по своим делам. Кажется, Цыган проснулся раньше, потому что выдал он следующую фразу: – Ну что, съела? Та чурка с ребёнком обокрала тебя и ушла ещё час назад. Настигла тебя карма за насмешки над моим родом! Эй вскочила и стала оглядываться. – Бесполезно, они уже должны были далеко уйти. – Куда они пошли? – Ха! Так я тебе и скажу! Эй облокотилась о стенку. Дерьмо. А ведь она казалась такой доброй, ласковой... Придётся снова что-то украсть, что-то подороже, чтобы потом обменять на деньги и запастись едой и новой сумкой для дальнейшей дороги. Идеальным вариантом является украшение, желательно золотое, однако это больший риск. Эй уже добралась до городских торговых рядов, и когда она скользила взглядом по лицам прохожих, в глаза ей на долю мгновения бросились кудрявые, сверкающие на солнце волосы юной госпожи семьи Одер.