Страна Чудес

      Элис огляделась по сторонам. Воспитатели смотрели за детьми помладше, ребята её возраста оказались предоставлены сами себе. Девочка тихо выдохнула и осторожно сделала шаг. Никто не обратил на неё внимания. Тогда она со всех ног припустила в сторону небольшого леса, раскинувшегося возле приюта.       В лесу легко заблудиться, если не знаешь, куда бежать. Одинаковые деревья наводят на мысль о бесконечном лабиринте, который меняется каждую секунду, каждое мгновение. И безумно страшно становится сделать хоть шаг, потому что в глубине души уже давно стало ясно: назад ты не вернёшься, сколько не плутай среди этой травяной тьмы.       Но Элис прекрасно знала, куда ей надо бежать. Бежать надо за Белым Кроликом. Если поспеть за ним, если постоянно прислушиваться и бежать на звук тикающих часов, то в лесу просто невозможно потеряться. Белый Кролик приведёт к кроличьей норе, а там она точно не заблудится: это место она знала, как свои пять пальцев.       Самое главное: услышать Белого Кролика.       И Элис услышала. Она всегда слышала. Пробежав несколько метров, она сворачивала и останавливалась, прислушиваясь к шуму леса. Среди шуршащих листьев, пения птиц и криков животных она всегда слышала это недовольное бормотание элегантного Кролика. «Ох, я опаздываю! Ох, я же не успею!» — чёткие слова приносил ветер, и Элис бежала туда, откуда слышала их. Потом важно было торопиться, чтобы поспеть за Белым Кроликом, пока он не закончил бормотать и не скрылся в темноте кроличьей норы.       Но она всегда успевала. Успела и в этот раз. Отодвинув плотную завесу из кустов, Элис выглянула и увидела красивую полянку, раскинувшуюся вдали от приюта. Сюда им, конечно, запрещено было бегать, однако Элис было всё равно на запреты. Она всегда попадала в Страну Чудес, и никто не мог удержать её в этом мире.       На поляне сидел мальчик. У него были светлые волосы и яркие голубые глаза — внешность почти такая же, как у Элис. Некоторые даже считали их братом и сестрой, но это, к большому сожалению Элис, было не так. Мальчик был одет в простую одежду — рубашку в клетку и коричневые штаны, а на ногах были потрепанные туфли. Он сидел, склонившись над листом бумаги, и старательно писал что-то в нём старой ручкой. Элис тихонько ступила на полянку. — Льюис?       Мальчик обернулся и радостно улыбнулся ей. Его улыбка была ярче всего, что видела Элис на свете. — Привет, малышка Элис! — он помахал ей рукой. — Давай скорее сюда! Я на пороге величайшего открытия!       Девочка радостно улыбнулась и кинулась к другу. Она обожала сидеть рядом с Льюисом и слушать его размышления. Льюис был старше неё на два года, а потому слушать его было любопытно и приятно, хотя его мысли не всегда были понятны Элис. Однако мальчик всегда объяснял ей всё, что было неясно.       Обычно, когда она приходила, мальчик был занят разными математическими задачками, о которых с удовольствием рассказывал ей. Потом, откладывая в сторону странные, но жутко интересные вычисления, он начинал рассказывать совершенно другие вещи. Элис подозревала, что специально для неё, однако не была против: ей нравилось внимание Льюиса.       Однако сегодня Льюис поступил по-другому: он сразу отложил все вычисления и посмотрел на неё с улыбкой. Элис села рядом с ним на землю, из-за чего её сероватое платье слегка помялось. Покачав головой, мальчик осторожно поправил её одежду, мягко пожурив: — Садись аккуратнее, малышка Элис. Воспитателям не понравится, если твоё платье помнётся. — Прости, Льюис! — воскликнула девочка, опуская глаза и чувствуя себя виноватой. Вину она ощущала лишь рядом со старшим другом. — Ничего страшного, малышка, — мягко улыбнулся ей Льюис. — Давай лучше поговорим о другом. — О чём? — Элис наивно поболтала ножками, с любопытством заглядывая в лицо мальчику.       