Безусловно интересен.

Да, экзамен. Это было сложно, но оказалось возможным и для первого курса. Нил держал своё удостоверение в одной из своих полок, в которые никто бы не посмел залезть, хотя бы по той причине, что все они были под замком, а ключ был только у него самого. Нельзя было сказать, что среди одноклассников у него были враги или недруги, если, конечно, Аарона не причислять к последней группе, но паранойя, заставляющая его думать о том, что за любым углом может оказаться кто-то из злодеев, всё ещё никуда не делась. Чаще всего его воображение рисовало Лолу или Ромеро, иногда подсовывая Патрика. В итоге единственными, кто не получили удостоверения, оказались близнецы, нажившие за короткий период экзамена себе врагов. Конечно, у них с самого начала не было навыков общения с людьми, и в особенности с детьми, однако Нил заметил, что Эндрю был очень аккуратным, когда второе испытание только началось, что нельзя было сказать об Аароне. Может быть, если бы они не устроили сражение с одним из учеников Шикецу, то хотя бы один из них получил бы удостоверение. Нил был уверен, что Эндрю не было дело вообще до всего экзамена. Если бы опасность грозила кому-нибудь из их «банды», как в шутку их начали называть другие одноклассники, то его бы не стали волновать закон или какие-либо ещё запреты. А спасать кого-то другого ему и не особо-то хотелось. Наоборот, если бы у него появилось удостоверение, то это сразу же стало бы его обязанностью, как минимум, пока эта карточка не потеряла бы свою действенность. И честно, после всего этого Нил просто хотел забыться, может быть, посидеть с девушками или другими одноклассниками на первом этаже и отдохнуть. Но всё пошло по-другому, как обычно у него это и бывает. Необычным было только то, что этим изменением стал сам Аарон, который избегал его последние недели после их спасательной операции. «Выйдем. Поговорим о твоей причуде.» Они не будут говорить. Нил не был готов к разговору, а Аарон никогда не был настроен на обычный диалог, чтобы это не закончилось дракой. В школьные годы их кулаки часто встречались, но именно у Нила кожа могла иногда слезать пластами из-за взрывов, которые попадали в его и так обшарпанные костяшки. Поэтому, когда они дошли до одного из тренировочных полигонов, Нил понял, что всё-таки на этот раз что-то может пойти по-другому. Реакция на здание, к которому его привел Аарон, сама отразилась на его лица и вылетела через незатыкающийся рот: — Это... Арена Бета. — То самое здание, в котором я впервые с тобой здесь сразился, — подтвердил Аарон, рассматривая его так, будто и не он привёл их сейчас сюда. Они знали, что будет дальше, однако оба просто стояли, ожидая либо того, что кто-то скажет ещё что-нибудь, либо думая, когда лучше напасть. Но неожиданно Аарон всё-таки закончил, казалось, и так законченное предложение. — Аж вспоминать противно. Аарон поворачивается к нему лицом, не собираясь долго ходить вокруг да около, но всё равно припомнил немного больше, чем им обоим требовалось. Они о друг друге знали достаточно, а всего знать друг о друге им и не требовалось. — У тебя не было причуды, и ты был бесполезен, — продолжал Аарон, вглядываясь в черты лица, которые немного будто повеселели после этой фразы. — Но тебя приняли в UA, и у тебя откуда-то взялась причуда. Нил не собирался говорить об этом кому-то, кроме того, он этого и не делал. Просто Аарон не идиот и видит он намного дальше своего носа, тем самым моментально усложняя процесс сокрытия чего-то от него и всех остальных в том же числе. Нила устраивал тот факт, что Аарон считал его просто лжецом. В конце концом им он и являлся. — Я должен был догадаться, что тебе её кто-то отдал, в конце концов, я читал об этом. — он усмехнулся, но его уголки губ снова упали, будто