A Year and a Day/Год и Один День

             Драко совершенно не оценил интерьер этого… «Герти», в котором его мать якобы забронировала им столик. Это было довольно… низкопробное место. Все выглядело дешево, и запах еды определенно был не в его вкусе, пахло грязным жиром и немытым грилем. Но, несмотря на это, он решил, что может на время отложить мысли о самом ресторане в сторону, потому что испытывал огромное облегчение от того, что получил полную опеку над Скорпиусом. По крайней мере, на этот год.       Он не осознавал, насколько сильно это давило на него, пока судья не предоставил ему опекунство, в этот момент Драко показалось, что с его плеч свалился огромный груз, и наконец он мог вздохнуть полной грудью и расслабиться. Он мог только представить, что почувствует Скорпиус, когда получит от него письмо с сообщением о том, что он может остаться в Англии. Драко знал, что это беспокоило Скорпиуса, вероятно, больше, чем его самого. Поэтому он был так рад, что сможет сообщить ему, что он остается дома.       — О Мерлин, — услышав раздраженный тон матери, Драко обернулся на нее. — Я совсем забыла, что договорилась об обеде с Луной на сегодня! — она постучала себя по лбу, скривив разочарованную гримасу. — Вы, ребята, идите и воспользуйтесь моим бронированием, пока я схожу повидаться с Луной, — она одарила их ослепительной улыбкой.       Драко, прищурившись, посмотрел на нее.       — Мама, — это вышло отрывисто, но женщина одарила его невинным взглядом, который, как он точно знал, был фальшивым. Он не мог этого доказать, но знал, что так оно и было. У него было чувство, что она вынуждает его поужинать с Гермионой наедине, как и в прошлый раз.       — Что? — Нарцисса моргнула, глядя на него, прежде чем повернуться к Гермионе. — Мне ужасно жаль, Гермиона, дорогая. Обычно я довольно строго отслеживаю свое расписание, но стресс, должно быть, сказался на мне. Вам с Драко понравится обед, увидимся дома, — с этими словами она вышла из ресторана и затерялась в толпе.       Драко раздраженно вздохнул и потер лоб.       — Если ты не хочешь обедать со мной, то не обязан, — голос Гермионы был тихим. Драко медленно обернулся на нее. Она уставилась на него, выглядя слишком очаровательно смущенной. — Что?       Он пристально смотрел на нее еще несколько секунд и снова вздохнул.       — Обед с тобой — не проблема. Я просто чувствую, что моя мать снова поймала нас в ловушку, вот что, — он небрежным жестом обвел вокруг себя. — Кроме того, я бы никогда ни при каких обстоятельствах не выбрал это место, но из-за того, что у нее хватило наглости забронировать тут столик, я вынужден вести свою жену в дешевый ресторан, где пахнет так, что явно не стоит ничего заказывать, — он не смог сдержать усмешки. Драко не понимал о чем думала его мать, заказывая им столик в этом месте.       — Так дело в ресторане? — Гермиона посмотрела на него, казалось, с недоверием, и Драко резко кивнул. Он наблюдал, как она боролась с улыбкой, сжимая губы, будто это могло удержать уголки ее рта.       — Смейся надо мной сколько хочешь, но не жалуйся, если потом тебе будет плохо, Гермиона, — он закатил глаза и прижал руку к ее спине, чтобы провести внутрь, игнорируя то, как приятно ее имя ощущалось на языке.       — Гермиона? — она едва ли не пропищала, когда он подвел ее к дешевому на вид хостессу.       — Да. Я решил, что можно проявить вежливость после того, как доблестно ты защищала меня перед этим угрюмым судьей, — тихо пробормотал он, слегка наклонившись к ней. — Кроме того, твое имя не обжигает мой язык так, как я ожидал, — Гермиона рассмеялась, и Драко едва не возненавидел себя за то, что почувствовал себя на десять футов выше от того, что смог вызвать у нее такой теплый смех. Даже захудалый ресторан не мог испортить это ощущение.       — Добро пожаловать в «Герти», чем я могу вам помочь? — администратор лучезарно улыбнулась им, ее одежда была довольно старомодной, но Драко решил, что это просто часть эстетики заведения.       — Бронь на Малфоя, — протянул он и, заглянув в свою книгу, ведьма улыбнулась ему.       — Конечно, следуйте за мной! — она махнула рукой, а затем подхватила меню и повела их вглубь ресторана. Драко не мог определить, к какому стилю в декоре они стремились, оформляя это заведение, но красно-зеленые бархатные кресла были… это было уже чересчур. Особенно в комплекте со всем этим темным деревом. Он мог только предполагать, что они пытались создать романтическую атмосферу, но… им это не удалось. Он был не из тех, кто хорошо разбирается в дизайне, но, оглядываясь по сторонам, мог представить себе реакцию Пэнси на эту безвкусицу. — Присаживайтесь! Я прослежу, чтобы официантка скоро подошла, — ведьма положила меню на стол и достала свою волшебную палочку, зажигая свечи. Когда пламя выпустило маленькие светящиеся сердечки и лепестки цветов, Драко в ужасе уставился на них, это, возможно, было самое отвратительное зрелище, которое он когда-либо видел за всю свою жизнь.       У Гермионы вырвался смешок, пока она усаживалась на стул. Драко скорчил гримасу и вытащив свою палочку, произнес беззвучное заклинание, чтобы затушить свечи, но из пламени выскочило еще больше сердечек, порхающих, словно бабочки.       — Мерлин, — прошипел он, и схватив безвкусное сооружение из свечей, отодвинул его в дальний угол стола и поднял свой стул, чтобы сесть рядом с Гермионой.       — Ты же знаешь, что принято сидеть по разные стороны стола, — смеясь сказала она.       Он покачал головой и сел рядом.       — Я не буду сидеть напротив тебя с этой безвкусной штукой между нами. Ты не можешь меня заставить, — он ни за что не стал бы глазеть весь ужин на это безобразие, он планировал сидеть прямо рядом с ней и разговаривать без этого ужасного барьера между ними.       — Я думаю, они милые, — она снова захихикала, улыбаясь ему.       — Для какого-нибудь четверокурсника, может быть, — усмехнулся он, сморщив нос. Он не мог себе представить, чтобы кто-либо хоть с каким-то наличием вкуса мог наслаждаться этим. Воцарилось недолгое молчание, когда он протянул ей меню и взглянул на свое.       Драко слегка поморщился, не в силах ничего с собой поделать.       — У Пэнси случился бы нервный срыв, если бы кто-нибудь привел ее сюда, — Гермиона боролась со смехом, произнося это, и Драко подтолкнул ее плечом, наслаждаясь ее веселым хохотом, которое она так отчаянно пыталась заглушить.       — Я могу только представить, как бы она отреагировала, — Драко подавил собственную улыбку. — Вероятно, со слезами на глазах. Надо мне посоветовать это место Блейзу, как лучший ресторан для свидания с Пэнси, — на этих словах Гермиона все же расхохоталась, и Драко ухмыльнулся, чувствуя удовлетворение от того, что ему удалось ее развеселить.       — Ты ужасен. Прекрати, — она все еще хихикала, похлопывая его по руке, в ответ он лишь слегка пожал плечами, поудобнее устраиваясь в кресле, которое опасно скрипнуло под ним.       Он выпрямился и повернулся, в ужасе уставившись на спинку.       — Эта дешевая мебель действительно вот-вот может развалиться? — он взглянул на Гермиону, и она снова залилась смехом. Он никогда не допустит того, чтобы под ним сломался стул. Это было в высшей степени унизительно. Свечи выпустили купидона, который пустил в них с Гермионой золотую стрелу. — Это дом ужасов, — он практически побледнел, когда стрела растворилась в воздухе.       Гермиона сжала его руку, когда из нее начали вырываться хрипы от истерики, и схватилась за живот другой рукой.       — Прекрати! Тебе нужно остановиться! — выдохнула она. Драко наблюдал, как она пытается взять себя в руки. Ее глаза искрились весельем, когда она вытерла выступившие слезы, время от времени хихикая. — О, Боже, — она судорожно вздохнула, поджав губы, и подняла на него свой взгляд. Драко пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не выболтать ей, что при свете свечей она выглядела совершенно очаровательно. Сияние огня подчеркивало золотисто-каштановые оттенки в ее кудрях и отбрасывало розовый отблеск на кожу.       Он с трудом проглотил слова, которые застряли у него в горле, и вернулся к своему меню.       — Я отказываюсь здесь что-либо есть, — он закрыл его и решительно отложил в сторону. — Я предпочту «Странствующего Голубя» этому месту, — он шмыгнул носом, и Гермиона похлопала его по руке.       — Честно говоря, нам не обязательно оставаться тут, — она сказала это мягко, и он скорчил гримасу, взвешивая все за и против того, чтобы встать и уйти.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — вклинившийся в их беседу вопрос заставил его медленно повернуть голову и наткнуться на Уизела.       — Мы наслаждаемся… атмосферой, — Драко ленивым жестом обвел ужасный интерьер, когда свечи изрыгнули пышный букет роз. Казалось, чем дольше они горели, тем изощреннее становились чары, — очевидно, — он уставился на рыжую угрозу и его белокурую жену, которая метала кинжалы в Гермиону. — Есть ли причина, по которой ты решил появиться тут, как упырь, отбивая аппетит у людей, которые совершенно не хотят тебя видеть? — протянул он, и лицо Уизли начало темнеть.       — У тебя хватило наглости из всех мест прийти именно сюда, — прошипел он, щуря глаза.       Драко приподнял бровь.       — Рональд, мы тут пытаемся пообедать, — Гермиона произнесла это чопорно, но тем не менее довольно вежливо. Вежливее, чем, по мнению Драко, заслуживали эти двое.       — Ты же знаешь, Грейнджер, мы ходим в «Герти» каждую среду! — возмутилась Лаванда.       — Я не знаю интимных подробностей ваших отношений, Лаванда, да и не хочу знать, — Гермиона тяжело вздохнула, а женщина покраснела.       — Очевидно, ты просто дразнишь Рона, потому что еще не забыла его! — ведьма произнесла это шепотом, и Драко внезапно почувствовал восторг от такого поворота событий.       — И это говорит разлучница, — он перевел взгляд с одного на другую и ухмыльнулся, не в силах сдержаться: это был восхитительный поворот событий. — «Плуг»? Правда, Ласка? Кажется, ты был немного не в себе, выбирая место.       Лицо Уизли покраснело.       — Говорит гребаный Пожиратель смерти! — прорычал он, указывая пальцем в его сторону.       Драко медленно моргнул.       — Бывший Пожиратель Смерти. Можно было бы подумать, что к настоящему времени ты уже усвоил такую простую вещь, но с другой стороны, ты никогда не отличался умом, — Драко похлопал Гермиону по руке, когда она крепче сжала его локоть. — Моя драгоценная жена была самой умной среди вас, и теперь, когда Поттер, наконец, бросил тебя, ты знаешь, его интеллект тоже немного повысился. Я могу только предположить, что причина кроется в твоем отрицательном коэффициенте интеллекта, — он одарил его безмятежной улыбкой. Стоило все же оказаться здесь, чтобы увидеть пульсирующую вену на лбу этого придурка. Драко знал, что дразнит его, но если он не мог зацепить Ласку, то какой вообще был смысл в том, чтобы находиться в его присутствии? Ему нужно было как-то развлечься.       — Драгоценная жена? — Уизел издал тяжелый смешок. — Мы все знаем, что ты о ней думаешь, хорек! Это ложь! Все это — обман! — его голос повысился на несколько октав, и Драко почувствовал, что люди начали оборачиваться на них. Он довольно лениво откинулся на спинку кресла, моля богов, чтобы оно не развалилось сейчас под ним.       — О, продолжай, — он сделал довольно небрежный жест, и Уизли фыркнул. — Продолжай, Уизел. Ты произносил такие громкие слова, — Драко насмехался, подзадоривая его. Гермиона крепче схватила его руку, и он успокаивающе сжал ее в ответ, чтобы ослабить ее хватку. Он был уверен, что если бы на нем не было верхней одежды, ее ногти впились бы ему в кожу. О чем он совершенно не хотел думать, потому что это вызывало в его памяти образ ее ногтей, впивающихся ему в спину.       Драко стряхнул с себя горячие мысли, возвращаясь к разговору.       — Не могу поверить, что ты выбрала этого мудака, Миона! Очевидно же, что он использует тебя, и для него все это просто очередная издевка над тобой! Это издевательство! — Уизли явно пытался взывать к чувствам Гермионы, но Драко лишь закатил глаза и наклонился немного ближе к ней.       — Он сам выставляет себя посмешищем. Мне даже ничего не приходиться делать, — Драко ухмыльнулся Гермионе, и она поджала губы с легким раздражением, которое ясно говорило о том, что, по ее мнению, он не помогает ей в сложившейся ситуации.       — Заткнись на хрен, ты, гребаный Пожиратель Смерти! — Драко слегка поморщился, когда изо рта Ласки в прямом смысле полетела слюна.       — Бывший Пожиратель Смерти. Постарайся произносить это правильно, Проныра. Я знаю, что эта концепция, возможно, тебе не по зубам, но напряги свои крысиные мозги размером с горошину и разберись в этом уже наконец, это устарело, — его порадовало, что лицо Уизли покраснело еще больше, пока тот, казалось, пытался осмыслить сказанное. Драко был совершенно уверен, что если бы Ласка попытался напрячься еще сильнее, из его ушей повалил бы дым.       — Мы можем просто уйти? — на тихий вопрос Гермионы Драко издал страдальческий вздох, но отодвинул свое кресло от стола.       — Конечно, дорогая, — не было смысла тянуть, если его жена хотела покончить с этим, то значит и он тоже. Конечно, ему хотелось бы остаться и, возможно, довести Ласку до нервного тика, но если его жене это все надоело, то пора было уходить.       — Очнись же, Миона! Ему на тебя наплевать! — эти слова заставили Драко одарить волшебника убийственным взглядом. Недоумок не имел права ничего говорить о его чувствах к Гермионе.       — Ты не имеешь права комментировать мой брак, — прошипел ему Драко, вставая с места. — Особенно учитывая, с чего начинался твой, — он не смог удержаться от колкости, и затем повернулся к Гермионе. — Ну же, дорогая. Давай пойдем куда-нибудь в другое место. Атмосфера здесь и так была отвратительной и с каждой секундой становится все хуже, — он протянул руку, и она медленно вложила в нее свою, переводя взгляд с Уизли на него.       — Мы могли бы сходить в «Голубь», — она произнесла это тихо, подняв на Драко свои глаза.       На это предложение он коротко кивнул.       — Конечно, — Драко помог ей подняться со стула, при этом он позаботился о том, чтобы запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ее ладони, наслаждаясь подергиванием ее пальцев и слабым предупреждающим взглядом, который она бросила в его сторону. Его жена могла быть свирепой. Предупреждение в этих карих глазах читалось довольно ясно, но оно сводилось для Драко на нет, потому что он был заворожен тем, как в свете свечей они теперь казались ему почти янтарными. Гермиона словно пользовалась освещением, как сногсшибательным одеянием, ниспадающим на ее фигуру так, что у него каждый раз захватывало дух.       — Ты не можешь считать, что он лучше меня, что это лучше того, что было у нас, Миона! Он никогда не будет относиться к тебе должным образом! — эта нелепица заставила Драко фыркнуть. Он оторвал взгляд от своей жены и насмешливо улыбнулся рыжему. Похоже этот крысеныш действительно верил, что правильно обращался с Гермионой, это было просто смешно.       — Рональд! — выкрикнула Гермиона одновременно с Лавандой. — Ты женат на Лаванде. Не вспоминай о наших неудавшихся отношениях, в которых ты изменял мне, — прошипела она, и ее ладонь дернулась в руке Драко, что явно свидетельствовало о ее волнении.       — Он едва прикасается к тебе! — Уизел обвиняюще указал на Драко.       — Я прикасаюсь к своей жене… — он довольно дерзко ухмыльнулся и поднял руку Гермионы, нежно поцеловав тыльную сторону и поддерживая зрительный контакт с краснолицым придурком. — Довольно часто, — прикрыв веки и понизив голос, произнес он, растягивая слова и позволяя Уизли самостоятельно понять, на что он намекает. Драко был удивлен, что мужчина сразу же не рухнул на пол от того, каким красным стало его лицо и как быстро запульсировала вена у него на лбу.       — Это чертовски нелепо! — проревел он, но Драко закатил глаза.       — Какой драматизм, дорогая, — обратился он к Гермионе. — Давай пойдем в «Голубь» и оставим эти… неприятности позади, — Драко указал на пару, вложив в свой голос столько насмешки, сколько смог, прежде чем вывести Гермиону оттуда.       — Держу пари, ты едва выносишь ее. Уверен, ты смотришь на нее и испытываешь отвращение, — прошипел Уизли.       Драко остановился, все его тело напряглось от этих слов. Он наклонил голову, пристально глядя в пол, пытаясь взять себя в руки, чтобы не выхватить волшебную палочку и не заколдовать яйца этого ублюдка.       Наконец он издал резкий смешок.       — Отвали, Уизли, — он держал руки при себе, но ничего не мог поделать с арктическим льдом в своем голосе.       — Держу пари, ты с трудом переносишь мысль о том, чтобы целовать ее. Не говоря уже о том, чтобы трахать ее, — это заставило Драко еще больше напрячься, он медленно повернулся, его рука сжалась вокруг палочки. — Вот с кем ты сейчас, Миона. С мужчиной, который испытывает к тебе такое отвращение, что даже не может заставить себя поцеловать тебя.       У Драко возникло желание схватить Гермиону и доказать, что мерзавец неправ, но он постарался взять себя в руки и отбросить в сторону эти чувства, по-видимому гриффиндорская дерзость Поттера передалась и ему. Но вдруг эта мысль привела его в ступор.              Когда придет время, не предполагай сразу, что такие инстинкты — это удел гриффиндорских храбрецов. Это инстинкты хитрого дракона, защищающего свои сокровища, лети вместе с ними.              