Льюис приобнял её за плечи и указал рукой вперёд. Перед ними раскинулся густой лес, за которым наверняка что-то было, но что — не дано было узнать никому из приютских детей. Никому, кроме них. Потому что Элис точно знала: за кронами деревьев прячется настоящая страна. — Если идти прямо, то куда мы с тобой придём? — спросил Льюис.       Он всегда говорил загадками, и это Элис до безумия нравилось. Вот и сейчас: девочка поёрзала, напрягая все мысли, чтобы додуматься до ответа. — Мы придём… в лес? — предположила она. — Мы придём из одной точки в другую, — улыбнулся Льюис. — Как в обычной задаче: идём из точки А в точку Б. Ты никогда не задумывалась об этом? — Нет, — удивлённо покачала головой Элис. — Это ведь не так! В задачах обычно дан отрезок от А до Б, а в лесу мы можем свернуть и пойти в другую сторону. — Но мы всё равно идём прямо, верно? — синие глаза снисходительно и по-доброму посмотрели на неё.       Элис ойкнула, немного задумалась. Действительно, люди поворачивают направо или налево, но потом-то они продолжают двигаться прямо! Это всё равно что вертеть карту, а не смотреть с определённой стороны: всегда будешь двигаться прямо, потому что меняется только твоя точка зрения. — Верно! — воскликнула Элис с удивлением. — Лью, это так необычно! — Это просто наша реальность, — улыбнулся мальчик. — А теперь представь: ты идёшь по своему пути, всегда прямо, даже если сворачиваешь. И вдруг натыкаешься на развилку, где… — Где сидит Гусеница! — радостно воскликнула Элис. — Сэр Гусеница! — Верно, — улыбнулся Льюис, нисколько не расстроенный тем, что его перебили. — Сэр Гусеница сидит на большом-большом грибе и курит… — Каян! — продолжила за него Элис. — Кальян, — поправил её мальчик. — Ты помнишь, что это? — Нет… — девочка потупилась. Она не хотела выглядеть глупой рядом с Льюисом, однако знание о кальяне напрочь вылетело у неё из головы. — Это такой специальный прибор, который позволяет курить разные травы, — пояснил её друг. — Сэр Гусеница курит его, потому что ему полезна трава. Но ты, Элис… — Я не должна курить кальяны никогда! — кивнула девочка с самым серьёзным видом. Теперь-то она вспомнила прошлый раз, когда они сидели тут и Льюис подробно рассказывал ей о том, что такое курение и почему она никогда не должна этого делать. — Ты умничка, Элис, — синие глаза мальчика по-доброму взглянули на неё. — Гусеница, курящая кальян, приветствует тебя: «Куда идёшь в этот раз, милая Элис?» — А куда я иду? — полюбопытствовала девочка. — Куда хочешь, — улыбнулся Льюис. — Считай, что твой выбор — это свободный член уравнения. Сумма всех слагаемых — то, что ты получишь в конце путешествия. — А какие у меня коэффициенты перед переменными? — совершенно серьёзно спросила девочка.       Рано ей было такое знать. Уравнения проходили в школах старшие ребята, а ребята возраста Элис пока должны были уметь только складывать, вычитать, делить и умножать. Элис уже умела всё это, скучала на уроках, решая все примеры на раз-два и смело двигалась дальше под чутким руководством Льюиса. — Ну, смотри: леди должна быть вежливой. Шанс на хороший исход путешествия поднимается в четыре раза, если ты хорошо себя ведёшь и не пачкаешь платье, — мальчик погладил её по голове. — Значит, какое у тебя уравнение? — Четыре икс плюс а равно игрек? — предположила Элис. — Не совсем. Подумай чуть лучше.       