осознал, что шутка не смешная. — Проблема была в том, что я считал это глупой легендой. Нет, не так. Это и была обычная легенда. Сказка для детишек. «Для таких, как ты — беспричудных», — осталось висеть в воздухе и застряло среди натянутых нитей их уже давно позабытой дружбы. Только вот даже спустя двенадцать лет они всё ещё стояли напротив друг друга и шли плечом к плечу. — Объяснять я тебе ничего не буду. Ты же не настолько идиот, верно? Нил не мог упустить возможность ответить на вопрос, который был риторическим с самого начала: — Жаль, что ты это понял только сейчас. До Эндрю дошло быстрее. Аарон только сильнее разозлился, но Нил был готов к этому — этот близнец всегда быстро выводился от его вечно вылетающих необдуманных слов. Яркие огоньки быстро засветились в руке, быстро направляющейся к Нилу. Это было настолько резко, что увернуться получилось с плохо скрываемым трудом. После этой атаки он так же быстро успокоился, пусть и промахнулся. Он будто был рад, что Нилу вообще пришлось активировать причуду, чтобы отклонится. Словно он должен был суметь сделать это и без её использования. — Мы оба хотели, чтобы наши родители нами гордились, — Нил почувствовал, как его ударили по самому слабому месту. Аарон зашёл с тыла и попал с пистолета точно в цель. — С самого начала я понимал, что мы похожи, пусть и не знал, что твоя жизнь в разы тяжелей моей. Мы не любили героев, да и быть ими не хотели. Не принимали чью-то сторону, но по умолчанию надеялись, что все злодеи когда-нибудь исчезнут. Нил стоял как вкопанный, не ожидая, что Аарон зайдет с этой стороны. Почему он вообще всё это вспомнил? — Но несмотря на то, что в детстве мы по характерам были как две капли воды, на тебя моя родня была готова молиться, потому что у тебя не было причуды, — Аарон говорил это с напускным спокойствием и смотрел только ему в глаза, но Нил видел, как иногда у него дергаются уголки губ, было сложно не заметить, как ладони сжимаются в кулаки. — Я мог только надеется, что, когда я стану лучшим, они поймут, что не все причуды — это зло. Аарон ненадолго остановился. — Я думал, что хоть Эндрю меня поймёт, — неожиданно на этом его голос стал тише, будто это тайна, которую нельзя разглашать. С какой-то стороны это она и была. — Но даже он выбрал не меня. Нил вспомнил не только тренировки. Когда бы что не происходило, Эндрю шёл к нему, чтобы рассказать что-то, что не должны знать остальные, будто он надеялся, что если не они с Рене, то хоть Нил будет знать, кого и от кого стоит защитить. — Он бы не пошёл тебя спасать, если бы ему было всё равно, — сказал Нил, не отводя взгляда. — Он избегает меня с самой первой встречи, а я даже сам уже не знаю, что хочу от него! Аарон неожиданно снова разозлился и снова сделал шаг вперёд, уже через секунду набросился на него со всей своей прытью. Нил даже не хотел его останавливать, поэтому решил дать ему высвободить весь свой пыл. Не сказать, что они друг друга ненавидели. Да, терпеть присутствие или близкое сосуществование было отвратительно, особенно когда им приходилось ещё контактировать. Было спокойнее жить по отдельности, но их тянуло друг к другу какой-то необъятной силой, которую ничем, кроме привязанности и привычки, объяснить было нельзя. Между ними были натянутые нити, которые начинали пружиниться, стоило им отойти немного дальше положенного. Будто судьба была к ним слишком не благосклонна и считала, что им нельзя быть без друг друга. Не в романтическом плане, конечно же. Их скорее стошнит, если они даже попробуют подумать об этом. Нил чувствовал, как взрывы опаляют кожу его ног, которая была чуть ли не единственной, где не было шрамов. Что ж, он был готов это перетерпеть. Ему ли не привыкать? Может быть, ему стоило дать Аарону себя ударить, но гордость