Глава 79: В поисках Скорпиуса
25 февраля 2024 г., 07:00
13 июля
Драко чуть ли не трясло, они с командой находились на окраине города Сальвадор в Бразилии. Мангус, наконец, сломавшийся под давлением потери своего довольно выгодного контракта, рассказал аврорам МАКУСА, куда Астория забрала Скорпиуса. Как оказалось, имевшиеся у них уже сведения о том, что она отправилась с мальчиком в Южную Америку, были верны. Джона определил местоположение усадьбы, которую, по словам Мангуса, он купил для Астории, и подтвердил, что они были там.
У Драко так сильно сводило желудок, что он опасался, что его может стошнить в любой момент. Прошло почти двенадцать дней с тех пор, как Астория исчезла вместе со Скорпиусом, и сейчас его разделяли какие-то минуты от того, чтобы снова увидеть своего сына. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы устоять на месте и не побежать к открытым воротам усадьбы. После некоторого значительного давления со стороны Британского Министерства, за что стоит благодарить Гарри, который в свою очередь оказал влияние на Шеклболта, МАКУСА приложил больше усилий к поиску Скорпиуса, а также позволил некоторым британским аврорам произвести арест Астории, поскольку судья Биллитонс выписал достаточно повесток на ее имя. Драко было все равно на суд, он хотел задушить ее, полностью уничтожить ее, но все, о чем он заботился прямо сейчас, — это возвращение Скорпиуса. Мало что волновало его больше, чем это.
— Держитесь спокойно, босс, — Кернси легонько подтолкнул его локтем. — Они вытащат его, просто дайте им несколько минут.
Драко тихо выругался и начал расхаживать из стороны в сторону, не в силах стоять на месте. Было жарко и душно, он вспотел в своей льняной рубашке, которую купила ему его мать, дабы спасти от жары, но это не остановило ни льющийся пот, ни вызванный им зуд.
— Все будет хорошо. Она не станет слишком сильно сопротивляться, — Джим произнес это почти непринужденно, а Драко только покачал головой.
Они стояли в стороне от разворачивающегося магического рейда, а все, чего хотел он, — это помчаться внутрь и найти своего сына. Последние два дня вышли беспокойными, и Драко отчасти винил в своих расшатанных нервах то, что Гермиона не смогла подключиться в назначенное время на последний звонок по камину из-за своих исследований, а он не смог ее дождаться. Эти разговоры с ней помогали ему успокоиться, заземляли его. Без нее он чувствовал себя в подвешенном состоянии.
— Я вижу движение! — Бэк выкрикнул со своего насеста на одной из араукан, которые окружали огороженный стеной комплекс. Драко поднял глаза, и Нарцисса, стоящая рядом, протянула руку и успокаивающим жестом погладила его по спине. Он оценил ее поддержку, но это не остановило агонию внутри него. Ожог от Темной Метки будто распространялся по всему телу, сводя с ума.
Но тут он услышал голос, и его голова дернулась в ту сторону, сердце забилось где-то в горле. Он начал двигаться к большим открытым воротам, не дожидаясь разрешения авроров.
— Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! — Драко никогда раньше не слышал в голосе Скорпиуса столько злости или чтобы он выкрикивал подобные слова. Но это не имело значения, его мальчик был здесь. Скорпиус был в порядке, он был в порядке!
— Скорпиус! — прокричал он, бросаясь к воротам. Драко проигнорировал авроров, которые призывали его остановиться, и вскоре они все же схватили его, не давая подойти ближе. — Скорпиус! — его дыхание сбилось, а глаза горели. Он был так чертовски близок к нему.
— Пап? — это прозвучало так тихо и неуверенно, и напомнило Драко времена, когда еще будучи совсем маленьким, Скорпиус в страхе просыпался от кошмаров и звал его, нуждаясь в утешении. Этот голосок чуть не сломил Драко, но он все еще не видел своего мальчика.
— Скорпиус! Я здесь! Я прямо здесь! — он изо всех сил пытался прорваться сквозь строй авроров, оттесняющих его назад, но они не двигались с места. — Я прямо здесь! Пусти меня! — он боролся, толкая ближайшего аврора, в попытке прорваться вперед, когда Скорпиус выбежал из открытых ворот, отчаянно оглядываясь по сторонам.
— Папа! Папа! — его голос был пронзительным и почти безумным, а выглядел Скорпиус изможденным и затравленным, его серые глаза дико озирались по сторонам, а Драко же — заволокло слезами.