Девочка надулась, скрестив руки на груди. Но ведь всё верно! А — это её выбор пути. Четыре икс — это вежливость, помноженная на четыре, согласно условию задачи. А игрек — это исход путешествия! Или… — Поняла! — воскликнула она прежде, чем Льюис успел что-либо сказать. — Сначала должен идти игрек! Тогда получается функция! — По Стране Чудес поползли слухи о гениальной девочке Элис, — подмигнул ей Льюис, чем заставил малышку залиться краской. Тем не менее Элис гордо выпятила грудь: мол, да, я такая! — Ты права, малышка. Твоя функция сегодняшнего путешествия — это игрек равный четырём икс плюс а. А что это значит?       Элис задумалась. График этой простой функции Льюис ей показывал — самая обычная линия, которая возрастает и может проходить через центр координат, если свободный член равен нулю. Значит, с возрастанием одного значения будет расти и другое. — Чем правильнее выборы я буду делать и чем вежливее буду, тем лучше будет исход моего путешествия? — предположила девочка. — Ты гениальна, милая Элис. Теперь тебе осталось лишь выбрать путь, — улыбнулся мальчик. — Думаю, я пойду направо. Обычно дорога справа ведет во дворец к Червонной Королеве, — определилась Элис. — А Червонная Королева мне нравится, потому что она очень сильная и решительная. — Ну что ж, ты сделала свой выбор, путешественница по Стране Чудес, — синие глаза её друга загадочно сверкнули. — Итак, давай же спросим у Гусеницы, куда приведёт нас эта дорога.       Элис перевела взгляд вперёд и увидела большой белый гриб, на котором сидела толстая зелёная Гусеница. С безмятежным видом она курила кальян, пуская большие синие кольца в воздух, и, казалось, совершенно не обращала внимания ни на что вокруг. — Куда же мы попадём, сэр Гусеница? — обратился к ней Льюис.       Гусеница выпустила очередное облако пряного дыма, который окутал туманом дорогу слева, закрывая её от взора путешественников. — Куда пойдёте, туда и попадёте, — спокойно ответила Гусеница. — Вопрос не в том, куда вы пойдёте, а в том, куда хотите попасть. Когда мы прибываем куда-то, мы утверждаем, что туда и хотели попасть. Но правда ли это?.. — Может быть, сэр Гусеница, — осмелилась сказать Элис. — Не спорь, девочка, — фыркнула Гусеница, обдав их очередной порцией дыма. — Будешь много спорить — поссоришься со всеми. И со Временем тоже. — Со Временем можно поссориться? — Со всеми можно поругаться, если много спорить, — сказала Гусеница и развернулась на грибе спиной к путешественникам, давая понять, что разговор окончен. — Пошли, — шепнул Льюис, беря девочку за руку. — Куда-нибудь мы всё равно придём.       И они пошли по тропе мимо деревьев и кустов. Вокруг них кипела загадочная жизнь Страны Чудес. Где-то далеко пели странные птицы, вдоль дороги росли забавные цветы и грибы. Элис не рвала их, просто любовалась ими. Внезапно мимо пронёсся Белый Кролик. В своём костюме и цилиндре он выглядел бы странно, но в Стране Чудес это было абсолютно обычное зрелище. Белый Кролик всё ещё торопился, постоянно сверяясь со своими часами и всё ещё вскрикивая «Ах, я не успею! Ах, я опаздываю!». — Зачем он постоянно куда-то бежит? — спросила Элис, провожая глазами Белого Кролика. — Он бежит, чтобы оставаться на месте, конечно, — невозмутимо ответил Льюис. — Это странно. — Это наша жизнь.       Они пошли дальше в молчании. Всю дорогу Элис рассматривала лес внимательно, словно видела его впервые. И это действительно было так: каждый раз, когда они гуляли здесь, лес менялся до неузнаваемости. Порой появлялись странные деревья, порой из-за кустов и густой листвы выглядывали загадочные, но интересные новые персонажи, и Страна Чудес жила вокруг них, заставляя восхищаться своим волшебством.       