Что с нами стало?

      – Алë? – Доносится смущенный звук с другого конца провода.       – Да, Здравствуй, я закончил с делами на родине и скоро приеду обратно в Японию. Где ты меня будешь ждать?       Чего? Всмысле "где"?       – В аэропорте конечно!       Кхм...чтож, теперь уже настала очередь Достоевского удивляться глупости собеседника.       – Нет-нет-нет, Коль, туда ты не поедешь. Ты видел цены на такси от токийского аэропорта до Йокогамы? Я тебя туда не пущу. Какой адрес нашей квартиры?       Вы правда думали, что Гоголь так просто отвяжется? Ха! Федя тоже так не думал. Но в душе все же теплилась надежда... Зря.       – Хе-е-ей! Федя! Федя! Дост-кун! Я тут! Пошли! Поехали! – Кричал и махал руками беловолосый прямо у входа в аэропорт.        Какой же... Хах, дурачок.       Нет, ну это же надо так кричать, что тебя будет слышно даже со второго этажа (с учетом того,что в аэропортах потолки в 2-3 раза выше, чем у сталинок), на котором уместился Достоевский, заняв приличный стеклянный столик на одного и разделяя его лишь с чашкой хорошего, крепкого кофе, заказанного в ближайшей кофейне.       Аэропорты, конечно, дерут не по-детски все деньги. Заведения расположились в самых удобных для купли-продажи местах. Это если еще не вспоминать "Дюти-фри", которые нисколечко не "free".       Вот только подумайте, у пассажиров забирают все напитки, воду не пронесешь, шампунь тот же самый - в ограниченном количестве. И при этом предоставляют услуги покупки тех же самых жидкостей. Только в раза три дороже.       Но это уже заморочки тех, кто полетит на самолет. Достоевский же свой перелет уже пережил, и ему ничего подобного уже не предстоит... Как минимум до ближайшей поездки вновь за границу.       Так чего же, тогда, Федя все еще сидит? Бери такси - и едь куда хочешь! Тебя ничего уже тут не держит!       На самом деле держит. Интерес. Вот сколько этот полоумный будет еще кричать? А если он горло разодрет? Не должен, но вы только представьте: это же так глупо, содрать голос, просто из-за повторяющегося собственного зова.       А знаете, что еще смешнее? В том, что это - Япония. Страна одиноких интровертов. Здесь люди настолько одиноки, что тут имеются столики на одного. За одним из которых Достоевский сейчас и сидит. Здесь люди (в большинстве саоем) бояться других таких же людей! Это один из самых тихих аэропортов (если не самых тихий), в который приехал Федор.       А теперь представьте среди всех этих тихих японцев, встречающих родных, одну белобрысую громкую голову, кричащую уже... Минуты четыре.       И это так весело. Это такой диссонанс, что просто от этой глупости невозможно не улыбаться.              А вот знаете, не так уж и угнетает, в конечном итоге, это чувство собственной бесчеловечности. Ну, нет, не имеется ввиду отсутствие сочувствия к людям, нет. Он итак это знал.       Это же... Это даже не как если бы Федя узнал о том, что на самом деле другой расы. Это чуть ли не как если бы узнал о том, что был не человеком, а каким-нибудь гепардом или мышью. Хотя ближе, скорее, если бы Федя оказался каким-нибудь инопланетянином. Но жизнь на других планетах еще не доказана.       Но ангелы ведь, оказывается, существует. Так почему же пришельцев тогда быть не может? М-да... Все равно вряд ли. Просто как-то не верится.       Хотя если бы пришельцы и были - они уже давно бы захватили человечество. Их бы просто не заприметили. Или не обратили бы внимание.       Ведь, как часто вы верите людям, которые говорят, что видели нло? Только подумайте, если бы пришельцы смогли долететь до нашей планеты - то это значит, что они имеют мощные технологии. Потому нетрудно догадаться о том, что инопланетяне могли бы прятаться среди нас, если бы существовали.       И вот все часто оправдываются, мол "да их же будет легко вычислить, они же ничего не знают". Но это не так. Вы вообще видели ну... Людей? Они все разные, как говорится, " Черные, белые, красные", и они настолько отличны друг от друга, что никто бы в наше время даже не заметил бы подмены. Вы предположите просто, что он стал, ну.... Репером(?), или кем-нибудь еще.        