Маленькая вселенная для больших чувств

— Бля, больно же! — Крейг морщится, держась за рёбра. — Чёрт, да что с тобой не так? Кенни стоит напротив, чуть наклонив голову, его взгляд тяжёлый, прожигающий насквозь. — Почему ты не в колледже? — спрашивает он без эмоций, почти шёпотом. — Почему я нашёл тебя в обрыганном клубе по колено в крови? — парирует Крейг. Повисает тишина. — Я первый задал вопрос, — тихо произносит Кенни. — Ты, потом я. Лады? — Ты совсем не изменился… — вздыхает Крейг, плюхается обратно на кровать и тянет за собой Кенни. — Упрямый осёл. — О, так теперь я осёл? Ну, как говорится, с кем поведёшься… — Кенни пихает его в бок, и хохочет так, что даже хрюкает. Смех цепляется и за Крейга, пусть и неохотно. — Я отчислился, — вдруг резко выпаливает тот, и веселье вмиг испаряется. — Это оказалось полнейшим дерьмом. Всё. Эти люди, эта атмосфера… — он глотает ком, теребя рукав. — Меня поселили с какими-то задротами, представляешь? Я чувствовал себя… не знаю, как будто просто мимо проходил. — Ты издеваешься? И это всё? — Слушай, я ответил на твой ебучий вопрос, теперь твоя очередь! — Да ни хрена ты не ответил! — резко срывается Кенни, его пальцы впиваются в воротник Крейга. — Ты мне в уши нассал, и решил, что я поверю? Он дёргает его вперёд, в упор. Крейг только сжимает зубы, не отводит взгляда, и в следующую секунду отвечает тем же: резко хватает Кенни за ворот, вжимая его в себя почти лбом к лбу. — А ты, мать твою? — шипит он, голос дрожит от ярости. — Что ты творишь в этом клубе? Что это за херня, Кенни? Ты реально трахаешься за деньги? Как шлюха? — Нет, я редко трахаюсь с клиентами. И это звучит так спокойно, так непринуждённо и буднично, что Крейга почти тошнит. — Ладно. Тогда, видимо, с тобой делают то, что я видел прошлой ночью? — Ага, — пожимает плечами Кенни, — Меня били, резали, ломали кости… знаешь, мне однажды все кости переломали! Не, я конечно не считал, сколько точно, но ощущалось именно так, — он почему-то усмехается. — Сжигали, рубили, душили… — Я понял, — перебивает Крейг. Крейгу тошно. Не физически — хотя и физически тоже. Ему дурно от вида крови на коже Кенни, от синяков. Рвотные позывы одолевают, и Такер скрывается в ванной. Кенни следует за ним, наблюдая как тот скрючивается над унитазом. — Я делаю это ради Карен, — он идёт в душ, настраивая воду. — И получаю достаточно денег за свою боль, чтобы держать её сытой и довольной. Ты ведь знаешь, что остальным в семье плевать на то, чем она питается, во что одевается или в какие игрушки играет. Крейг стоял на коленях, полностью мокрый от пота и рвоты, его тело знобило, когда Кенни неторопливо включал душ. — Ты правда считаешь, что это нормально? — Крейг вытирает рот рукавом, смотря на спину Кенни. В голосе звучит не только отвращение, но и что-то похожее на боль. — Убиваешь себя ради бабок. И это ты называешь заботой о Карен? — Не учи меня жить, Такер, — он бросает короткий взгляд через плечо. — Я сам решаю, как мне жить. И ты не понимаешь. У меня есть только Карен, и я буду делать всё, что угодно, чтобы она не оказалась в таком же дерьме, в каком я вырос. Всё, что я делаю — я делаю для неё, — Ты не понимаешь, — продолжает Кенни, чуть повысив голос. — Тебе не нравится? Ну, ничего. Ты же не можешь остановить меня. Мы оба знаем, что я бессмертный. А ты… ты только наблюдаешь. Так всегда было. Крейг не знает, что ответить. Всё, что он чувствует, — это невидимая стена между ними, которую Кенни сам же и выстроил. Кенни всегда на расстоянии вытянутой руки, но ухватиться не сможешь. Не позволит. Кенни. Его Кенни. По собственной воле добивает своё тело и душу. — Рад вернуться домой? — голос Кенни доносится будто сквозь вату. Он уже стягивает с себя пропитанную потом и кровью Такеровскую куртку. Крейг появляется следом. Молча. Когда Кенни включает холодную воду, чьё-то горячее прикосновение ложится ему на плечи. Как только он так быстро успел раздеться? — А ты мне здесь нахера? — спрашивает он, не оборачиваясь. — Что за тупой вопрос? — Крейг хмурится. — Спинку намылю тебе, очевидно. Тот прыскает, пытаясь не рассмеяться, и протягивает мыло. Крейг принимает. Вспенивает. Проводит по костлявой спине — и тело Кенни подрагивает. — Смотри не кончи, — хмыкает Такер. Руки всё ещё скользят по телу. Он чувствует каждую кость, каждую впадину под пальцами. И всё, что может думать: он стал ещё тоньше. Почти прозрачный. Как хрупкая вещица, которую вот-вот сломаешь. Он тянет его за подбородок, чтобы посмотреть в глаза — и Кенни первый тянется к губам. И тут — голос. — Кенни! Ты дома? Они замирают. Потом резко отпрыгивают друг от друга. Кенни кидается к полотенцу. — Добро пожаловать, блять, домой, — шепчет Крейг, наблюдая за тем, как Кенни спешно натягивает на мокрое тело одежду.