Элис обожала подобные приключения и никогда не упускала возможности прогуляться вместе с Льюисом. Каждый раз мальчик вёл её по новой тропе, показывая всё более и более удивительные места. Девочке оставалось только вертеть головой да ахать при виде новых чудес, которые находил её друг.       Долгая дорога всё-таки привела их во дворец Червонной Королевы. Уже издалека стали видны красные крыши и высокие башни. Перед дворцом раскинулся настоящий сад, полный кустов в виде разнообразных животных, дорожек с гравием и ажурных беседок. Путешественники прошли мимо них никем не замеченные и поднялись по ступенькам. Стражники-карты — на этот раз двойки трефы — молча пропустили их внутрь.       Внутри дворец был ещё прекраснее, чем снаружи. Огромные помещения могли вместить в себя человек сто, не меньше. На некоторых стенах были выложены узоры из драгоценных камней, витражи пропускали лучи солнца, показывая свои прекрасные картины, а по карнизу шла позолота, в которой отражались все, кто шёл по холлу. Повсюду висели большие люстры и стояли канделябры, и их свет заставлял дворец словно бы сверкать изнутри.       Наполненный картами-слугами, украшенный всевозможными флагами и гирляндами из живых цветов, замок являл собой суетное зрелище: во дворце проходило торжество. У пробегавшего мимо слуги — единица бубен — путешественники спросили, что происходит. Оказалось, в Стране Чудес произошло знаменательное событие: родился первенец Герцогини, давней подруги Королевы! Разумеется, всё королевство радовалось и праздновало.       Стоило Элис и Льюису спросить об этом, как они оказались в центре внимания. Слуги окружили их, мельтеша своими яркими красно-чёрными числами, принялись подобострастно кланяться и без конца повторять, как они рады их видеть. Ребята стояли и озирались, немного неловко улыбаясь. Вдруг с лестницы раздался визгливый голос Королевы: — Кто там? Кто пришёл?! — Ваше Величество, сэр Льюис и мисс Элис пожаловали на торжество! — обьявили слуги. — Да, Ваше Величество! Прибыли…! — Я с первого раза услышала! Голову с плеч! — воскликнула Королева, спускаясь.       Это была статная дама в самом рассвете сил (что это значило, Элис не совсем понимала, однако Льюис всегда говорил это так, что девочка уверилась: быть «в самом рассвете сил» — хорошо). Королева была одета в прекрасное красное платье с чёрным лифом, а её чёрные волосы были уложены в высокую причёску. Она всегда носила туфли на маленьком, но звонком каблуке, и потому звук её шагов был слышен везде. В руке Королева постоянно носила веер и иногда открывала его, чтобы обмахиваться в жару. Лицом она была красива, как и любая королева: белая кожа, высокий лоб, прекрасные чёрные глаза и аккуратный рот. Элис она казалась эталоном красоты.       Несмотря на платье в пол, Королева довольно проворно спустилась с лестницы. Оказавшись возле ребят, она придирчиво оглядела их и вдруг притянула Элис к себе, крепко обнимая. — Ах, крошка, я и не думала, что ты вновь придёшь! Тем более на такое торжество! — Королева погладила девочку по голове. — Как была дорога? — Дорога была очень хорошая, Ваше Величество, — вежливо, как её учил Льюис, ответила Элис. — Ах, я рада! — Королева отстранилась и немного критически посмотрела на них. — Но что это на вас обоих? — Мы не смогли найти наряд на торжество, Ваше Величество, — Льюис поклонился. — Прошу прощения. — Мои дорогие гости не будут на торжестве в обносках! Кхм… — Королева постучала маленьким каблучком по плиточному полу. — Ступайте к моему портному, пусть он оденет вас! Тебе, крошка Элис, просто необходимо красивое платье! Непременно красное, в пол! — Благодарим вас, Ваше Величество, — Льюис опять поклонился и обратился к Элис. — Сделайте книксен, леди, как мы с вами учились.       