не позволяла так поступить. Поэтому весь тренировочный город разрушался от взрывов, пролетавших немного мимо соперника, однако Нилу было не так легко, как могло показаться. То, с какой скоростью новые взрывы генерировались в его руках, мозг обрабатывал информацию и придумывал грязную, но какую бы то ни было стратегию, а также его работа ног и рук — всё это заставляло его соперника быть лучше, думать быстрее, работать ногами так, как раньше он этого не делал. Никто и никогда не мог отрицать невообразимую физическую подготовку Аарона, его уверенность и готовность к тому, что на пути к своей цели он разрушит все преграды. Поэтому Нил ему тихо восхищался, но никогда бы об этом не сказал. Чужое самолюбие ему тешить не хотелось. Аарон целился именно по ногам, что могло бы сработать, если бы Нил не стал сражаться серьёзно. Он прекрасно понимал, что одни уклонения ни к чему не приведут, только к тому, что Нил устанет и всё-таки попадёт под удар, что допустить было нельзя, если он хочет снова попасть на скорую тренировку. Кевин бы им гордился, если бы слышал его мысли в этот момент. Поэтому лишь раз он решил попробовать остановить Аарона, может быть, так они смогут смотаться раньше, чем их кто-то заметит, если это, конечно, уже не произошло. В конце концов, кое-что всё же остаётся неизменным — учителя на территориях школы могут стать неприятным, очень раздражающим бонусом. И если в школе было понятно, к чему это приведёт, то UA не особо, и что-то могло пойти совершенно не так, как им хотелось бы. — Аарон, постой! — Нил схватил его за плечи и удержал их всего лишь на секунду, прежде чем чужая нога прилетела ему в челюсть. Меньше чем через секунду, кроме боли в зубах и голове, он ощутил привкус крови от того, что сильно прикусил часть губы. Ему пришлось соображать быстро, поэтому сразу после того, как он понял, что летит головой вниз и единственное, что его сейчас могут спасти — это руки, придумывать что-то ещё уже не было времени и смысла. — Почему он выбрал тебя?! — Аарон снова замахнулся, но на этот раз Нил смог опереться на руки, а ногами, используя причуду, ударить по чужим рукам, которые уже собирались его подорвать, тем самым не только отсрочивая время удара, но и избавляясь от соперника. — Почему?! — скорее всего, после этого последовала бы ещё одна атаки, но равновесие решило иначе, поэтому Аарон немного не удержался на своих двух ногах и упал назад, оперевшись на локти, тем самым их ободрав. Нил поднялся с асфальта после неожиданно более менее удачной атаки и сплюнул небольшой сгусток крови, смешанный со слюной. Они оба ненадолго затихли. Нилу что-то говорить смысла нет. Сейчас абсолютно любое его слово вызовет новый приступ агрессии, поэтому впервые он молчал. — Я, блять, не идеальный, — Аарон кое-как смог принять более устойчивое положение и положить голову на одно из коленей. Он не поднимал глаз и будто что-то рассматривал, но Нил знал, что он просто смотрит в пустоту, желая найти в ней ответ. — Будь я сильнее, может быть, хотя бы мать меня бы смогла признать. Но Эндрю её грохнул, нахуй. Аарон поднялся с асфальта, но не стоило и вглядываться, чтобы понять, что этот разговор его уже как минимум на половину вымотал. — Убил человека. Какой из него герой вообще? — на его лице появилась странная улыбка, которую он уже видел раньше у матери, когда та держалась из последних сил и снова брала его за руку, чтобы не потерять в случае чего в толпе. — Да и от чего он теперь меня защищает?! Не от маминого же призрака?! Нил продолжал молчать, потому что это всё не его дело. Об этом Аарон должен говорить именно с Эндрю, а не с кем-то ещё. И уж точно не с Нилом, который знает его близнеца меньше всех из этой отшибленной компании. Даже от Рене при этом вопросе было бы больше