A Year and a Day/Год и Один День

       21 октября       Гермиона изо всех сил старалась утонуть в своем кресле и слиться с обивкой: взгляды, которые она ловила сегодня в свою сторону, были… что ж, они были до неприятного напряженными. Нарцисса настояла на том, чтобы выйти в город и отправиться в «Твиттерс и Тейлорс» для выбора платья на предстоящий благотворительный вечер, на который, как сказала ей свекровь, она обязательно должна была пойти вместе с Драко. При упоминании этого волшебника ее щеки вспыхнули румянцем, и ей захотелось провалиться под землю.       Он поцеловал ее.       Поцеловал. Ее.       В губы.       И ей это понравилось.       Хуже всего было то, что их ссора с Рональдом привлекла много внимания, что привело к.       — Что это? — услышав обвиняющий голос Пэнси и звук встряхиваемой газеты, Гермиона застонала и ее щеки вспыхнули. Когда она подняла глаза на ведьму, то столкнулась с довольно потрясающим колдо на первой странице «Пророка», где они с Драко слились в страстном поцелуе.       — Газета? — пискнула Гермиона и подавила желание спрятаться за своими буйными кудрями, когда Пэнси прищурилась, глядя на нее.       — Не прикидывайся дурочкой! — прошипела ведьма, тряся перед ней выпуском, вынуждая ее съежиться еще сильнее. Гермиона не хотела смотреть на снимок, он напоминал ей о том, как сильно ей понравился тот поцелуй. Она была удивлена, конечно, что это произвело на нее такой эффект, но что пугало еще больше, так это то, что довольно быстро она поняла, что напоминает себе какую-то изголодавшуюся по вниманию мужчины фанатку.       Это был лучший поцелуй, который когда-либо был у нее в жизни, а это означало, что он превзошел даже поцелуй с Виктором, который десятилетиями занимал первое место. Гермиона закрыла лицо руками, издав низкий горловой стон. Она ненавидела себя, потому что могла поклясться, что все еще чувствовала прикосновение его губ к своим и то, как приятно было прижиматься к его стройному, подтянутому телу, по которому она сохла последние несколько недель. Это было выше ее сил, и вялые попытки забыть, что это вообще произошло, проваливались каждый раз, когда Малфой попадал в поле ее зрения.       Но вот сам Драко оставался невозмутимым. Он сохранял некую дистанцию и уважительную отчужденность, что заставляло ее чувствовать себя еще хуже. Она ненавидела то, что это причиняло ей боль, ненавидела, что он был так невозмутим, в то время как она была чашей, полной страданий, и жертвой неуместных гормонов. Один поцелуй и ее переключатель либидо загорелся впервые за столько лет, и во всем был виноват этот блондинистый придурок, который поцеловал ее, чтобы оставить за собой последнее слово. Придурок, в которого она была безнадежно влюблена.       — Ты уже рассказала об этом своей рыжей? Держу пари, ты уже поговорила с ней! Я твоя лучшая подруга, Грейнджер, следовало сказать первой мне! — Пэнси, казалось, была оскорблена до глубины души, и Гермиона еще больше вжалась в кресло, застонав в ладони при напоминании о сове, которую она получила от Джинни. Маленький клочок бумаги, явно оторванный от использованного конверта, гласил:              Так держать, девочка!       Гермиона хотела умереть, когда записку принесли к завтраку, на котором она сидела напротив этого белобрысого ублюдка.       Но услышав нескрываемое раздражение в голосе Пэнси, она снова повернулась к ней.       — Я еще не разговаривала с Джинни, — ей удалось прохрипеть это, и Пэнси резко перевела на нее свой взгляд, ее глаза превратились в щелочки. — Клянусь своим сердцем. Она прислала мне записку, но это все.       — И все же я вынуждена была узнать об этом из гребаного «Пророка»! Где Рита называет тебя чрезмерно амбициозной и мстительной за то, что ты сделала это на глазах у Ласки! Я узнала это от Риты Скитер, Грейнджер! Риты! — Пэнси снова потрясла перед ней газетой, она казалась разъяренной, ее кроваво-красные ногти блестели на фоне страницы.       Гермиона тяжело застонала и опустила голову.       — Я не хочу об этом говорить, — она зарывала голову в песок, и она знала об этом, но ничего не могла с собой поделать. — Я хочу притвориться, что этого никогда не было, — ей хотелось притвориться, что она так же спокойна, как и Драко, потому что чертов ублюдок был совершенно невозмутим. Даже когда Нарцисса появилась этим утром в столовой с большим снимком на первой полосе «Пророка», Малфой продолжал есть свою яичницу, и ни один мускул на его лице не дрогнул, в то время как она едва не умирала по другую сторону стола.       — О, перестань дуться. Он не так уж плохо целуется, — Пэнси развернула газету к себе, чтобы получше рассмотреть снимок, и тихонько хмыкнула. — Знаешь, если бы не тот факт, что морда рыжей ласки на заднем плане переливается всевозможными восхитительными цветами, можно было бы подумать, что это маггловская картинка. Это очень глубокий поцелуй, — Пэнси казалась впечатленной. Гермиона застонала, снова закрыв лицо руками. — Если бы он целовал так меня, возможно, я не бросила бы его. По снимку можно сказать, что он не торопится отрываться от тебя, как будто правда хочет погрузиться внутрь.       — Пэнси! — Гермиона и так была подавлена, а сейчас ей хотелось оказаться в каком-нибудь другом измерении.       Ведьма издала немного зловещий смешок, сминая газету.       — Я всего лишь говорю. Похоже своим поцелуем он вышиб весь здравый смысл из твоей головы, — от этих слов Гермиона в замешательстве взглянула на Пэнси, ведьма со всей своей элегантностью оглянулась, и ухмылка тронула ее губы. — Полностью, — она оглядела ее с ног до головы. — Потому что сидишь здесь, вместо того, чтобы, как говорят магглы, позволить своему мужу отодрать тебя сзади.       — Пэнси! — в ужасе выкрикнула Гермиона, от стыда ей хотелось провалиться под землю, раствориться в воздухе и исчезнуть. Она была… это было… — мысли Гермионы путались, и она понятия не имела, как на это реагировать. Это было просто совершенно непристойно!       — Пэнси, пожалуйста, перестань мучить Гермиону. Она и так ужасно смущена, — спокойный голос Нарциссы был подобен маяку, к которому Гермионе хотелось прибиться. — Мне искренне жаль, Гермиона, дорогая. Если бы я знала, что в этом месте окажутся эти ужасные люди, я бы никогда не заказала там столик, — в ее голосе слышалось явное извинение, и Гермиона сумела оторваться взгляд от пола и поднять на нее свои глаза.       — Это не ваша вина, — прохрипела она, чувствуя, как горят ее щеки, шея и даже кончики ушей.       Голубые глаза Нарциссы были полны сочувствия, когда она почти по-матерински цокнула, подходя к ней, чтобы пригладить ее кудри.       — И все же. Я доверилась рекомендации ресторана, мне не следовало этого делать. Публиковать такой интимный момент на первой полосе — просто хамство со стороны редакции «Пророка», — Нарцисса снова цокнула языком и направилась к Пэнси, выхватила у нее газету, свернула в трубочку и легонько шлепнула ею ведьму. — Не унижай бедную Гермиону, иначе она больше никогда с нами никуда не выйдет, — Гермиона подавила желание показать девушке язык.       Пэнси фыркнула, закатывая глаза, и скрестила руки на груди.       — Она чересчур чувствительна. А теперь вставай, Грейнджер. Мне нужно подобрать ткань для твоего платья, — с этими словами Пэнси схватила Гермиону за запястье, поднимая ее на ноги.       — Ты будешь шить мне платье? — лицо Гермионы побледнело, когда Пэнси одарила ее злорадной ухмылкой.       — И ты будешь выглядеть в нем восхитительно, — она пропела это таким милым голосом, но волосы на затылке Гермионы встали дыбом, потому что это больше походило на угрозу.              

***

      — Нам нужно еще немного подогнать его, — отметила Нарцисса, сильнее натягивая ткань на живот Гермионы. Сама же она стояла как вкопанная, прикусив язык, чтобы не пожаловаться на то, что у нее уже сводит ногу.       Пэнси присела на корточки и подколола кусочек ткани.       — Вот так?       — Да, идеально. Подчеркивает ее прекрасный силуэт. Я подумала, что благотворительный вечер будет идеальным местом, чтобы показать, что Гермиона и Драко не ждут ребенка, и я знала, что ты отдашь должное ее красоте, — Нарцисса восторженно сложила руки вместе. Гермиона не особо понимала, как реагировать и что ответить на это, потому что у нее было такое чувство, будто ее осматривают, как кусок мяса в магазине, который нужно разрезать и завернуть в бумагу. — Мне нравится этот эффект накидки, которого ты добилась с помощью рукавов, — Нарцисса протянула руку и коснулась темно-зеленой ткани, которая свисала с плеч Гермионы и почти касалась пола.       — Я хотела выбрать классический силуэт со скромным вырезом спереди и элегантными рукавами-накидками, — Пэнси протянула руку и аккуратно расправила ткань, прикрывающую ключицы Гермионы. — Но с дерзким разрезом и открытой спиной сзади, — ведьма выглядела довольной собой, когда повернула Гермиону, чтобы показать Нарциссе спину. Гермиона не была уверена в том, удержится ли платье в таком виде, и не случится ли с ней какой-нибудь модный казус, но Пэнси шикнула на нее и потребовала верить в нее и не сомневаться в платье, поскольку на него будут наложены чары, чтобы держать все опасные вырезы на месте.       