— Я здесь! Я прямо здесь! Дайте мне забрать моего мальчика! Пропустите меня! — Драко захрипел, и авроры позволили наконец ему протиснуться вперед, и он чуть не упал на колени, когда Скорпиус издал резкий вскрик облегчения. — Скорпиус! — Драко поспешно вытер глаза. — Скорпиус!
— Папа! — Скорпиус внезапно оказался рядом, бросаясь к нему.
Драко пошатнулся, когда мальчик врезался в него, и крепко прижал его к себе, в то время как руки Скорпиуса крепко обвились вокруг его шеи, а ноги вокруг торса.
— Мой мальчик! Мой мальчик, я здесь. Я прямо здесь, — он прохрипел это, чувствуя, что вот-вот разрыдается. Скорпиус заплакал так горько, он попытался заговорить, рассказать, что произошло, но слова выходили путаными и слезными, и Драко успокаивающим жестом просто обхватил его затылок, прижимая его лицо к своей шее. — Я здесь. Я здесь, мой мальчик. Я здесь, Скорпиус. Я держу тебя. Я держу тебя, — это было все, что он мог вымолвить, сбивчиво и нервно, испытывая на самом деле потребность расплакаться от наступившего облегчения. Но Скорпиусу нужен был его отец, и он должен был быть сильным ради него, он хотел позволить своему мальчику отпустить себя.
— Я здесь. Я держу тебя. Я здесь, — Драко начал расхаживать с ним из стороны в сторону, мягко нашептывая слова утешения, когда Скорпиус перешел от попыток заговорить к хриплым рыданиям ему в шею. — Я держу тебя. Я с тобой. Я здесь, — он прикрыл глаза и потер его спину. Скорпиус был тяжелым, уже слишком большим, чтобы носить его на руках, но даже сам дьявол не смог бы заставить его оторвать руки от сына. Его мальчик нуждался в его объятиях и утешении, и он сделал бы все возможное, чтобы успокоить его.
Драко целовал его в щеки, в висок, время от времени еще крепче сжимая его тело.
— Я держу тебя. Я с тобой, приятель. Я нашел тебя, я всегда тебя найду. Несмотря ни на что. Я здесь и всегда буду рядом, — в горле стоял огромный ком, Драко оглянулся на мать, она смотрела на него, прижав руки к лицу, в одной из них сжимая носовой платок. Она была на грани того, чтобы самой разрыдаться. Драко с трудом сглотнул и снова принялся расхаживать, успокаивая Скорпиуса, пока тот выплакивал всю боль. Он словно вернулся в то время, когда его мальчик был еще маленьким, он помнил, как укачивал его в детстве, и щемящее чувство от этого воспоминания заставляло его прижать к себе сына еще крепче.
— Отпустите меня! — раздался визгливый голос Астории, и челюсть Драко дернулась от этого звука. — Я не сделала ничего плохого! Я защищала его! — после этих слов Драко понадобились все его силы, чтобы продолжать расхаживать в обнимку со Скорпиусом.
Мальчик тут же напрягся и несколько раз судорожно вздохнул.
— Я ненавижу ее. Я ненавижу ее! — он прошептал это в шею отцу, Драко молча кивнул в ответ, Скорпиус издал еще один судорожный вздох, еще крепче обхватывая руками шею Драко.
— Я знаю, приятель. Я знаю, — он мог только представить, что Астория сделала с ним. Слова Гермионы о том, что она, скорее всего уничтожила Сокс, крутились у него в голове, как заезженная пластинка. — Я крепко держу тебя, — он делал это всегда и всегда будет.
Скорпиус еще несколько раз судорожно вдохнул, а затем шмыгнул носом.
— Я хочу вернуться домой. Я просто хочу вернуться домой.
Нарцисса встала рядом, нежно поглаживая его по спине.
— О, мое сердце. Мы отведем тебя домой. Я обещаю, мы отправимся туда, как только сможем, — она произнесла это тихо, вытирая ему щеки своим носовым платком. — Мы отправимся домой, и я попрошу Дипси приготовить тебе твои любимые блюда, и мы сможем делать все, что ты захочешь, хорошо, сердце мое, — она еле сдерживала слезы, и Драко посмотрел вверх, пытаясь сморгнуть свои собственные.
Скорпиус оторвался от его шеи, снова шмыгнул носом, и посмотрел на Драко своими заплаканными красными, опухшими глазами.