Потому, теоретически, человечество вполне легко могли бы когда-нибудь завоевать. Они настолько одинаковы в своей индивидуальности, что хочется плакать. Это грустно и смешно. Люди такие глупые.       Есть и умные люди. Но умные они относительно людей своего времени, и это нормально. В ином случае не было бы прогресса.       Человек, изобревший колесо, относительно своих первобытных собратьев - гений. Хотя, судя по воспоминаниям, все же в восемнадцатом-девятнадцатом столетиях люди были образованней. Не в плане великие ученые, а скорее просто более мудрые и культурные.       Но у людей всегда есть слабость - они легко умирают. Потому у них не так много опыта, относительно Достоевского. Люди совсем недавно лишь научились доживать хотя бы до ста лет.        Но в этом их и сила. Люди стараются дожить, научиться жить как можно дольше, изобрести лекарство от всех болезней и стать бессмертными. Люди стараются выжать все самое полезное из своей жизни. Ведь она у них так скоротечна.       Хах, а также они называют себя "людьми". Это так странно, если задуматься. Именно в плане русского языка. Ведь, например, в польском есть слово «людына» - женщина. Но у нас есть слово «человек»       Может быть и да, слово «люди» - древнее, но не было бы актуальнее называть их «человеками». С филологической точки зрения - это ужасно и неправильно. А если с фолософической?       Как давно вы помогали другим людям? Не родственникам. Как часто вы обсуждаете за спиной? Как сильно вы любите людей? А человечество?       Согласитесь, слово "человечество" звучит более уважаемо, более важно, более глобально. Но не так близко, как слово "люди".       Люди - это одно отдельное слово, заключающее в себе любое количество человек. И в этом слове эти живые существа вместе, как будто бы склеены друг с другом, работая как отдельный организм, механизм. Друг с Другом. Они вместе. Они друзья, у них нет проблем в общении, у них нет чувства оскорбленности, и они не оскорбляют.       А как давно у вас был коллектив, который можно так назвать?       По сути, изначально коммунизм своим мировым пожаром и представлял собой изменение в понимании людей. Объединить их, сделать друг к другу добрее, сделать их слаженными, и чтобы они все с упорством работали на благо государства.       Они слова "сударь", "граф", "месье" заменили на слово "товарищ". Товарищ - это сокомандник, у вас есть нечто общее, вы вместе, у вас одно и тоже общее дело - сделать мир лучше. Чтобы вместо слов "я" и "они" прозвучало наконец "мы"       Но коммунизма не было никогда. Люди так и не смогли приблизиться к этой заветной мечте. Именно поэтому всегда будут продолжаться воины, странам все так же будут нужны армии и оружие. Люди все так же будут терять своих близких, люди все так же будут надеяться на лучшее. Но лучшего никогда не будет.       Только подумайте, страны создают армии чтобы защищаться от других стран. Вражеских стран. Просто потому что не могут довериться соседним государствам.       Сейчас лишь около 20-ти стран не имеют вооруженных сил, но это с учетом того, что эти страны крошечные и, чаще всего, находятся на островах, или рядом с более защищенными странами, такими как США. Целых 20 стран… из 193 других на всей планете Земля. Печально это.       История человечества впринципе печальна. А все потому что каждым человеком движет страх. И это самое неприятное.       Вы даже не поверите, как много войн произошло лишь из-за страха. Конечно, вы можете опровергнуть, например вы точно знаете о Второй мировой войне, о причинах, о фашизме и тому подобном. Но случаи войн из-за чьего-то превосходства реже, чем из-за страха. Хотя нет, это тоже связано со страхом.       Доказать, что ваша раса важнее всех иных. Доказать, что раса лучше. Избавиться от конкурентов.       Избавиться от конкурентов. Подкидывают допинг, ставят подножку, подставляют обычно более сильных игроков. Опять-таки из-за страха.       А все же есть у людей между собой схожесть. Страх. Животрепещущий страх относительно всех вокруг. Людей. Животных. Роботов. Кого угодно. Чего угодно. А самое главное - смерти.       