Безусловно интересен.

Когда Аарон открыл глаза, первым, что он увидел, был белоснежный потолок, раздражающий непревыкшие к свету глаза. Когда помутнение после пробуждение прошло, в голову ударил связанный тонкой нитью поток воспоминаний. Одним рывком верхняя часть тела поднялось в вертикальное положение, а рука инстиктивно потянулась снять маску с лица. Боль, появившаяся в районе живота, раснеслась по всем конечностям, дойдя до головы, и очень действенно напомнила о последствиях самопожертвования, в котором успел упрекнуть его Эндрю. Эндрю. Нил. Несколько панический страх за двух союзников был прерван низким шепелявым голосом Минеты, ворвашегося в его покои. — Хей! Он пришёл в себя! — заголосил во всю силу одноклассник, не сдерживая ни на секунду льющихся водопадом слëз. Страх вовремя заменился привычным раздражением, удержав Аарона от самокопания, тревоги и нервного срыва, подходящего где-то из-за угла. — Да заткнись ты! Где я?! — вопросы об Эндрю и Ниле держались на его плечах мëртвым грузом, но ощутимо давили. Но оставшийся привкус крови остановил от продолжительных распросов, от которых всё же в будущем не выйдет избежать. — Как же хорошо, — выдохнул Серо, облегчённо улыбаясь в компании Сато и Тору, довольное лицо которой Аарон мог представить, если бы хотел. — Бесится. Значит, будет жить! Прогнозы были неутешительными, скорее ещё более раздражающими. Слишком уж первые лица после пробуждения веселые после произошедшего. Сколько дней прошло с во многом провальной миссии, Аарон уже мог примерно предположить, но это также не успокаивало, скорее даже наоборот. — Ишь, врачи выискались! Говорите, где я! — Аарон почувствовал знакомый зуд под слоем перебинтовых ладоней и на секунду почувствовал более чëткое облегчение от возможности всё здесь подорвать. — В центральной больнице. Здесь самое передовое оборудование и методы лечения, — наконец-то отвечает Серо, никак не реагируя на слишком активного Минету, уже запрыгнувшего в порыве облегчения и счастья на кровать, а впоследствии и на тело Аарона, обнимая с шеи. Однако некое тепло от осознания того, что о нём правда волновались и его ждали, приятно текло по венам. — Я так рад, что ты жив! Когда я узнал, с кем ты сражался..! — эти слова быстро вернули его в настоящее. Аарон сдвинул Минету ладонью, закрыв его лицо и рот в частности. — Что с Эндрю и Нилом? С Ваймаком и остальными? Что там произошло? Одноклассники повесили головы, то ли виновато, то ли грустно, глядя куда-то в пол, будто там был ответ на вопрос. — Я расскажу, но ты держись, — заранее предупредил его Серо, уже готовясь к возможной реакции его вспыльчего одноклассника, чей брат сейчас является одним из самых главных аргументов не доверять героям и использовать лишь свои силы в борьбе со злодеями. Многие герои получили серьёзные ранения, невозможно предположить, сколько бы потерь принесло бы им это сражение, если бы жестокость времени отразилась на них. Каждая секунда, каждый вдох и выдох — всё могло стать последним. Больше всего сейчас везло тем, кто не душил себя муками совести из-за напуганной, взбунтующейся общественности, стоявшей под дверьми больницы. Несмотря на охрану, многие продолжали ломиться, а потом жаловаться на жестокость в их сторону. Другая же часть героев пусть и понимала, но совершенно не хотела, чтобы все спасательные действия обернулись им противодействием. Учеников успокаивало одно. Ваймак, защищающий их тройцу до самого конца, как оказалось, был в порядке. Аарон признавал, что ошибался на его счëт, пусть и не понимает, что же мешало ему говорить правду, а не отрицать значимость своих учеников. Но сейчас это было дело троестепенное. Когда очередь дошла до Даби, в палате на несколько секунд воцарилась тишина, ничем на тот момент для Аарона не объяснимая. Было ощущение, что его одноклассники потеряли все слова, застыв с телефонами в руках, что-то наперебой ища. Видео с сидящем напротив злодеем отражалось в кинутом к нему на одеяло экране. Аарон, кое-как включив его, заметил отразившуюся в глазах Серо и Сато жалость, не понятно только к нему или злодею на экране. На то, чтобы потерять связь с реальностью, ему хватило первой минуты исповеди, а впоследствии проповеди человека с экрана, которому под конец ему захотелось сказать «спасибо» за спасение Эндрю. Эндрю. Аарон, впервые за долгое время, снова анализируя поведение не только Эндрю, но его родных, наконец-то смог сложить все кусочки пазла в одно целое. Начиная с его резкого отказа в посещении «материнского», как все думали, дома, — никто не думал, что Эндрю примет Тильду, но тогда это всё скидывали на существование Кэсс, чьё место в его взрослении было наиболее важным! — и вплоть до злощастного «пожалуйста», от которого они уже даже отвыкли и не имели привычки произносить, лишь иногда намеренно избегая. Человек, что когда-то хотел их похитить, на самом деле не стал бы им вредить. И эта мысль засела в голове жутким паразитом, быстро съедающим бывшие предрасудки, заменяя