Элис с готовностью взяла подол своего простого серого платья и постаралась сделать самый изящный книксен, на какой она только была способна. Её старые башмаки застряли в плиточном полу, точно он стал настоящим болотом, и девочка неминуемо упала бы, если бы Льюис не подхватил её.       Дворец исчез. Вокруг была только их знакомая полянка и самый обычный лес. Элис огляделась по сторонам и шмыгнула носиком, готовясь заплакать. Мальчик аккуратно прижал её к себе. — Ну, что такое, малышка? — он ласково провёл рукой по её голове. — Страны Чудес больше нет! Мы так и не побывали на торжестве у Королевы! — воскликнула Элис с обидой. — И я не смогла сделать книксен! — В следующий раз обязательно получится, — заверил её Льюис. — А Страна Чудес всегда рядом. — Сейчас её нет! Она существует, только когда ты рассказываешь о ней! — Элис утёрла носик тыльной стороной ладони. — Не-а! — улыбнулся Льюис. — И я тебе сейчас это докажу! — Докажешь? — Элис сразу же забыла про свою обиду и устроилась рядом с мальчиком.       Её платье опять немного помялось, однако никто из них не обратил на это внимания. Глаза Льюиса загорелись, как бывало всегда, когда он хотел показать ей что-то удивительное. Элис завораживал этот блеск, и ей хотелось видеть только такой у Льюиса. Хотелось, чтобы он улыбался и смеялся рядом с ней.       Мальчик схватил бумагу и ручку, которые положил рядом с собой на время рассказа, и принялся что-то писать. Элис с любопытством заглянула в листок. — Ты ведь знаешь о понятии «мнимая единица»? — возбуждённо воскликнул Льюис. — Ага. И что? — Смотри! Мы знаем, что мнимая единица равна квадратному корню из минус единицы. Если мы возведём это число в квадрат, то мы получим… — Минус единицу? — Умничка! А теперь вообрази: минус единица — это наш мир. А единица — это мир Страны Чудес. И сейчас я докажу тебе, что они равны!       Элис с сомнением посмотрела на Льюиса. Это было глупо. Все знали, что минус единица не может быть равна единице (если только по модулю). Точно так же они оба знали, что Страна Чудес не может быть равна этому миру, без магии и волшебства, без странностей. Скучному миру. — Ты мне не веришь! — усмехнулся Льюис. — Тогда смотри.       Он принялся писать на листочке самые простые вычисления, которые Элис прекрасно понимала. — Возводим мнимую единицу в квадрат и получаем минус единицу. Но что такое по сути «возвести в квадрат»? Это умножить число на само себя! Когда мы умножаем два корня, мы можем соединить их. А при умножении отрицательного числа на отрицательное минус исчезает. И получается, что под корнем осталась единица. А корень из единицы — это… — Единица! — воскликнула Элис с удивлением. — И вправду! Получилось, что единица равна минус единице! — Да! — радостно рассмеялся Льюис. — Это я тебе хотел показать сегодня, когда звал сюда!       Элис тоже подхватила его смех. Это ведь просто удивительно и поразительно! Если даже в математике — такой точной и сложной науке — можно доказать, что минус единица равна единице, значит, и их Страна Чудес может быть равна их миру, может существовать в нём! — Ах, Льюис! Ты такой умный! — Да что там! — отмахнулся мальчик. — Это очень…       Он внезапно вздрогнул и уставился в листок. Счастливый смех Элис оборвался и унёсся куда-то в сторону загадочного леса, где скрывалась Страна Чудес. Она немного испуганно посмотрела на мальчика, который схватил листок обеими руками и стал напряжённо смотреть в него. Его синие глаза заволокла странная пелена, и они сделались почти чёрными, как у самого страшного монстра.       