— Пап? — он прохрипел это, явно ожидая какого-то подтверждения от отца.
Драко кивнул, осторожно протянул руку и вытер немного влаги с его щек.
— Мы абсолютно точно сделаем это, приятель, нам просто нужно встретиться с судьей, как только мы вернемся в Англию, но совсем ненадолго, а потом мы сможем вернуться домой.
Подбородок Скорпиуса задрожал.
— Гермиона не сердится на меня? Я пропустил день своего возвращения и исследования Летуче-Мышиного сглаза, с которым обещал помочь, — его глаза наполнились слезами, он выглядел таким потерянным и с разбитым сердцем.
Драко снова обнял его.
— О, Мерлин, приятель! Она не сердится, она так беспокоится о тебе! Все, чего она хочет, — это чтобы ты снова вернулся домой. Это все, чего она хочет, — его голос дрогнул, когда Скорпиус кивнул и снова разрыдался. В нем боролись столько противоречивых чувств: гнев на Асторию, облегчение от того, что его мальчик теперь с ним, и опустошение из-за того, что он не смог защитить сына. — Мне так жаль, приятель, этого никогда не должно было случиться с тобой. Гермиона будет так рада тебя видеть.
Драко знал это. Она обожала Скорпиуса.
Он погладил его по волосам и почувствовал, как Скорпиус кивнул ему в шею.
— Мы готовы забрать ее, — к ним подошел один из британских авроров. — Будет лучше, если вы трое тоже присоединитесь к нам, чтобы мы могли использовать портключ всей группой, — услышав слова волшебника, Драко кивнул и взглянул в ту сторону, где Астория кричала во все горло, но, слава Мерлину, ее заглушили с помощью Силенцио.
— Мы можем это сделать, но держите ее подальше от меня и моего сына, — он изо всех сил старался говорить ровно и спокойно, но его голос все равно дрожал от гнева. Ему хотелось сказать так много слов, но он прикусил язык. — Просто… — он резко закрыл рот, сдерживая рвущуюся из него ярость. — Держите ее подальше, — он повернулся обратно к матери, держась боком к Астории, так, чтобы Скорпиус тоже не мог ее увидеть.
Он не мог дождаться, когда они уже покончат со все этим, а потом вернутся домой. Это было все, чего он хотел.
***
Драко не отпускал Скорпиуса до тех пор, пока они не подошли к порталу. Франц, Кернси, Бэк, Джим и Джона заверили его, что уладят остальные вопросы и пожелали им всего наилучшего. Драко горячо поблагодарил их всех, он не мог подобрать подходящих слов, чтобы выразить, как много значила для него их помощь. Да, он платил им за это, но они вложили все свои силы в то, чтобы помочь ему воссоединиться со Скорпиусом, они объединились в настоящую команду ради него. И лишь вернувшись на родную землю, Драко смог вздохнуть с облегчением. Он был измучен, но когда Скорпиус прислонился к нему, он снова поднял сына, не обращая внимания на то, что его спина уже немного протестовала, потому что он знал, что Скорпиус нуждался в нем. Как только они оказались в Министерстве, авроры отвели Асторию к себе на допрос, а к ним подошла довольно милая ведьма, желая поговорить с мальчиком о том, что произошло. Ведьма объяснила, что работает адвокатом по делам детей и что ей было бы полезно побеседовать с ребенком о произошедших событиях, дабы быть в курсе дел и иметь возможность выступить в качестве буфера, если Скорпиус почувствует, что не может самостоятельно говорить в присутствии Астории. Но Скорпиус сопротивлялся этому, сильно, но не то чтобы Драко был удивлен. Он всегда замолкал, когда случалось что-то неприятное для него, он не любил говорить о плохом. Потребовалось почти полчаса, прежде чем женщине удалось разговорить ребенка. В результате чего Драко пришел в еще большую ярость. Как выяснилось Астория опоила не только его мать, но и сына, мальчик почти ничего не помнил о том, как они передвигались, лишь то, как его заперли в спальне, и как Астория велела ему молчать. Он слушал, как Скорпиус, рыдая, рассказывал им, как она сожгла лисенка прямо у него на глазах, после того, как он попытался отправить весточку отцу. Он слушал рассказ Скорпиуса о том, как Астория кричала на него из-за того, что он продолжал проситься домой, как она чуть ли не терроризировала его за то, что он осмелился возражать