Страна Чудес

      Сидеть в темноте и вслушиваться в тишину было обычным делом. Если не умеешь затаиться и слушать, то ни за что не выживешь там, где остальные умеют быть тише воды и ниже травы.       Дурацкое сравнение, на самом деле. Трава может быть под метр высотой, а вода — ревущим водопадом, возле которого может танк проехать и ничего всё равно не будет слышно. Поэтому гораздо лучше звучит: тише тишины и ниже высоты. Может быть, тавтология и повтор, но в жизни слишком много повторов, чтобы их можно было избежать в речи.       Элис сидела коленями на кровати и смотрела в темноту. Один её друг говорил, что если долго вглядываться в бездну, то бездна начнёт смотреть в тебя. С темнотой тоже работало. Если долго смотреть в темноту, то начнёт казаться, что оттуда на тебя тоже кто-то смотрит. Должно быть, многие боялись этого. Элис слышала, что некоторые люди не любят темноту настолько, что спят с включённым светом. Какие глупости. В темноте можно делать всё, что угодно, и никто не сможет помешать тебе. Так к чему бояться того, что даёт свободу?..       Она поднялась с кровати и подошла к столу. На нём валялись листки с многочисленными вычислениями и решениями. Ручки, карандаши и ластики — всё шло в ход, когда Элис сражалась с математикой. И девочке нравились эти сражения, даже если она проигрывала. Лёгкая улыбка мелькнула на лице Элис, однако она тут же померкла. Может быть, сражаться с математическими задачками было интересно и весело, но сражаться с реальной жизнью было утомительно и подчас невозможно.       Элис покачала головой и, обогнув стол, подошла к окну. На улице было темно и наверняка прохладно. В комнате было темно и ужасно, просто невыносимо душно. Элис хотелось туда, где может быть ветер и где она сможет вдохнуть хотя бы немного. Потому что тут дышать не получалось.       Но сейчас выйти было невозможно. Казалось, оконное стекло стало толще всех тюремных стен мира, и нереально было пробиться сквозь него. Выйти через дверь тоже не представлялось возможным: это было слишком громко и могло привлечь нежелательное внимание.       Однако на миг Элис всё же не смогла не представить, что она сейчас оденется потеплее, выйдет в коридор, наденет обувь и возьмёт ключи с тумбочки. Потом откроет дверь и окажется в небольшом дворике перед их домом, где почему-то всегда холоднее, чем на улице. Но это не страшно, правда. Она закроет дверь и быстро подойдёт к концу дорожки, выбежит на улицу и убежит подальше от этого дома и спящих в нём людей.       А потом Элис подумала о том, что будет, если кто-то увидит её в коридоре одетую и готовую уйти непонятно куда на ночь глядя. Что будет, если звон ключей разбудит кого-то из взрослых. Под ложечкой противно засосало, но не из-за страха, а из-за чувства неотвратимости, а пониже спины, чудилось, заболело ещё сильнее, чем до этого. И Элис поняла, что никогда не сможет сделать то, чего хочет.       Она вернулась обратно к кровати, хотела сесть, однако осознала, что не может и этого. Больно было даже подумать о том, чтобы сесть. Тогда девочка повернулась и направилась на выход из своей комнаты. Уже можно. Всё равно все спят.       Она выглянула в коридор, только чтобы увидеть там очередную темноту, ещё более плотную, чем у неё в комнате. Казалось, тьма клубится в коридоре, будто какое-то неведомое чудовище. Оно молча смотрит на очередную жертву, подзывает её своими неведомыми чарами. Любая девочка сейчас ойкнула бы и кинулась назад в спальню, юркнула бы в кровать и накрылась одеялом, чтобы никто точно не нашёл её.       Однако Элис не была обычной девочкой. Она не испугалась. Напротив, решительно открыла дверь ещё больше и вышла из комнаты. Темнота посмотрела на неё несколько долгих мгновений и отступила, поняв, что с этой девочкой ей не сладить. Элис кивнула самой себе и направилась прямо по коридору в сторону лестницы. Мимо неё, точно жутковатые стражники, проплывали двери в другие комнаты.       На миг ей почудилось, что она идёт по долгой кроличьей норе, ища вход в прекрасный сад Страны Чудес. Странные причудливые двери, кажущиеся едва ли не волшебными и таинственными из-за темноты, выступали из тьмы ночи и смотрели на неё внимательными глазами, как будто оценивали, стоит ли показывать ей то, что они охраняют. Девочке, однако, уже давно было известно, что за ними. Порой она думала, к счастью или к сожалению. Сейчас она склонялась ко второму варианту. Из этого дома хотелось сбежать, и будь у неё возможность, она бы так и сделала.       Но возможности у неё не было. Поэтому Элис лишь остановилась возле одной из многочисленных дверей и осторожно заглянула в комнату.       