Элис вздрогнула. Ей показалось, что дверь в Страну Чудес закрылась — со скрипом, медленно, как бы напоминая, что она может вернуться, но не сейчас. Девочка сжала в кулачке подол серого платья. — Чарльз? — Это не то! — прошипел мальчик совершенно изменившимся голосом. Более грубый и низкий, он пугал и пробирал девочку до костей. — Всё не то! Чёрт, это совершенно, блин, неправильно!       Элис глубоко вздохнула, сдерживая подступающие рыдания, и поднялась, самостоятельно отряхивая и поправляя платье. — Я пойду, Чарльз. Не буду тебе мешать. — Давай, иди, — раздражённо отозвался мальчик, даже не посмотрев на неё. — Блин, это совсем не так должно быть!       Под конец он аж рыкнул, и Элис, испуганно охнув, кинулась прочь, в темноту леса. Она бежала, и ей казалось, что позади неё тикают часики Времени, с которым она вот-вот поссорится. Но девочка не остановилась, пока не добежала до нужного ствола. Там она повернула и понеслась в сторону приюта, пока Время позади неё злобно ухмылялось, держа на ладони свои часы.       Однако Элис было всё равно. Она должна была убежать от кое-кого пострашнее — от Чарльза.

* * *

      День, когда Элис поссорилась со Временем, она помнила слишком хорошо. Порой ей хотелось поссориться и с памятью, чтобы забыть его навсегда, но память была слишком терпелива, и поссориться с ней не получалось. Она услужливо подкидывала Элис воспоминания о том дне — с каждым разом всё ярче и ярче, не понимая, что этим оказывает девочке медвежью услугу.       Элис была на заднем дворе. Она пыталась придумать уравнение, которое помогло бы ей нарисовать какую-нибудь картинку. Девочке нравилось рисовать и нравилась математика — вот она и пыталась совместить одно с другим. Льюис говорил, что когда-нибудь у неё непременно получится. У Чарльза она никогда ничего не спрашивала.       Дело не двигалось, и Элис, в конце концов устав, решительно села прямо на землю. Тут она услышала вдалеке какие-то голоса. Голоса были встревоженные, напуганные, и их тон совершенно не понравился Элис. Она поднялась, отряхнула платье, чтобы воспитатели не заметили, что она сидела в грязи, и не отругали её, и направилась к главному входу в приют.       Карты собрались там, закрывая обзор. Они ахали и охали, поминутно вскрикивали, но Элис ничего не понимала из их шума. Она попыталась было протиснуться с одной стороны, но пики стояли так плотно, что она не смогла даже заглянуть за них. Тогда Элис кинулась к червонным картам, однако и они стояли слишком близко друг к другу, и малышка не смогла протиснуться между ними.       Голоса становились всё тревожнее и тревожнее, и девочке начало казаться, что она упускает что-то важное. Сердечко забилось в груди, и Элис снова сделала отчаянную попытку проникнуть за плотную стену из одинаковых рубашек карт — воспитанников приюта. Однако в этот момент что-то схватило её сзади.       Обернувшись, она увидела одну из воспитательниц, которая принялась тащить её подальше от толпы. Женщина была серьёзна и даже немного строга, но её глаза покраснели, и сердце Элис забилось ещё тревожнее. — Пойдём, малышка, — на удивление мягко заговорила воспитательница. — Пойдём, крошка, я тебе конфету дам и чаю налью. Пойдём. — Но почему?! Что там произошло?! — Пойдём, детка, я тебе всё на кухне объясню. — Но я хочу сейчас! — воскликнула девочка, топнув ножкой и изо всех сил упираясь. — Что там случилось?!       Она вдруг увидела возле приюта Королеву. Дама сложила руки на груди и, заметив её взгляд, покачала головой. Её строгие глаза, обычно смотревшие на Элис снисходительно и немного нежно, явственно говорили: не спрашивай, только хуже будет.       