Безусловно интересен.

— Тебя не просили вмешиваться, — Эндрю был зол и несколько разочарован, скрывать этого он не пытался, да и смысла не было. Рене понимала, почему он так реагирует, она могла нарушить сделку. Стоило ей только немного оступиться, и всё могло бы закончиться по-другому — намного хуже. — Я обещала, что защищу их, когда ты будешь не в состоянии. Я бы сделала всё, чтобы они не пострадали. — Рене замолчала лишь на пару секунд, после чего добавила. — Я не могла позволить Нилу пойти одному. Они заключили сделку три года назад, когда обоим было по тринадцать. Общаться или хоть как-то контактировать они не планировали, да и не хотели. Все эти человеческие связи, чувства и ярлыки никогда не доводят до хорошего. Принесённые окружающими раны и ссадины всё ещё кровоточили и периодически напоминали о себе, а у Эндрю даже не было времени, чтобы восстановится. Так, игнорируя друг друга добрую половину учебного года, их поставили в пару для работы на уроке. В тот момент, ещё пока что, у Натали из рукава показался кончик ножа, на этом всё и началось, так как не заметить спасительный для них обоих кусочек металла было невозможно. Совсем скоро парочка таких же ножей оказались у Эндрю под повязками, которые немного позже стали чуть ли не частью его. Именно Эндрю стал тем, кто сподвиг Рене поменять имя, помог встать на ноги, напомнил о том, что людей в этом мире слишком много, чтобы всех спасти, но уже на этот момент их взаимоотношения были далеко не забавы ради. Отдавая одно, они желали получать что-то взамен. Рене учила его обращаться с ножами, новым трюкам, позициям и мелочам. Эндрю — беспорядочному, грязному стилю боя и неожиданным манёврам. В один момент они смогли найти сильные стороны друг друга и более того, смогли довериться. Рене стала первой, кто увидел чувственную сторону Эндрю. Дрейк поджигал его кожу, мучал огнём, кожа слезала пластами, руки были покрыты глубокими ожогами, которые не переставали болеть. Даже его собственная причуда могла быть как его спасением, так и его страхом. Дрейк развивал чужую способность, проверял, как долго Эндрю сможет воссоздавать лёд, прежде чем полностью выдохнется. Тогда, превращаясь в ничтожную и неподвижную куклу, тело становилось для Дрейка ещё желаннее. Разум, уже непонимающий, что происходит, в агонии пытался выбраться из рук жара, огня, тело горело в буквальном смысле. Ещё тогда Рене хотела рассказать всё матери, осветить настоящее лицо героя номер 2. Никто не знал, никто не видел. Никто, кроме неё, Эндрю, и молчавшей Кэсс, над головой которой в чужих глазах всё ещё горел нимб. Рене запретили даже заикаться об этом. — Никто, кроме тебя и Аарона, не пострадал, — Рене оттолкнули к стене, а сам Эндрю отошёл подальше к окну своей новой общажной комнаты, чтобы не видеть единственного человека, которому он по-настоящему доверял и который мог сильно ошибиться и навсегда потерять его доверие. Дом Ники был их общем убежищем, сам владелец дома сильно хотел увидеть своих холодных кузенов, которых он очень любил и это было взаимно, пусть об этом и было сложно догадаться. Но защита своих учеников стала для UA больше чем обязанностью, а скорее приоритетом. Рене лишь хотелось сказать, что она бы никогда не взяла их всех на эту миссию, если бы не была уверена в их и своих силах. Но в этих словах не было той силы, которой ей бы хотелось вложить.

