Красота в глазах смотрящего

1

      По выражению Элаюры, когда Кольд волнуется, то «готовит на весь Альмейз». Руви кажется, что это не совсем верно. Дело не в количестве, а в подспудном желании отвлечься, занять чем-то лапы. Если блюдо или напиток будет сложным, хватит и его.       Как сейчас. Ной всего-то просил «сбацать на всех что-нибудь успокаивающее», а меж тем она насчитала уже десятка два ингредиентов.       Возможно, знай она местную кухню чуть получше, присоединилась бы. Просто чтобы не ощущать прожигающих шерсть взглядов.       — Ты… точно в порядке? — с несвойственной деликатностью-не-деликатностью интересуется Меркури.       Руви стискивает зубы до скрипа, наблюдая, как летают над емкостью, что-то добавляя и помешивая, мускулистые лапы Кольда.       Только бы не сорваться. Если она тут все разнесет, никто ей спасибо не скажет.       — Да, — выплевывает она, пряча под живот предательски пылающий гнилостно-алым хвост. Ну почему всем так интересно ее воскрешение?!       Кольд завершает махинации с напитком и разливает его по чашкам. Руви тянет носом, отвлекаясь на сложный травяной-пряный запах.       — Тогда объясни нам, — Мерк одновременно увещевает и приказывает, — что это такое было. В пещере Авалгадо.       Она со всей силы впивается когтями в гладкие стенки чашки, как будто это может ее спасти. Воздух вокруг потрескивает, и грядущий разговор не предвещает ничего хорошего.

2

      За спорами о решении задачи они не замечают, как доходят до жилого корпуса. Лишь на пороге чужой комнаты Рэй тушуется:       — Может… дообсудим перед следующим занятием?       — Все нужные мысли к тому времени уже сдует. Заходи давай, — нетерпеливо отмахивается серо-белый кастрианец. — И объясни нормально, почему ты вообще решаешь это энергетически! Система же незамкнутая!       — Посчитать потери несложно, если знать, что куда уходит…       — Кир, я заварю маайт. Вам двоим надо? — интересуется вторая кастрианка, видимо, его сестра.       — Не откажусь, — кивает он.       — Не подеритесь только, пока я буду занята, — она смешливо поблескивает глазами. — Летун, ты как к най’ерре относишься?       Рэй чувствует, как полыхают от стыда кончики пальцев:       — Я… даже не вполне понимаю, о чем ты говоришь.       — Значит, сейчас поймешь, — улыбается, но не усмехается кастрианка.       Они с Киром продолжают спорить до хрипоты, но все это время Рэй краем глаза наблюдает — как курятся пахучим паром сложной формы сосуды, как кастрианка измельчает в них странный вытянутый плод и как умело процеживает полученную смесь.       Кир, по хохолок в теоретических выкладках, машинально благодарит и отхлебывает из чашки. Рэй украдкой проводит над своей портативным сканером, убеждаясь в безвредности напитка конкретно для себя.       От понимающего взгляда кастрианки, на удивление, не хочется вновь залиться краской.

3

      — Что ты там варганишь? — мрачно спрашивает Алекс, узнавая и не узнавая составляющие рецепта, которые в свете факела раскладывает на полу землянки Стив. Семена, которые они не могут посадить и вырастить из-за бродячего образа жизни, завалявшиеся невесть с каких времен какао-бобы, несколько засушенных цветков, стебелек сахарного тростника…       — Чай. Ну, или не чай, не знаю, — он разводит руками.       Алекс прорывает:       — Нам жрать нечего, если ты не заметил! Какой, к криперам, чай?!       — Бодрящий, — Стив невозмутим, как каменная стена, которой они перегородили вход от монстров. — Мы должны дойти до деревни по координатам за один день, больше просто не протянем — не отобьемся. А ты уже сейчас не можешь бежать.       Он складывает ингредиенты в миску, чтобы растолочь и залить набранной перед самым закатом водой.       — Просто поверь мне, это бодрит и немного заглушает чувство голода. Я в юности только так и спасался, если заносило слишком далеко от дома. Все, сейчас пару часов настоится, и будет готово.       …«Чай» до ужаса горький, несмотря на тростник. Но он если не бодрит, — возможно, это заслуга под утро пробравшегося в землянку холода, — то заглушает сосущую пустоту в животе, позволяя вновь перейти на бег.