Однако Элис не послушалась. Она резко вырвалась из хватки воспитательницы и, развернувшись, кинулась в толпу карт. Прорываясь сквозь рубашки, девочка искала хоть какой-то проблеск света, пытаясь понять, где конец её пути. Ей казалось, что она идёт сквозь густой лес, в котором время остановилось, и что она совершенно никуда не двигается, так и оставшись в часе дня.       Позади неё тикало Время. Тик-так. Тик-так. Оно говорило, что не стоит искушать судьбу, что лучше послушаться Королеву и вернуться к воспитательнице. Но своенравная девочка ответила, что сама может решать, что ей видеть, а что нет. И в момент, когда Элис увидела проблеск света в рубашках карт, она поссорилась со Временем.       Ничего не осталось. Совершенно ничего. Королева исчезла, карты взвились в воздух и улетели вверх. Время захлопнуло крышку часов и, гневно фыркнув, навеки оставило Элис в часе дня и пяти минутах. Девочка теперь была в жестокой реальности.       Она увидела Льюиса. Мальчик лежал на носилках: нёсшие его люди не смогли пройти дальше из-за толпы воспитанников, собравшихся посмотреть, что произошло. В окружении разговаривающих и размахивающих руками людей неподвижный Льюис напоминал большую восковую куклу. Его глаза были закрыты, а поза — расслаблена и спокойна. Казалось, он просто уснул. Если бы не кроваво-красная струйка из его виска, всё бы так и выглядело. Но кровь, текущая из головы, доказывала совершенно обратное.       Пошатываясь, Элис подошла к нему и упала на колени рядом с ним. Она протянула руку и коснулась его пальца, однако тут же отдернула свою ладонь. Рука Льюиса была холодной, как лёд. Нет, как что-то совершенно иное, потустороннее. Казалось, Элис коснулась призрака из детских страшилок.       Она слышала позади себя голоса воспитанников приюта, а потом та самая воспитательница, которая пыталась увести её, опустилась рядом с ней на колени и, обняв за плечи, объяснила, что Льюис отправился в лес в одиночку, хотя это было строго запрещено, и упал в овраг, не заметив его. Что ему не было больно и что теперь он на небесах и будет наблюдать за Элис, что он всегда будет рядом.       Элис не слушала, потому что знала: это неправда. Всё, что говорили взрослые и Чарльз, было неправдой. Только Льюис никогда не лгал ей. А он говорил, что если она или он однажды поссорятся со Временем, то ничего нельзя будет исправить. Время следует беречь и ценить, его следует тратить бережно, как самое дорогое, что есть на свете. И теперь Элис знала, что никогда не ценила его. Ей казалось, что их с Льюисом Время всегда будет с ними, что оно никогда не закончится.       Но вот они оба поссорились с ним. И теперь Льюиса рядом нет и никогда не будет — точно так же, как её мамы. Однако маму она практически не помнила, и ей было всё равно. А вот Льюиса она помнила. Каждую его сторону помнила — и Льюиса, и Чарльза. Было странно понимать, что с уходом одного ушёл и второй. Элис втайне всегда надеялась, что однажды Чарльз забудет вход в их Страну Чудес и тогда они останутся только с Льюисом и будут счастливы вместе. Но оказалось, что один не может существовать без второго. Дверь в Страну Чудес закрыли они оба.       Элис вдруг поняла, что резко выросла, словно откусила слишком много от волшебного пирога. Дверь в Страну Чудес закрылась и для неё, потому что стала слишком маленькой. А девочка теперь была несоразмерно большой и протиснуться в неё больше не могла. Если она сейчас заплачет, то затопит всех на свете.       Но Элис не заплакала. Она просто свернулась в клубок рядом с Льюисом и закричала.