ей, за то, что хотел вернуться. Драко затрясло от ярости, когда сын упомянул, как она несколько раз встряхнула его, выкрикивая, что его отец никогда его не любил, и чтобы он смирился с этим и перестал вести себя, как избалованный мальчишка. И как, в конце концов, она просто заперла его в комнате, приставив к нему слугу-сквиба, чтобы ни один из ее эльфов, не смог бы снять чары со Скорпиуса, если бы тот попросил. Она боялась, что собственные эльфы могут ослушаться ее приказа, и это практически полностью раскрывало, какой личностью она являлась. Потому как домашние эльфы даже в эти дни, имея больше прав, крайне редко шли против своих хозяев. Только если с ними обращались жестоко. Слушая все, через что прошел Скорпиус, утешая его в самые трудные моменты, Драко не мог успокоить пылающий уголек ярости, который разгорелся в его груди еще сильнее. Он хотел уничтожить Асторию. Он хотел, чтобы она умерла, и если бы Скорпиус не сидел, прижавшись к нему так близко, он пошел бы за ней и зарыл бы на шесть футов под землю. Однако сейчас они уже стояли снаружи кабинета судьи Биллитонса, ожидая, когда их позовут внутрь. Драко изо всех сил старался не смотреть в ту сторону, где между двумя аврорами стояла Астория, ее спина была прямой, и вся фигура — напряженной. Ему приходилось избегать взглядов в ее сторону, потому что его подрагивающие пальцы в конце концов, могли сжаться вокруг палочки и выпустить проклятие в ее сторону. — Пожалуйста, пройдите в кабинет достопочтенного судьи Биллитонса, — позвал их судебный пристав, и Драко с Нарциссой шагнули вперед. В кабинете было намного уютнее, чем в зале суда, комната была обита темными деревянными панелями, хорошо сочетаясь с темно-зеленой мебелью. Биллитонс сидел за большим деревянным столом и наблюдал за ними с довольно отсутствующим выражением лица. — Ваша Честь, могу я усадить Скорпиуса на… — судья резко кивнул, и Драко подвел Скорпиуса к одному из ближайших стульев, шепнув матери, чтобы она держалась поближе к нему, что Нарцисса и сделала, взяв ребенка за руку. Драко устроился сбоку от стула, сцепив руки перед собой. — Ваша честь… — взглянув все же на Асторию, Драко сделал глубокий вдох и сжал челюсть. — Могу я передать вам свою палочку на время этой встречи? — он встретился взглядом с судьей, и губы пожилого волшебника дрогнули. — Нет, лорд Малфой. Но вы можете передать ее судебному приставу, — он махнул рукой, и пристав шагнул вперед. Драко коротко кивнул ему, протягивая свою палочку. Во время этой встречи ей было лучше находиться за пределами его досягаемости. — Можно мне взять стул? Я весь день была на ногах, — недовольно спросила Астория. — И в этих наручниках абсолютно нет необходимости, Ваша Честь, — она подняла руки, демонстрируя оковы. Драко прикусил язык так сильно, что было удивительно, как у него не пошла кровь. — Шесть, мисс Гринграсс, — ровным голосом произнес Биллитонс, поднимая стопку пергаментов. Астория выглядела озадаченной. — Простите? — Я отправил вам шесть повесток за последние одиннадцать дней, мисс Гринграсс. Вы проигнорировал их все. Каждую, — судья бросил три разных пергамента на свой стол. Астория слегка стушевалась. — Я прошу прощения… — О, время извинений давно прошло, мисс Гринграсс. Или мне следует называть вас заключенная ноль-три-четыре-девять-семь? — Биллитонс схватил еще одну пачку. — Незаконное лишение свободы несовершеннолетнего, незаконное опаивание зельем несогласной стороны, нарушение судебного соглашения, перемещение несовершеннолетнего через магические границы без надлежащих документов, мне продолжать? — он аккуратно отложил повестки, уставившись на нее довольно ледяным взглядом, Драко был рад, что тот был направлен не на него. — Он мой сын… — Да, это так, но вы пришли к нашему соглашению в здравом уме. Вы согласились на определенные условия, мисс Гринграсс, а затем нарушили их и еще немало законов в придачу, — судья говорил жестко. Драко быстро взглянул на Скорпиуса, тот молча держал Нарциссу за руку, костяшки его пальцев почти побелели. — Мисс Юджиния, что вы смогли узнать у юного Скорпиуса? — Биллитонс