Безусловно интересен.

На экране через свору чудовищных помех прорезался кое-как различимый силуэт мужчины, сидящего на красном бархатном диване, опустив голову. Вскоре, когда картинка приобрела чёткость, появилась возможность рассмотреть злодея с изуродованной от ожогов грудью, руками и нижней частью лица. Они были сцеплены крупными, будто от степлера, скобами с чудом уцелевшими кусками не прогоревшей кожи. Они настолько контрастировали друг с другом, что было легче и логичнее предположить, что кожаный покров был отдан кем-то другим на сложную, но удачную операцию. Даби не поднимал взгляда, продолжая смотреть в пол так, чтобы не было видно его лица под немного упавшими шипами волос. — Я Тойя Спир. Нацуо замер, его пальцы задрожали над экраном телефона. Находясь в другой, совершенно противоположной части города, их жизнь не была потревожена злодеями и геройской спецоперацией, о которой их оповестил Эндрю, не задумываясь о возможных последствиях. — Герой номер один — Старатель, мой старший брат. Наоми повернула голову с треском и, теряя опору под своими ногами, оперлась руками о поверхность шероховатого стола. Почти сразу она заметила взгляды других учителей, направленных в её сторону, но в этот конкретный момент они её не волновали. Её уверенность в смерти дорогого брата пошатнулась под её полупрофессиональным взглядом на полученные ожоги, различая не только возможные последствия от пожара, но и те, которые ей самой когда-то приходилось залечивать. — Родной, в отличие от остальных взятых на воспитание пострадавших детей. Эндрю сидел близко, защищая тело кое-как дышащего Аарона. Слишком близко, чтобы не желать сбежать подальше, слишком близко, чтобы не чувствовать страх под кожей и зуд на всех оставленных за последние 9 лет ожогах. Герой, чьё имя величали как самого доброго и бескорыстного, стоял в двух метрах от него, покрытый кровью и ранами, что приносили так много боли и неудобств, что он не сразу смог подняться на ноги и снова посмотреть на своих врагов. На данный момент единственным, кто мог понять Эндрю, был злодей, что стоял выше них и почти сумасшедше улыбался, периодически драматично посмеиваясь. Схожесть с давно потерянным старшим братом была неочевидна, но существенна при анализе деталей. Ядерные голубые глаза, белые, поменявшие когда-то цвет волосы и ожоги на кончиках пальцев, что перестали заживать ещё девять лет назад, когда Тойя пытался противостоять их общему кошмару и терял любой контроль над пугающей причудой. Если бы не старший брат, Эндрю бы ни за что не позволил Аарону помогать ему при обморожении своими малыми в таких ситуациях взрывами. — На данный момент я убил 35 обвиняемых в насилии людей, 6 из которых оказались впоследствии невиновны. Вокруг начались шебуршание и шёпот, наполняющие помещение противными обсуждениями и сплетнями, что имели под собой псевдоизвестные домыслы. Нацуо впервые так сильно сожалел, что на паре было так много людей, как он, желающих нарушить все возможные правила. Новость начала доходить даже до самых тихих и любознательных, чьё внимание начало отходить к этим словам, а не наставлениям преподавателя. Но кем бы все они ни были, все хотя бы раз тревожно на него взглянули. — Почему я совершил эти жестокие поступки? Сейчас я вам расскажу. Наоми быстро взяла одежду и выбежала из учительской, что определённо придало её поведению большей подозрительности. Только чудом она успела выбежать до того, как её догнал охранник, которого в итоге всё равно пришлось ненадолго приморозить к двери, опасаясь вполне возможной погони. Но меньше чем через несколько метров в центре на огромном экране изображение до ужаса обезображенного тела снова появилось перед её глазами. Слова отдавались мурашками по спине, из приоткрытого рта выходили рванные выдохи от бега. Она прекрасно понимала, о чём Тойя хотел рассказать сейчас всему городу, а возможно и всей стране, прекрасно помня о его сказках, как они точно станут свободны. Только вот он немного опоздал. Они уже стали свободны. — Когда-то, являясь ещё подростком, Дрейк Спир придумал тактику, по которой мог бы жить припеваючи, обеспечив себя корочкой защиты под своей дружелюбной фальшивой улыбкой. Даби не спускался, продолжая смотреть только на сменяемые эмоции Старателя и зловеще посмеиваясь, ощущая своё очевидное превосходство. Его мозг был затуманен, Эндрю или Аарон не были его интересом. Однако теперь больше, чем когда-либо, безопасность начала казаться осязаемой. Пусть никто и никогда не узнает, но считать Тойю злодеем после раскрытия его личности