И вот мы опять пришли к теме смерти и продолжительности жизни человека. М-да…       Ни на одно живое существо смерть так сильно не влияет, как на человека. Интересно, а почему так?       Собаки - преданные животные, и когда они находят своего хозяина мертвым и осознают его смерть - они просто сворачиваются калачиком, так же постепенно умирая. Но все собаки разные. Все зависит от породы и воспитания. Некоторые собаки от голода могут загрызть мертвое тело.       Лебеди после смерти своей второй половины оканчивают свою жизнь самоубийством. Хах, а потом узналось, что эти животные - ни капли не однолюбы и такого бреда не делают.        Потому у животных к смерти либо смирение, либо… опять-таки смирение. Лишь люди хотят изменить естесственный порядок вещей.       Только подумайте, каких-то жалких 2 века назад люди доживали лишь до 50 своих лет.        Для Достоевского 2 века - это и в правду мало. Это как, если перевести на человеческие мерки - 26-ти летнего уже состоявшегося взрослого сравнить с 3-х годовалой крохой.        Конечно, 26 лет - не так уж и много. Но если сравнивать с прожитым (или не прожитым, как назвать эту эфемерное состояние жизни после смерти?) святого Филиппа, то Федя - еще мальчик.        Хах, но это тоже неплохо, с учетом того, что совсем недавно он и в правду был лишь вредным мальчишкой. С наличием детства в это время гораздо проще влиться в окружение… Если бы только Достоевский не был по своей натуре больше интровертом, нежели амбивертом.        А ведь раньше до 26 еле-еле доживали. Замуж выдавали еще в 12, просто чтобы успеть зачать новое поколение. Хотя даже сейчас в странах средней Азии, цыгане, рано выдают девочек замуж. Слишком рано.       Но это уже связано с религией. Религия - невероятно страшная штука, захватывающая человеческий мозг и душу. Но это слишком огромная тема для какой-нибудь отдельной докладной, диплома и тому подобного. Кстати из-за религии тоже убивали.       Хах, только-только началась тема о долгой продолжительности жизни… но Вселенная стремиться к порядку.        Люди расплодились на планете не хуже кроликов. И эти же люди хотят жить вечно. По идее с такой многочисленностью люди должны жить столько же, сколько и бабочки-однодневки.       Но их базовые функции организма не изменить уже. Но могут видоизмениться химические реакции в теле. Влюбленность, стресс, опустошение - и это лишь примеры.        Потому в нашем мире есть так много способов умереть. Войны, эпидемии, голод и жажда, потеря крови, заражение крови, и самое простое - суицид. Человеческая жизнь невероятно хрупкая, висит лишь на желании. И страхе самосохранения опять-таки.       А страхов есть невероятное количество. Вот у Гоголя точно нет страха перед публикой. Он зовет Достоевского уже почти семь минут. И пока Федя летал в облаках, Коля не переставал кричать ни на минуту. Какая глупость. Николай смешон. Но это и не плохо.       И зачем он сейчас это делает? Одному лишь Богу известно. Да и то, навряд ли.       Все же хорошо, должно быть, жить Николаем Гоголем. Несмотря на всю эту игру, все те слова, он все еще остается верен своему делу, не забывает о главной задаче. Он как-никак исполнитель. У Достоевского же с этим возникают частые сложности.       Нелегко не летать в облаках, когда даже изначально ты был ангелом. Как будто абсолютно все настроено против твоей работоспособности. Как бы иронично это не звучило - именно по этой причине Федор Достоевский такой трудоголик.       О! Судя по всему Николай, все же, наконец заметил место пребывания новоприбывшего. Это было бы несложно увидеть тем у кого есть... Глаза. Хах, он решил видоизменить стратегию, начиная махать руками и подпрыгивать на месте. На это Федя лишь устало вздыхает. До чего же его жизнь докатилась...       До чего же он докатился? Самостоятельно приехал, упорно ждал, искал, а по итогу - Объект его поисков находился прямо над его головой, лишь с интересом поглядывая за его потугами найти, теперь уже сожителя, попивая при этом из беленькой фарфоровой чашечки. Тьфу, да чтоб ты там подавился, неблагодарный.       