Слова Луны эхом отозвались в его голове.       — Рональд, достаточно! Ты ведешь себя по-хамски, — Гермиона бросила на него ядовитый взгляд.       — Посмотри на него! Он даже не может заставить себя прикоснуться к тебе, он, очевидно, думает, что с тобой что-то не так, и… — Драко перестал слушать эту тупую гребаную крысу, отпустил руку Гермионы и обхватил ее за шею, притягивая ближе. Она выглядела ошарашенной, но он не дал ей возможности опомниться, впившись в ее губы. Он обрушился на нее с тяжелым и властным поцелуем, словно пытался доказать глупому Уизелу и даже самому себе, что он стал другим человеком, что его жена достойна того, чтобы к ней прикасались и обнимали, и ее кровь не делает ее хуже. Что ему абсолютно наплевать на то, где она родилась.       Гермиона ахнула и Драко углубил поцелуй, притягивая ее ближе. Его рука обвилась вокруг ее талии, прижимая к себе, когда он впился в ее губы чуть сильнее. Ее руки потянулись вверх и ухватились за ворот его мантии.       А затем она ответила. Страстно и неистово. И сердце Драко заколотилось где-то в горле, а голова закружилась, когда совершенно другой голод захлестнул его тело.       Поцелуй с ней был подобен откровению, словно ему показали кусочек рая, который манил его сладкими касаниями, лаской, заставляющей дрожать от желания. Это желание проникало глубоко в его кости и крепко обволакивало тело, требуя еще одного, всего лишь одного поцелуя, чтобы потребовать еще один, а затем еще один…       Целовать Гермиону Грейнджер было все равно что осознавать, что и на земле можно найти рай, если хватит смелости отправиться на его поиски.       Драко был совершенно потерян, когда она выдохнула ему в губы, и он с упоением вдыхал ее в себя, пока не почувствовал головокружение, и тогда поцелуй стал менее яростным и голодным, а скорее чувственным и тягучим. Он смаковал ее вкус, Драко хотелось задержаться и запечатлеть в своей памяти ощущение ее губ на своих губах, ее языка, касающегося его. Он хотел, чтобы это мгновение длилось вечно, но также хотел, чтобы оно закончилось, чтобы он мог повторить все сначала, поцеловать ее снова и убедиться, что это реально.       Потому что она была восхитительна, в ней было прекрасно абсолютно все: гибкое тело под его руками, которое соблазнительно прижималось к нему, ее хрупкость, от которой у него перехватывало дыхание, ее пряный вкус на его языке, сладкое и горячее прикосновение ее губ к его губам; она была воздухом в его легких и пьянящим ароматом в его носу — теплым и неподдельным, мягким женственным, с оттенком цитрусовых и жженого сахара, которые теперь всегда будут напоминать ему об этом моменте.       Одним поцелуем Гермиона Грейнджер проникла ему под кожу, и Драко не был уверен, сможет ли он изгнать ее оттуда когда-нибудь… и захочет ли он этого вообще. Она была прямо там, бежала по его венам вместе с кровью. Эта мысль полностью дезориентировала его, и мир внезапно словно начал вращаться вокруг нее и ему было все равно на законы вселенной, по крайней мере, до тех пор, пока ее губы касались его, и она прижималась к нему.       Мгновение спустя он все же отстранился, ненавидя себя за то, что должен был это сделать. Он посмотрел на нее из-под прикрытых век, отмечая румянец на ее щеках, припухлость губ, которые стали чуть краснее, и ему захотелось поцеловать ее снова.       — У нас с моей дорогой женой все в порядке, — тихо произнес он, и не в силах удержать себя, наклонил голову, оставляя на ее губах целомудренный поцелуй. Он снова заставил себя оторваться от нее, его сердце бешено колотилось в груди. Гермиона открыла глаза, ее зрачки были расширены, и Драко с трудом сглотнул, обводя и приподнимая большим пальцем ее подбородок. — Все хорошо, — Драко заставил себя выпустить ее из своих объятий, но взял за руку, положив ее на сгиб своего локтя. — Пойдем, дорогая, — он наблюдал, как она медленно кивнула, и повел ее прочь от Уизли, осознавая, что ему совершенно не хочется видеть его реакцию, не тогда, когда эта потребность в ней пульсировала в его венах.       В глубине души Драко понимал, что, возможно, совершил ошибку, но он также пытался нащупать в глубине себя ответ: волнует ли его это вообще. Конечно, решить это было нелегко, когда цитрусовый и сладковатый вкус все еще оставался на его языке.