***

Нил чувствовал себя очень странно. Почти всё вернулось на круги своя. Единственной проблемой были близнецы. Так уж вышло, что Эндрю почти избегает Нила и немного Рене, а Аарон — всех участников «спасательной операцией» кроме Кейтлин, с которой он, наоборот, стал проводить всё свободное время. Конечно, они всё ещё где-то рядом, но будто за неприступной стеной. Одноклассники заметили такое странное поведение, но, ссылаясь на шоковое состояние после похищения, просто пытаются поддержать в случае чего и не поднимать эту тему. Не сказать, конечно, что Эндрю это нужно, в конце концов, по его лицу сложно определить настоящие чувства и мысли. Сейчас Нил уже просто понимал его, больше в тот момент его беспокоил Аарон, а не само похищение. Тренировок стало больше. Оно и понятно, впереди их ждал экзамен на геройское временное удостоверение, которое позволяло использовать причуду в целях защиты на улицах города. Многим это казалось очень важным, но Нила почему-то не особо волновал весь экзамен. Возможно, потому, что каждый раз его взгляд возвращался к Эндрю, всегда тренирующегося в последнее время в одиночку, а не с Рене и Кевином, как это обычно бывает. Он стал выглядеть лучше. После переезда в общежитие Эндрю словно выдохнул, было ли это связано со Старателем, который теперь был на более менее безопасном расстоянии, или возможностью всегда быть рядом с ними, Нил не знал. Однако так же часто мог заметить, как ловил взаимные взгляды в свою сторону. В скором времени они должны были поговорить, странно было бы просто пустить всё на самотёк. Так и получилось. Это было за день до экзамена, и Нил просто хотел отоспаться, чтобы завтра не подвести ни Всемогущего, ни Ваймака, которые всё это время их подгоняли и подбадривали. А также отгоняли Кевина, который пытался всё время навязать свое мнение. Хотя стоило согласиться, что часто он был прав. Стоило ему положить пистолет под подушку от старых привычек очень сложно избавиться, как в дверь пару раз постучали. — Крыша, — донеслось по другую сторону, после чего послышались отдаляющиеся шаги. Эндрю. Нил даже не думал, когда на свою белую большую футболку набросил бесформенную оранжевую кофту и вышел за дверь, оставляя и телефон, и разобранную кровать. Он уже скрылся за поворотом к лестнице, прежде чем Нил его догнал. Открыв дверь, Нил не мог ни рассмотреть вид на лес, летом темнеет позже, и солнце ещё не успело скрыться за горизонтом, оставляя горизонт гореть красным огнём. Эндрю уже уселся на краю, в его руках была пачка сигарет, которые, скорее всего, ему купил Ники, не желающий идти против желаний своих кузенов. Он придерживался той же позиции, что и одноклассники, считая, что произошедшее могло повлиять на них очень сильно. На Аарона, может быть, и да, но другой близнец волновался в первую очередь об остальных. Нил давно заметил равнодушие Эндрю к себе самому. Нил свесил ноги с карниза крыши и непроизвольно посмотрел на развивающиеся на ветру, отливающие золотом волосы Эндрю, которые сильно отрасли с их первой встречи. Раньше он даже не обращал на это никакого внимания. В соображениях Нила Эндрю был непробиваемой стеной, о слабостях которой можно было даже не говорить, потому что их не существовало. — Я с самого начала понимал, что ты можешь оказаться проблемой, — Эндрю сделал глубокую затяжку и немного прикрыл глаза в окружающем его дыму. — Даже представить не мог, что Рене никак не сможет на тебя воздействовать. Нил, всё это время смотрящий прямо на Доу, не мог отвести взгляда от его почти полностью спокойного выражения лица, единственным, что его выдавало, была небольшая складочка между бровями. — Она сама решила так поступить, — Нил ненадолго отвёл взгляд, всматриваясь в стеклянное здание UA, в котором на данный момент оставались только некоторые учителя. — Я не знал, что они все пойдут. С уст Эндрю сорвался оглушающий в этой тишине звук, похожий на смешок, несмотря на отсутствие даже намёка на улыбку. Приоткрытыми глазами он посмотрел на Нила, прежде чем ещё раз затянулся. — Между мной и Рене тоже есть сделка. Нил вернул свой взор на спокойные черты, впервые слыша о подобной информации. Он мог догадаться по их связи, через все их взгляды и похожие действия в сторону участников сделки. Нил знал наверняка: Кевин, Аарон и он сам заключили сделку с Эндрю, Рене же всегда была рядом, как их важный путеводитель и голос совести каждого. Скорее всего, Рене должна была защищать их, когда Эндрю не мог сделать это сам. В их мире сложно защитить людей на все 100 процентов, когда за каждым углом может оказаться просто маленький ребёнок, случайно активирующий свою новополученную причуду. — Тебе не стоило мешать нам выполнять свои части сделки, — Эндрю был раздражён, но понять это было возможно только по твёрдости в голосе, переходящей границу обычной уверенности в своих словах. — В следующий раз, когда возникнет опасность, просто отойди в сторону и не мешай нам с ней разбираться. — Если это означает потерять тебя, то нет, — Нил не задумывался о сказанном, как по подготовленному сценарию. Будто не было в мире других слов, чтобы можно было ответить по-другому. Будничным тоном, лишь немного тише, будто оповещая о завтрашней тренировке Эндрю сказал перед последней затяжкой: — Ненавижу тебя. Нил мог бы с этим спорить, но не стал. В глазах Эндрю эти слова были правдой, так что когда на крыше остался лишь он и догорающий окурок сигареты, выкуренной только на половину, Нил не мог не взять её в свои руки и не почувствовать знакомое присутствие одноклассника. Эндрю не закрыл дверь до конца, оставив её немного приоткрытой. Джостен попробовал сделать затяжку, лицо немного скрючилось от чрезмерной сладости, а легкие не хотели портить свою работу слишком сладким дымом. Но сигарету не затушил, держа её поближе к лицу и наблюдая за возвращающимися в свои здания общежития учеников. Эндрю уже был в комнате, когда, закрыв дверь, он впервые почувствовал бьющееся сердце в своих рёбрах. Он не поймет и не скажет, навсегда пожелает избавиться от Джостена, чтобы тот перестал глаза мозолить и перестал заставлять его чувствовать. Нил Джостен — это личная угроза Эндрю Доу и единственное, чего бы ему хотелось — это исчезновения дня, когда обычный интерес привел его к разговору с этим человеком, сейчас спокойно вдыхающим сладковатый запах дыма.