За дверью был большой футон, на котором спали двое. Один — Мори Огай, её отец, который забрал её из приюта несколько месяцев назад. Его чёрные волосы упали ему на лицо, но он спал, не обращая на это внимание. Тонкие руки с особенно бледной в свете луны кожей крепко сжимали одеяло, как будто он сильно мёрз. Вероятно, так и было. Элис в жизни не видела более анемичного человека. Может, Огай от анемии и не страдал, просто притворялся. Девочка теперь не знала, стоит ли ему верить — доверять — как прежде.       В голове мелькнуло воспоминание этого вечера. Как он сначала кричал, как пытался потом добиться от неё ответа. Как, так ничего и не добившись, просто развернулся и ушёл, кинув её, как когда-то кинул её и её мать, которую Элис совершенно не помнила. Тогда она и его не помнила, и потому ей было плевать. Но сегодня ей показалось, что кто-то ударил её ножом в сердце — так ощущался его уход. От того, что ей не было, как прежде, плевать на его поступок, было ещё хуже.       Скривившись, Элис перевела взгляд в другую сторону. Рядом с её отцом спал Фукудзава Юкичи, его партнёр, который, как ей казалось, был против того, чтобы забирать её. Его длинные серые волосы разметались по подушке, а сильные руки крепко обнимали Мори, как будто он был его собственностью. Юкичи храпел прямо в ухо Огаю, однако ни тот, ни другой этого не замечали. Наверное, привыкли. Элис попыталась представить, что будет, если она засунет ему в ноздри винные пробки от пустых бутылок — Огай обожал вино и чуть ли не коллекционировал его. Наверное, тогда храп прекратится. Только сам Юкичи при этом задохнётся.       Заманчивая перспектива.       Элис фыркнула и подавила в себе порыв захлопнуть дверь. Ей уже досталось от Юкичи сегодня, и испытывать судьбу ещё больше она не хотела. Она тихонько закрыла дверь и опять осталась наедине с темнотой, которая была не опаснее людей, оставшихся за дверью.       Потому-то девочка, совершенно ничего не боясь, направилась дальше. Темнота расступалась перед ней, открывая новые двери. Элис подошла к очередной из них и осторожно наклонилась, прислушиваясь. За дверью раздавалось мирное сопение. Девочка аккуратно открыла дверь и заглянула внутрь.       В соседней спальне, раскинувшись на футоне в стиле морской звезды, спал её сводный старший брат, Рампо Эдогава. Его короткие чёрные волосы тоже разметались по подушке, словно пытались скопировать его позу, а сам он сопел, приоткрыв рот. Элис не то чтобы его недолюбливала, но особенной привязанности к нему не испытывала. Рампо был старше неё на год и постоянно корчил из себя умника. Может, так и было, вот только Элис что-то не видела в его дневниках хороших оценок по многим предметам. Зато он с лёгкостью разгадывал загадки и данетки, а потому задирал нос и называл себя «Великим детективом».       Элис это нисколько не раздражало. Если было настроение, она даже подыгрывала своему брату. Смешно, но это действует для мальчиков всех возрастов: им достаточно немного подыграть, чтобы они ощущали себя королями мира. Элис это всегда забавляло, и она со скрытой улыбкой наблюдала, как Эдогава и Юкичи начинают одинаково краснеть от похвалы Огая. Впрочем, и Мори краснел точно так же от их похвалы. Весело.       Элис закрыла дверь в его комнату и вернулась к себе. Однако в комнате было так душно, что она, не выдержав, схватила небольшой листок со своего стола и вновь вышла в коридор.       Проходя возле двери в спальню взрослых, она услышала возню, как будто кто-то вот-вот проснётся. Элис замерла, даже не опустив ногу на пол, и прислушалась. Храпа Юкичи больше не было слышно. Он сейчас проснётся, встанет, выйдет в коридор и застанет её тут, шастающей по ночам. И тогда пониже спины будет болеть ещё сильнее — в этом Элис практически не сомневалась.       Возня затихла. Храп раздался опять. Юкичи просто перевернулся на другой бок и снова уснул. Элис тихо выдохнула и неслышно проскользнула вниз на кухню.       Ночью тут всегда царила особенная атмосфера. Холодильник тихо жужжал, на столе не было тарелок, и из-за этого могло почудиться, что дом вымер, что в нём больше никого нет, кроме ночных существ, которые настроены не слишком дружелюбно. Словно в подтверждение этих мыслей выключенная плита мигала красными цифрами — электронными часами — и казалась странным чудовищем, затаившимся в темноте. Но Элис прекрасно знала всех ночных монстров и считала их своими друзьями. По крайней мере, они были лучше, чем дневные монстры, которые носили личину обычных людей.       