Она выпрямила ей спину и поправила кулон поверх ткани.       — Я хочу, чтобы ее украшения были заметны, и я знаю, что она носит кулон постоянно, — Пэнси слегка замурлыкала. — Как ты думаешь, мы могли бы подключить к нему другие детали, например, добавить пару слоев, чтобы получилось ожерелье? — она посмотрела на Нарциссу, которая с энтузиазмом кивала.       — Да, и несколько браслетов. Чтобы сбалансировать, — она выглядела довольной мыслью о том, что сможет подарить Гермионе очередные украшения. Гермиона же подавила стон, для Нарциссы не существовало такое понятие, как «слишком дорого».       — У нее не проколоты уши, так что ожерелье должно стать главным акцентом, — Пэнси поправила кольцо на цепочке, критически оглядев его.       — Я думаю, многослойное ожерелье средней длины подойдет, но мне кажется, этого недостаточно… — она замолчала, задумчиво оглядывая Гермиону в зеркале, стоя позади нее. — Здесь чего-то не хватает. Я просто не пойму чего, — пробормотала она, но через секунду у нее перехватило дыхание. — Хейли! — выкрикнула она внезапно, отчего Гермиона тихонько вздрогнула.       — Да, мисс Паркинсон? — знакомая ведьма-консультант появилась из ниоткуда. Она улыбнулась Гермионе, и оглядев ее, просияла. — Вы выглядите просто очаровательно! — она быстро подошла, внимательно разглядывая платье. — Мне нравятся плавные линии. Очень элегантно.       — Да, да, я знаю. Я творю настоящую магию здесь. Мне нужно, чтобы ты принесла мне самую новую коллекцию ожерелий на плечи с длинной цепочкой сзади, желательно золотых, в тон ее кольцу, — Пэнси нетерпеливо щелкнула пальцами.       — Сию минуту, мисс Паркинсон, — взволнованно произнесла Хейли и ушла выполнять просьбу, а Гермиона позволила себе хорошенько поморщиться.       — Пэнси, мне нужно присесть, — она посмотрела на подругу, надеясь хоть на какую-то форму милосердия.       Пэнси-мучительница покачала головой.       — Нет. Еще нет. Мы разберемся с украшениями, и тогда я позволю тебе отдохнуть, — она вытащила свою волшебную палочку и произнесла заклинание, от которого мышцы ног Гермионы расслабились, как будто их только что помассировали, и она не смогла сдержать вырвавшийся у нее стон облегчения. — Понравилось? — Гермиона быстро кивнула, а Пэнси самодовольно улыбнулась. — Я кое-что умею, — хмыкнула она.       Голубые глаза Нарциссы заблестели, когда Хейли вернулась с множеством манекенов, на каждом из которых красовались ожерелья разного дизайна, они ниспадали как на плечи, так и на шею. Некоторые были довольно большие, другие — более утонченные, завидев эту красоту, Пэнси восхищенно ахнула.       — Нарцисса, это будет весело! — она махнула рукой старшей ведьме, которая сама практически подпрыгивала на цыпочках.       — Она будет выглядеть сногсшибательно. Просто сногсшибательно! Драко не сможет держать себя в руках! — от этих слов лицо Гермионы вспыхнуло, она избегала смотреть на себя в зеркало, чтобы не убеждаться в том, насколько она красная.       Она не хотела думать о Драко, потому что все, что могло всплыть сейчас в ее памяти, — это горячее прикосновение его губ и то, как уверенно он обхватил ее за шею, как подушечки его пальцев слегка прошлись вдоль ее позвоночника, а большой палец приподнял ее подбородок, его горячие прикосновения и порочное скольжение его языка, от которого у нее перехватило дыхание, его твердое тело и обжигающая рука на ее спине.       Она закрыла глаза, пытаясь усилием воли отогнать эти образы. Ей нужно было оставаться бесстрастной. Ей должно быть все равно. Нужно было взять себя в руки, потому что если она этого не сделает, то не доживет до конца этого злополучного года. Малфой просто поставил точку в споре, Рональд бросил ему вызов, а Драко ответил. Это причиняло боль, конечно, было больно, что ее чувства, хоть и непреднамеренно, были задеты из-за злобы, но Гермиона знала, что ничего другого ей и не стоило ожидать. Она была не в его вкусе. Драко привык к нежным, утонченным, хорошеньким ведьмам вроде Астории, или даже Луны. Она видела ведьм, с которыми бывал Блейз, и знала, что взгляд Драко не раз останавливался на их изящной, почти холодной красоте. А она сама была простой, неряшливой, занудной Гермионой Грейнджер.       Она была не в его вкусе, и поэтому ожидать чего-то другого было просто глупо. Он поцеловал ее, потому что чувствовал, что должен это сделать. Это было больно, но она обязана с этим справиться.       Это был всего лишь поцелуй.       Он не имел значения.       Даже несмотря на то, что она все еще помнила острый вкус, который напоминал ей о слабоалкогольном напитке и неудачном выборе, что были на его языке.