проку, почему-то Нил был уверен с самого начала, что она знает, и чем больше он за ними наблюдал, тем больше убеждался в этом. — Но я пытался понять его, не хотел разрывать сделку! Я думал, что он останется! Но нет же! Меньше чем через месяц он заключает сделку с тобой! — Аарон уже просто кричит, рукой держится за свою белую растянутую майку и, словно на грани нервного срыва кричит последние предложения. — И вот опять все выбирают тебя! Даже Мэтт после этой вашей спасательной операции спелся с тобой! А Эндрю даже перестал злиться на наше с Кейтлин общение! Нилу становится страшно, но не за себя. Почему-то он чувствовал себя немного виноватым, даже зная, что это не так. Ему и в голову бы не пришло попортить Аарону жизнь и забрать у него почти последнего члена семьи. Они с Эндрю близнецы, но совершенно не похожи. — Я не хочу, блять, оставаться один! Не знаю, что я ещё должен сделать?! Нил не мог сказать и слова, потому что понимал, пусть и лишь частично. Они оба были сиротами со стоящими за спиной родителями, которые оставляли всё новые и новые шрамы на их телах. С самого детства они стояли рядом и учились это игнорировать. Только вот это была разная боль, и до конца они никогда не смогут поставить себя на место друг друга. Нил сделал два шага на встречу, останавливаясь на расстоянии полутора метра, и протянул руку с одним единственным словом: — Сразимся? Аарон потупил взгляд ещё лишь секунду, прежде чем быстро поднял руку немного выше за голову и уже собирался нанести удар, в то время как Нил уже собирался уклонятся. Так решались все их междоусобицы. С чего бы им менять свои правила? Раз удар, два удар — кто выиграл, тот и прав, или, как минимум, тот спокоен. Возможно, так бы они и продолжили, если бы краем глаза Нил не увидел ещё одну блондинистую макушку и приближающийся по прямой лёд, который сразу же пошёл по ногам обоих, но остановился только когда заморозились и ладони. Их обоих пробрало до мурашек и не только от холода, быстро их отрезвившем и остановившем, но и от осознания. С определённой вероятностью они оба были уверены, что этот человек всё слышал. Эндрю посмотрел на них обоих, только если с Нилом он столкнулся взглядами, то вместо лица Аарона увидел лишь весящую голову, будто парень уже спит. — Я вроде просил не мешать мне, — обратился Эндрю к Нилу, уже начиная медленно их освобождать. Медленно, чтобы в случае ошибочного суждения драка начаться не смогла. Но на самом деле всё говорило, что новую они уже не смогут начать. — Я не собирался доводить это до лечащей девочки, — Нил встал поудобнее сразу же, как только предоставилась такая возможность. — Тебе не было причин нас останавливать. — Заткнись, ненавижу тебя, — несмотря на то, что разговор был с Нилом, все его мысли были про Аарона. «Но я пытался понять его, не хотел разрывать сделку! Я думал, что он останется!» — Эндрю мог прокручивать многие строчки у себя в голове вечно, но именно эти засели хуже любой поломанной пластинки. Ведь это он заключил эту сделку, опасаясь, что Аарон уйдёт, если не будет что-то получать взамен на их новую семейную связь. Он впервые жалел о том, как уже поступал — не открывался людям больше, чем нужно. — Уходи, — кидает он Нилу на последок и прикладывает свою руку к плечу Аарона, но скорее держит над ним, просто чтобы тот ощутил, что сейчас он здесь. И да, что он всё слышал и хочет объяснить, что всё немного не так. — Скажи учителям, что мы вернёмся утром. Нил мог бы сказать, что это плохая идея, но его голова ходила кругом, а во рту всё ещё была кровь, которая даже не собиралась переставать идти. Он смог вспомнить о ней только тогда, когда уже оставил Эндрю и Аарона за стенами полигона. Завтра им точно дадут пиздюлей, как минимум, ему и Аарону это точно так просто с рук не сойдёт.