жестом подозвал защитницу по делам детей. Ведьма, подойдя ближе, разгладила свою юбку и поправила прическу. Астория тихо вздохнула: — Можно мне взять стул? — Нет, — судья даже не взглянул на нее и снова обратился к адвокату. — Пожалуйста, сообщите нам о том, что вы узнали. — Я очень подробно побеседовала с ребенком, мальчик был сильно потрясен всей ситуацией, однако самая большая травма, которую я здесь вижу, — это уничтожение чего-то, что он называет Сокс, вестника-компаньона, как мне сказали. Для него оказалось крайне травмирующим, что его мать уничтожила это существо прямо у него на глазах. — Что это за вестник-компаньон? — Биллитонс перевел свой пристальный взгляд на Драко, отчего тот невольно выпрямился. — По сути, это домашний питомец, Ваша Честь. У Скорпиуса этот зверек был больше года, он получил его на свой день рождения в прошлом году от моей жены. — Это был дурацкий клочок бумаги! — выпалила Астория, и Драко потребовалось все его силы, чтобы не обернуться к ней. Он хотел уничтожить ее. — Это был мой друг! — воскликнул Скорпиус, вставая со стула, тяжело дыша и свирепо глядя на Асторию. — Сокс был моим другом, а ты убила его! Гермиона подарила его мне! Он был моим подарком на день рождения, а ты сожгла его! — его глаза остекленели от слез, и у Драко защемило в груди. — Он был лучшим маленьким другом, который только мог быть, а ты превратила его в пепел! — мальчика трясло, и Драко потянулся к нему, желая утешить. — Это гребаный клочок бумаги, Скорпиус. Я тебе это уже говорила! — Астория издала звук отвращения. — Мерлин, эта грязнокровная сука только и делала, что забивала тебе голову всякими глупостями! Драко вздрогнул и развернулся к ней, тыча в нее пальцем. — Держи свой мерзкий рот подальше от моей жены! — Не смей так говорить о Гермионе! — прокричал Скорпиус одновременно с ним. — Гермиона учит меня стольким вещам… — Маггловским камням и прочему глупому дерьму, — усмехнулась она. — Это был кусок гребаной бумаги. Она привязала тебя к неодушевленному предмету и чертовым камням! Драко тяжело дышал, он не мог поверить в то, что она говорит, не мог поверить, что судья позволяет ей это. Лицо Скорпиуса исказилось в гневе. — Они окаменелости! Я же говорил тебе, что это окаменелости! Это древние животные… — Это маггловская дрянь! А ты — чистокровный волшебник, и тебе нужно начать вести себя соответственно! — Астория почти выкрикнула это. — Я знала, что должна была забрать тебя отсюда, еще когда ты начал писать мне о своей «подруге» с грязной кровью. Мой сын не будет дружить со всяким отребьем! — Вы собираетесь что-нибудь предпринять? — Драко ткнул пальцем в сторону Астории, глядя при этом на судью. Тот в свою очередь поднял руку и молча продолжал наблюдать за происходящим. — Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Я больше никогда не хочу тебя видеть! Я ненавижу тебя! — выкрикнул мальчик, его лицо покраснело, а глаза превратились в узкие щелочки. — Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! — Драко разорвало на части, когда он услышал это, услышал столько муки в голосе своего ребенка. Он знал, что Скорпиус не шутил, всеми фибрами своего тринадцатилетнего существа он верил в эти слова. Лицо Астории тоже покраснело, а глаза сузились. — А я жалею, что не сделала аборт, когда у меня был такой шанс! Я жалею, что вообще родила тебя! Ты такой же, как твой мерзкий отец! От этих слов у Драко отвисла челюсть. — Ты, мать твою, издеваешься надо мной? — проревел он, и Астория бросила на него леденящий кровь взгляд, в то время как Скорпиус продолжал кричать, что ненавидит ее. — На данный момент этого вполне достаточно, кто-нибудь, пожалуйста, может вывести юного Скорпиуса из комнаты? — Биллитонс произнес это ровным голосом, и Драко повернулся, чтобы помочь сыну, но его мать и мисс Юджиния уже осторожно подняли Скорпиуса, который теперь почти рыдал, прижавшись к Нарциссе, и вывели его из комнаты. — Это все твоя вина, — прошипела Астория, и Драко резко обернулся. — Ты мерзкая сука! — не выдержав уже, выплюнул он. — Это твой сын! Сын! Как ты смеешь так с ним