Неприятно это. Серьезно, их разделяет лишь один этаж, эскалатор не так далеко. Но все равно неприятно. Он ведь его видел. И ничего не предпринял в ответ, ожидая момента, когда Коля и сам заметит. А как долго бы Гоголь еще не замечал? Это очень обидно - не зря же все-таки Коля его звал. Его заметили - цель выполнена, но кто бы знал, что Достоевский решил сойти с плана очевидного, просто проигрорировав?       Тяжелый вздох срывается с его губ. Коля вновь забыл о том, каким Федя может быть энергетическим вампиром. Он интересный, да, и ведет себя по-английски. Но из "английского" он знает только чопорность и уход, потому не с чем сравнивать.       Ну то есть в буквальном смысле "уход". Уходить, сбегать - Федя очень любит побеги. Может поэтому он свою организацию и назвал так, как назвал.       Но все же его следует уже оттуда вытащить. Как нашкодившего ребенка или котенка, который все никак не хочет слезать с дерева. Ну что же.        Он это устроит.       Не меняя поведения, Коля засовывает руку поглубже в шинель. И тут его голову посетил вопрос. А что же такого с этой шинелью сделать?       Шинель - почти что безграничный инструмент, важно лишь то, как им пользуются. К Феде можно... телепортироваться, Можно засунуть ананас в жопу или банан в ухо. Так что же еще с ним можно сделать? Пальцы энергично стучат по чужому столу на втором этаже, что привлекает его внимание.       Пальцы продолжают тарабанить по столу, шагая указательным и средним по всему периметру круглого столика. Щершавого и неприятного, если от этого стола Коля получит занозу - это будет исключительно на совести Достоевского. У самого же Федора чуть приподнятая бровь - единственный признак удивления. Как и обычно.       Повернув голову, в Колю впиваются своим взглядом аметистовых глаз. Губы расплываются в улыбке. Колю резко затягивает в шинель. Но так же резко и прекращается. Теперь улыбается уже Достоевский. Ехидно ему. И машет рукой. Николаевой рукой прямо из портала.       Черт, ну не дали наиграться, это печально. Но и двинуть рукой Федя тоже не позволяет, ни туда, ни обратно. И это заставляет нервничать. Все потуги вернуть на место свою руку прерываются с чужой крепкой хваткой на запястье. И это начинает пугать       Достоевский продолжает все так же улыбаться, наблюдая за всеми безрезультатными попытками и ничего не меняя ни в своей хватке, ни в мимике, ни в чем.        Коля чувствует, как на лбу выступают капли холодного пота. Очевидно выступают с каким-нибудь стендапом, ведь все это больше похоже на шутку, чем на жестокую реальность. Его этим хватом просто выбили из колеи, и еще не факт, что вставят обратно. Это первый раз, когда ему не дают сразу же вернуть руку на место! А если портал захлопнется - то рука... Отвалится, отделиться. А уж чего-чего, а с протезами Коля всю оставшуюся жизнь ходить не хочет. Киберпанк - это, конечно, круто, но Коля в этом участвовать не хочет и не собирается. Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Что можно сделать в данной ситуации? Гоголь вновь тянет руку. Она все еще ему не поддается. Другой же рукой он накрывает себя шинелью, оказываясь уже не одной рукой у стола Достоевского. В мгновение ока Коля оказывается напротив своего захватчика. И он неособо-то выглядел удивленным.       — Я надеялся, ты прибудешь пораньше. — Отпустил он его руку, возобновляя свое чаепитие. Или как правильно это назвать? Это же кофе. "Кофепитие"? — Чемодан стоит вот там.       Федя указал пальцем под стол на небольной лимонно-желтый чемодан. Предмет выглядит потрепанно, где-то затертый, особенно на пластиковой ручке на металлических брусьях? Трубах? На одной из этих "ножек" ручки все еще висит номер. Всегде было интересно, номер чего они помещают на чемоданы? Багажа? Рейса? Хозяина багажа? Когда-нибудь эта тайна откроется.       — Получается, ты можешь и всем своим телом помещаться в шинель... Как надолго? Может ли твое тело находиться сразу в нескольких порталах? Ты можешь использовать порталы на предметах... А на других людях, кроме тебя? Можешь ли ты, например, перебраться через океан на одних своих порталах?       — Эмм... — Замялся он. Все его желание ругаться и спорить прервали одним лишь вопросом. — Не знаю, не пробовал. Давай попробуем.       