и их истории он не станет. Хотя ненависть никогда его не покинет, если после этого хотя бы кто-нибудь посмеет посмотреть на него с жалостью. Эндрю сломает им шею, если хоть у одного во взгляде появится хотя бы капля жалости к нему, как в вечно грустных глазах Ники, которые не могла спасти даже улыбка. — Он собирался стать героем, чтобы заработать себе располагающую репутацию, а потом удовлетворять все, даже самые низкие и отвратительные потребности. Уже перебирая ножками по лестнице, Нацуо продолжал собирать вещи в руках. Они знают, они теперь все всё знают, что определённо навлечёт на всю его семью беду. Тьма поглощала Нацуо с головой, пока страх помогал сфокусироваться на сразу нескольких действиях, блестяще их выполняя. Он выбежал быстрее пули из кабинета, избегая и игнорируя всех попадающихся на земле людей. Никто не пытался его остановить, даже наоборот, они расступались, добродушно пропуская его к выходу. Единственной проблемой оказалось то, что никто на самом деле уже не мог ему помочь. — А говорю я о детях, что вызывали у него необъяснимое для взрослых нормальных людей сексуальное влечение. Наоми сломя голову бежала домой босиком, держа в руках неудобные для быстрого передвижения каблуки. Каждый шаг начинал приносить ей боль, когда случайный осколок стекла немного резанул её босую стопу. Но она не остановилась, только дальше загоняя и так грязный и, скорее всего, опасный кусочек какой-нибудь бутылки. Люди странно на неё косились, и каждый взгляд говорил ей лишь о том, что теперь они знают всю правду. Другие, более логичные и имеющие основу домыслы полностью игнорировались под натиском тревоги и заслоняющей глаза пеленой страха. «Все всё знают» — горькой, непонятно, весёлой или грустной шарманкой повторялась мысль. Наоми хотелось уехать туда, где об этом никому неизвестно. Туда, где не осудят. Домой. За город. К Нацуо, Эндрю и его странной, но такой понимающей семье. — С того момента, как он попал в десятку лучших, ему стало казаться, что теперь его руки полностью развязаны. Сколько бы детей он не брал из приюта, скольких бы из них он не насиловал, ему было плевать. Потому что в его глазах это была минимальная плата за то, что он сохраняет спокойствие в городе. Когда Даби закружился в танце, Эндрю, сам того от себя не ожидая, упал на колени, прижимая к себе и защищая своим бесполезным грязным телом Аарона, чьё сердце продолжало тихо биться под его руками, что так долго хотели свернуть чужую шею. Улыбка, что спасала чужие жизни, никогда больше не появится на лице Дрейка Спира, чьё доброе имя было уничтожено под всеми доказательствами, что были нарыты его собственным младшим братом, когда-то пытающимся покончить с собой. Эндрю с улыбкой, отражающей злодейский оскал Тойи, посмотрел в глаза испуганного героя номер один, радуясь его кончине. — Ожидая, что я стану его поддерживать, он не скрывался. Хотя быстро понял свою ошибку и поставил на мне крест. Но я не мог радоваться, что меня бросили и забыли. Потому что мои братья и сестра не забудут! Нацуо скрылся в переулке, перекрывая рот ладонью. Его сердце билось где-то в висках, его невыносимо тошнило, так, будто меньше чем через секунду он выплюнет свои органы. Хотя сейчас он бы согласился на любую смерть, только чтобы не слышать этих слов, будто они разрывают ему гортань. Все смотрят на него с жалостью, прекрасно зная, чьим братом он является, и складывая все свои возникшие опасения в почти идеально правильные картины. Кое-как он смог взять контроль над своими дрожащими руками, достать телефон из наименьшего отдела рюкзака и набрать номер Наоми, прекрасно осознавая, что теперь им нельзя разлучаться, чтобы продолжать подклеивать все кусочки их разбитых душ. Но не успел он нажать на гудок, как она позвонила сама. — Нацуо?! Всё будет хорошо, слышишь? Я рядом, просто отправь мне свою геолокацию и я приеду! Хорошо, Нати? Нежное прозвище старшей сестры смогло сделать последний удар по его и так не самой устойчивой плотине. Слёзы потекли из глаз ручьями: за одной слезой сразу потекла вторая, догоняемая третьей. С губ сорвался болезненный скулёж, который быстро был прерван рукавом собственной кофты. Он не мог двинуться. Нацуо впервые за последние лет пять ощущал такой чёткий страх перед неизвестностью, о которой не знал несколько часов назад, строя планы на новый учебный год. И Эндрю. Где же Эндрю? — Всё будет хорошо, — прошептала Наоми почти ему на ухо, предотвращая надвигающуюся истерику. — Нас уже никогда не разделят, я не позволю. И Нацуо верил ей, сжимая ключи от их квартиры.