разговаривать! Он же ребенок! — Скорпиус был его малышом, всегда останется таким для него, и ему было чертовски больно слышать, как Астория отзывается о нем. — Какого хрена ты такая? Что с тобой не так? — Драко сердито взмахнул рукой, сдерживаясь, чтобы не протянуть ее и не придушить Асторию, — Потому что я хочу, чтобы ты был чертовски несчастен! Я хочу, чтобы ты был таким же несчастным, какой была я каждый гребаный год, пока мы были женаты! Я хотела, чтобы ты почувствовал то же, что и я, а потом эта грязнокровная сука взяла и все испортила! — Асторию уже трясло от злости. — Она сделала тебя таким отвратительно счастливым! — она почти рычала. — Этого, блядь, невозможно было вынести! Поэтому я сделала то, что должна была, и те двенадцать дней, что Скорпиус был у меня, были лучшими днями в моей жизни, потому что я знала, что ты пытаешься найти его, сходишь с ума, паникуешь и наконец стал абсолютно несчастным! — она бросилась к нему, ее руки были похожи на клешни, но авроры оттащили ее назад. — Ты это заслужил! Ты заслужил это за то, что, женившись на мне, разрушил мою жизнь! Я никогда не хотела выходить за тебя замуж! Гребаный неудавшийся Пожиратель Смерти! Я не хотела, чтобы ты прикасался ко мне! Меня тошнило от тебя! — это был всего лишь визг сумасшедшей, и Драко изо всех сил старался не поддаваться ее провокациям, радуясь, что Скорпиус этого уже не слышит. — Итак, ты выбрала путь трусливой стервы и пошла за моим сыном, — Драко покачал головой, отвращение смешалось с гневом. — Да, именно так я и сделала, это единственное, что мне от него было нужно, потому что эта сука окончательно погубила его, как ты погубил меня, — она плюнула в него, но промахнулась. — Но я смеюсь последней, потому что она развелась с тобой, так что ты снова будешь чертовски несчастен и просто знай, что независимо от того, что со мной случится, я буду наслаждаться этим! — ее самодовольство раздражало. Драко просто уставился на нее, не поверив ни единому ее гадкому слову. — Состояние моего брака тебя не касается, Астория, — он медленно и тщательно выговаривал каждое слово. — Но я могу сказать тебе вот что: мы с Гермионой будем женаты еще долгое время, и все эти прожитые годы мы будем счастливы. И каждый раз, когда я буду чувствовать себя счастливым, я буду вспоминать твои слова, и это сделает мое счастье намного слаще, зная, что ты будешь в той конуре, в которую тебе удастся забраться, и будешь воспламеняться от того, что, несмотря на все твои попытки, мы счастливы, — Драко склонил голову набок, пока она боролась с аврорами и бросала на него полные ненависти взгляды. — Мы будем счастливы, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Эта мысль привела его в восторг. — Ну, что ж… сильные слова, лорд Малфой, — отозвался Биллитонс. — Давайте теперь посмотрим что у нас имеется: массовые оскорбления в адрес героини войны и ребенка, использование ребенка в качестве инструмента мести его отцу, отчуждение от родителя, эмоциональное насилие и убийство домашнего питомца на глазах у собственного ребенка, не меньше… Астория беззвучно зарычала: — Это всего лишь гребаный кусок… — … признание перед своим ребенком в том, что вы хотели покончить с ним еще до его рождения, и что вы сожалеете о том, что он родился, — Биллитонс прервал ее. — Позволить вам вырыть себе могилу самостоятельно было все же удачной идеей с моей стороны, даже если для этого, юному Скорпиусу, к моему сожалению, пришлось услышать все ваши мерзкие слова, — судья оглядел ее, и Драко с трудом сглотнул, когда волшебник слегка улыбнулся. — Настоящим ваши права на Скорпиуса Малфоя аннулируются. Вы не будете иметь на него никаких прав ни сейчас, ни когда-либо в будущем, — на этих словах Драко почувствовал, что его тело вот-вот поведет в сторону, было огромным облегчением услышать, что ему больше никогда не придется иметь дело с Асторией, не будет больше этой угрозы, которая долгое время нависала над ним и Скорпиусом. — Вы не можете этого сделать! Должен быть кто-то, кто готов взять на себя родительскую ответственность за ребенка, а он сейчас в