Бескомпромиссно Достоевского потянули за рукав за собой. Один из не самых заметных, но очень неудобных минусов длинных рукавов - ими можно зацепиться, если длина большая - их можно завязать в узел, а еще за рукава очень удобно таскать в ненужном тебе направлении.       Потому Федя успел отреагировать лишь на уже совершенное. Теперь уже его собственная рука оказалась в шинели.       Им обуяло странное пугающее чувство. Не за что ухватиться, рука в абсолютном вакууме. Не чувствуешь ничего, абсолютное состояние азана. Хотя необычайно страшно. Становится необычайно холодно, по коже бегают мурашки. В аэропорту тепло, в шинели никак, а на этой демаркационной линии между одеждой и реальным миром пробирает дрожь, постепенно распространяясь по всему телу.       — Т-ты что творишь? — Голос непреднамеренно дрогнул. С языка слетелись бессмысленные слова.       Это было так унизительно. Быть застигнутым врасплох - это унизительно. Он ненавидит неожиданности.       Достоевский - стратег. Это даже, по сути, теперь его основная профессия. Разгадывать чужие планы, идти на шаг вперед, загоняя аппонента в цугцванг, откуда нет выхода. Это была его страсть с детства.       Когда он испытал второе детство - он обожал в свое время разгадывать загадки подобного рода. Играл в шахматы, побеждал в "уголки" умельцев.       И его застали в расплох. По сути его обыграли в необговоренной заранее игре. Не предупредили о том, что можно сделать ходы в двух разных мерностях, сделать не один - а два хода одновременно. Правила не обговорены. И сейчас Достоевский в ловушке.       Ловушка - это не так страшно, как кажется. В конечном итоге всегда можно умереть, убив угрожающего. Достоевский попадался в них часто, заранее планируя оттуда побег.        Страшна не сама ловушка, а ее внезапность. Это стыдно. Это отвратительно. Это неизвестно. Достоевский всегда ненавидел неивестность. За столько столетий он познал многое, иногда даже кажется что все, но это не так. Все знать невозможно. Например знать, что и по какой причине подошло это.       Скорее всего на это повлияли чувства Николая, но почему? Достоевский сделал что-то не так? Или своим вопросом он подкупил Николая, став тем самым его лабораторной крысой для экспериментов с шинелью? В данной ситуации было столько вариантов ответов, что это пугало.       Это… это было странно. Удивительным был факт того, что Коля до сих пор не знал ограничений своей способности. Он столько лет с ней прожил, что этого времени было бы предостаточно. Но по итогу есть знание лишь того, что портал не может появляться дальше 10 метров…       – Мне тоже интересно. – В его глазах горела невиданная ранее Достоевскому уверенность. – Пошли со мной.       На деле это не было просьбой или приказом. Это была констатация факта «Ты пойдешь со мной». Здесь не было варианта сказать нет или, воспротивившись, послать Гоголя куда подальше.       Не дав ответить, Коля хватает его за руку, через шинель отправляя на первый этаж, буквально вышвиривая того во внутреннюю сторону плаща, как заблудшего котенка.       Гоголь появился вслед за ним с чужим лимонным чемоданом с биркой.       – Пошли, я тебе такое покажу! Там место такое потрясное, недалеко отсюда, я его увидел - так прихуел, ваще, там прикинь, жесть!…       Федя не особо-то и вслушивался, просто проглатывая каждое чужое вылетевшее слова, не имеющее смысла с самого начала. Это просто глупо - вникать в слова, особенно в слова-паразиты, которые через раз повторяются просто для усиления эмоциональной нагрузки. Какой, собственно, толк в эмоциональности в речи?       Вокруг люди ошарашенно таращатся в округе, наблюдая за беловолосым сумасшедшим в аэропорте, который махал руками и чей голос непроизвольно менялся с визгов до тихой человеческой речи, когда тот приобретал совесть и понимание окружения. Но это быстро возвращалось к исходному воспроизведению речи. Колесики чемодана стучали по плиточному полу аэропорта. В главном зале озвучивали расписание рейсов самолетов. А в голове звучало лишь одно:       – Пойдем со мной.– Не дав спросить, Коля заранее перебивает, указывая пальцем на чемодан. — Он пойдет с нами.       И куда он их приведет?