***

— Привет, — Кенни мягко улыбается, как умеет только для Карен. Ну, иногда и для Такера. Но это редкость. — Как дела в школе? — Там какие-то дяди у дома, — она подбегает к нему, дергая за руку. — Какие ещё дяди? — нахмуривается Кенни. Крейг выходит из ванной. Смотрит на Карен, потом на Кенни. — Я разберусь. — Я пойду с тобой, — твёрдо заявляет Крейг. — Не обязательно. — Но я хочу. Вдруг с тобой что-то случится. — Со мной ничего не случится. Я же бессмертный, помнишь? Крейг замер. Он помнил. Помнил всё. И это ничего не меняло.

***

— Ты уверен, что хочешь идти один? — спросил он, глядя, как Кенни мнёт подол футболки. — Да не ссы, Такер. Со мной ничего не случится. Я же бессмертный. Он улыбнулся. Так легко и беззаботно. Крейг не улыбнулся. Он видел слишком много. Видел, как тот тонет в собственной крови. Как умирает. Раз за разом. Как потом открывает глаза, будто всё — лишь сон. Но боль-то — не сон. — Не ссы, — сказал тогда Кенни. Он шагнул в клуб, растворился в его звуках, а через час Крейг нашёл его. На полу. Побитого. С разбитым лицом. — Ну и что, бессмертный? — прошептал он, присев рядом. — Повеселился? Кенни усмехнулся. — Лучше некуда.

***

— Я с тобой, — Крейг встряхивает головой. Кенни лишь кивает. И шагает к двери. А Крейг идёт следом. Он не скажет вслух, но в этот раз, если всё пойдёт по пизде — он не отпустит. Кенни и Крейг, не проронив ни слова, выходят на улицу. Двое мужчин стоят у дома, обсуждая что-то между собой. Мужчины замечают их, и один из них, с короткой стрижкой, вытягивает руку, показывая жестом, чтобы те подошли ближе. — Нам нужно поговорить, — говорит он, голос грубый, с оттенком угрозы. Кенни не двигается с места, только на секунду останавливает взгляд на Крейге. — О чём? — Ты же понимаешь, что нам не понравилось, как ты себя ведёшь, — продолжает тот с короткой стрижкой, с каждым словом приближаясь. — Я тебя не понимаю, — отвечает он. — О чём ты? Крейг же чувствует, как его руки становятся холодными. Тот парень из клуба, которого он избил… — Луис Ейтц. Твой клиент, — вдруг говорит другой мужчина. — Его нашли мертвым, парень.