разводе! — самодовольно выкрикнула Астория, указывая в сторону Драко. Биллитонс зашелестел какими-то бумагами. — Не нужно беспокоиться об этом, — он посмотрел на Драко. — Я уверен, что развод, который был оформлен десятого числа, был всего лишь технической ошибкой, которая связана с брачным контрактом. Не так ли, лорд Малфой? Я уверен, что у вас с вашей женой Гермионой не было абсолютно никаких намерений разводиться, верно? — судья наклонил голову, его пристальный взгляд стал еще более пронзительным, и, несмотря на то, что известие о разводе с Гермионой, нанесло Драко сильнейший удар, прямо в солнечное сплетение, он быстро кивнул. — Вот мы и решили. Я знаю, что леди Малфой была бы более чем готова взять на себя роль второго родителя для юного Скорпиуса. Итак, заключенная ноль-три-четыре-девять-семь, у вас слушание на третьем уровне. Убирайтесь из моего кабинета. Все свободны, — Биллитонс отвернулся от них. Драко проигнорировал то, как визжала и отбивалась Астория, когда ее выводили из комнаты. Несколько мгновений он еще стоял неподвижно и старался выровнять дыхание. Взглянув на свои руки, мужчина увидел, что отметины, которые символизировали их клятвы, действительно исчезли. — Я правда разведен? — спросил он тихо. Биллитонс поднял голову и внимательно посмотрел на него. — Судя по потрясению на вашем лице, могу предположить, что для вас это действительно стало новостью, но да, постановление о разводе было подано десятого числа. Однако, как я уже сказал, должно быть, просто была допущена какая-то техническая ошибка, которую вы с женой исправите в самое ближайшее время, верно? — взгляд, который он бросил на него, не подразумевал несогласия. — Так скоро, как только сможем, — закивал Драко. И он верил в это. Они развелись, но ненадолго, потому что он отказывался так просто отпускать Гермиону. Ему просто нужно объяснить ей, что это не было сделано намеренно, а для этого он должен сначала выяснить, что вообще произошло. — Хорошо, теперь вы можете идти. Возьмите свою палочку у судебного пристава и отведите юного Скорпиуса домой. Прямо сейчас ему нужно утешение, ласка и стабильность, — судья вернулся к своим бумагам. — Да, Ваша Честь, — Драко развернулся, его сердце колотилось, когда он подошел к судебному приставу, который, не говоря ни слова, протянул ему волшебную палочку. Выйдя из кабинета, он увидел, как его мать наклонилась над Скорпиусом, вытирая его щеки своим носовым платком. — Мама, — Драко позвал ее, убирая палочку, неистовая энергия наполняла его. — Пожалуйста, отведи Скорпиуса домой. — А ты куда? — Скорпиус выглядел удивленным и расстроенным, но Драко заставил себя улыбнулся ему. — Я должен пойти поговорить с мистером Фигвиггинсом, а потом найти Гермиону, — произнеся это осторожно, он протянул руку и провел тыльной стороной пальцев по щекам сына. — В последнее время она много занималась исследованиями, — это, казалось, немного смягчило его напряжение, Скорпиус кивнул, подняв на него свои глаза, а Драко улыбнулся ему чуть шире. — Как смотришь на то, чтобы пока пойти домой с бабушкой, может быть, принять ванну, привести себя в порядок, и к этому времени я как раз вернусь домой? — Скорпиус изучал его лицо, он выглядел почти несчастным, но все же кивнул. Драко, быстро обняв его, наклонился и поцеловал в макушку. Выпрямившись, он посмотрел на свою мать. Нарцисса подошла ближе и обняла его. — Что происходит? — вопрос был задан тихим шепотом на ухо, и Драко в ответ прижал ее к себе. — Мы с Гермионой разведены, и мне нужно выяснить, как это произошло, а затем найти ее и объяснить, что это была ошибка, — он сказал это достаточно тихо, чтобы Скорпиус не услышал, и почувствовал, как напряглась его мать. — Вы двое идите вперед, я поговорю с Фигвиггинсом, а потом приведу домой Гермиону, — он ободряюще улыбнулся Скорпиусу. Нарцисса резко кивнула и взяла Скорпиуса за руку. — Пойдем, сердце мое. Эльфы будут так рады тебя видеть! — Драко наблюдал, как она повела мальчика к каминам. Как только они скрылись, его лицо стало суровее. Ему нужно было выяснить, что, черт возьми, случилось с его браком.