Она поставила ногу на стул и опустилась на неё, как будто села на корточки, но только на одну ногу. Взглянула на листок в своих руках, мягко провела по нему пальцами, как по самой хрупкой и драгоценной вещи в мире.       Сейчас на листке трудно было что-либо разглядеть, но Элис это и не нужно было, потому что она прекрасно знала, что там есть. На листке не было вычислений и расчётов, как могло показаться. На нём был рисунок.       Детский рисунок, изображавший двух людей. Человек повыше был явно девочкой со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами. Она была одета в серое платье и нелепо нарисованные туфли, которые больше напоминали ботинки. Девочка держала за руку мальчика помладше — он был ниже. У мальчика были белые волосы и серые глаза, а одет он был в такие же серые курточку и штаны. Его ботинки ничем не отличались от тех, какие были на девочке, потому что автор рисунка изображал такую обувь у всех. И несмотря на такой печальный вид, оба нарисованных человечка улыбались, глядя на зрителя.       Но сейчас ничего этого не было видно. Рисунок практически стёрся с листа бумаги, потому что тёмно было хоть глаз выколи.       Взор девочки сам собой метнулся на зашторенное окно. Элис испытала прилив раздражения, когда поняла, что его опять закрыли на ночь. Какой в этом вообще был смысл, если никто не включал свет в этом помещении?!       Она соскочила со стула, схватила шторы и раздвинула их в разные стороны резким движением. И застыла, захваченная врасплох слепящим светом огромной луны, сияющей из окна.       Кто вообще решится закрывать такую красоту?..       Луна была огромная, словно из какого-то аниме. Она заполонила серебром всё небо, и Элис смотрела на неё широко раскрытыми глазами, хотя скоро они начали слезиться из-за яркого света. Вокруг спутника сверкали звёзды, маня в приключение по долгому космическому пути. И всё это было так прекрасно, что захватывало дух.       Элис не была уверена, что сможет научиться дышать вновь.       Забравшись на подоконник коленями и протянув руку, девочка осторожно коснулась стекла. Казалось, ещё чуть-чуть и она сможет оказаться за ним, взлететь в воздух и подлететь к луне, ступить на её загадочную поверхность и пройтись по ней так легко, словно фея.       Элис коротко усмехнулась, опуская руку. Такое возможно лишь в сказках. В таких хороших и милых сказках, которые рассказывают всем людям в детстве. С интересными и не страшными приключениями и хорошим концом. Такие сказки все носят в сердце всю жизнь.       Многие девочки помнили сказки о принцессах. Может быть, потому что родители обычно рассказывают своим дочерям о них. Спящая красавица, Золушка, Белоснежка и другие. Девочки выбирают свою принцессу и потом всегда ориентируются на неё. Даже когда взрослеют, всё равно порой пытаются вести себя как выбранная принцесса.       У Элис не было тех, кто рассказал бы ей о принцессах. В приюте вообще сложно найти человека, который верил бы в такие сказки. Когда живёшь среди грязи и унижений всё время, сложно поверить в то, что где-то там люди могут купаться в роскоши, просто потому что они хорошие. Даже если бы кто-то рассказал Элис сказку о Золушке, которая была кроткой и терпеливой и в конце была вознаграждена прекрасным принцем за свои качества, девочка бы только зло рассмеялась в лицо рассказчику. Потому что в жизни так не бывает. В жизни добро не побеждает зло.       В жизни добро умирает под гнётом зла.       И потому Элис никогда не интересовалась подобным. Но тем не менее и она когда-то была маленькой. И ей когда-то нужны были интересные истории, которые помогли бы ей хоть как-то справиться с тем, что происходило вокруг и внутри неё. Поэтому у неё была другая сказка, которую ей рассказывал её дорогой друг. Может быть, она была совсем не такая, как сказки других девочек, но для Элис она была самой интересной и самой лучшей.       Эта сказка повествовала о мире, в котором всё было не так, как в этом. Эта сказка рассказывала ей о том, что ей нравилось и что ей нужно было знать. Эта сказка объясняла для неё законы и теоремы, помогала ей запомнить аксиомы и формулы не только математики, но и жизни.       Эта сказка была самой лучшей среди всех сказок. И пока остальные девочки слушали бесполезные сказки про принцесс и прекрасных принцев, которые их спасают, Элис слушала эту сказку и раз за разом восхищалась ею, раз за разом погружалась в неё с головой и пропадала в ней, не желая думать о том мире, что был вокруг неё.       И может быть, потому что девочка отчаянно верила в неё, она всё ещё могла смотреть на луну, не закрывая глаз. Может быть, поэтому она никак не могла дышать в реальности этого мира.