их новыми. Свежими. — Эндрю никого не пускает к себе, — кое-как вымолвил Серо, так же, как и остальные, продолжая прокручивать слова с видео в голове. Это было страшно, больно и отвратительно. — Даже врачей и медсестëр. Так что тебе не стоит... Но Аарон его уже не слушал, ноги сами повели его к выходу. Насколько бы предательским не было его тело, отдающееся болью от каждого движения, оно же продолжало двигать своего владельца дальше, раздражëнное от одной только мысли оставить Эндрю в этой ситуации совсем одного. Однако одиноким себя Эндрю не чувствовал, ощущая тëплую ладонь Рене в своей. После признания Даби вся его семья оказалась под прицелом, в том числе и Кевин, и Ники, и Аарон. Эндрю был сильно ранен и до определенного момента не мог с ними связаться. Всё это время он был в бессознательном состоянии, поэтому все анализы и осмотры проводились именно в этот промежуток времени, получая лишь подтверждения слов Даби — серьёзные следы от ожогов, только сошедшие следы сексуального и физического насилия, и даже повреждения толстой кишки. И хоть мысли о том, что его тела снова касались против согласия, сводили с ума, подкидывая все возможные варианты возможных действий, направленных в его сторону; понимание всей ситуации в целом держало его в тонусе. Пока что в его палату не заходили другие взрослые герои, полиция или детектив. Единственным человеком, которого он пустил в его палату, была Рене, которая моментально пошла договариваться о переселении лучшего друга. В его бывшей комнате было большое окно на пол стены, из которого можно было видеть всех недовольных с провокационными плакатами. И пусть пара имела толковые мысли, большая часть распространяла всякий бред, что не объяснить даже на половину нормальному человеку. Когда же оповестили, что новая палата находится за пару метров от палаты Нила и на том же этаже, что и палата Аарона, внутри всё успокоилось окончательно. Значит, все они живы. Другой темой для размышлений был Тойя, чьë вмешательство помогло ему выжить. Дрейк под влиянием эмоций попытался сжечь его и Аарона, но у него не удалось. К счастью, огонь вернувшегося брата был сильнее, чем героя номер один. Хотя теперь нет в мире человека, который мог бы быть достоин этого звания больше, чем Нил. Человек, которого когда-то Эндрю начал упрекать за слабость, оказывается, не хотел сжигать себя нарочно, просто ему нужно было больше времени на практику. Однако вместо этого он защищал их и сейчас впервые за долгое время сделал это снова, открывыв всем глаза. — Эндрю, — голос Фуюми вывел его из оцепенения. Нацуо стоял за ней, неуверенно поглядывая на брата. — Фуюми, — Рене приподнялась со стула рядом и подошла к подруге. — Нацуо. Он сдержанно кивнул и отвёл взгляд. — У Эндрю обгорело всё тело, и он пока не может говорить, — спокойно разъяснила Рене, держа Фуюми за руку. Прекрасно видя, как напряглись плечи Нацуо. — Ничего, врач нам уже рассказал о состоянии Эндрю, — её губы тронула легкая, почти незаметная улыбка, быстро ушедшая под тень беспокойства и тревоги за их совместное настоящее и будущее. Видео, где Дрейк попытался избавиться от главного свидетеля, а точнее от собственного сводного брата, хоть и в ужасном качестве и не с самым хорошим звуком, но всё же быстро разлетелось по интернету. Эндрю был уверен, что они уже это видели, так сильно, как в том, что это тоже дело рук Тойи. — Тебе нельзя ходить ты же помрëшь! — знакомые голоса из коридора прервали тихий разговор Рене и Фуюми. В коридоре Серо и ещё пара человек пытались кого-то удержать. — Хватит уже! Ложись в кровать! — послышался следом писк Минеты. — Тебе же сказали! Не ходить! — Отвалите! — ощущение, будто злоба Аарона, рвущаяся наружу, глушилась тревогой, из-за чего все его слова не воспринимались одноклассниками со страхом. — Я скорее помру от того, что вы меня тянете! — Какой вообще смысл идти сейчас?! Эндрю почти не чувствовал ног, поэтому, когда в проëме появился Аарон на своих двух, смог лишь выдохнуть, так как спас от этой участи брата. — Так вы уже здесь, — Аарон закрыл дверь раньше, чем его успели догнать остальные, поэтому бубнежь по другую сторону остался их небольшой, но совершенно незначительной проблемой. — Тоже уже знаешь? — закатил глаза Нацуо, не испытывая былого раздражения к близнецу брата. В отличие от Эндрю, он всё же по-детски немного негодовал. Причины, по которой Тильда решила оставить именно этого ребёнка, ему были непонятны, и очевидно, женщина просто сделала это наугад, но обида не проходила. — Неудивительно. Сейчас эти видео не видел только ленивый. — Это в самом деле было опрометчиво с его стороны, — согласился Аарон, подходя к кровати, и наконец-то чуть ли не падает на неё от слабости в ногах. — Но теперь он уже ничего не сможет сделать. — То, что общественность знает правду, не спасёт нас, пока идёт война, — первая озвучила мысль Рене. — Сейчас все злодеи из тюрьм выпущены. Смысла в том, чтобы сажать Дрейка нет. Он выберется и возможно даже найдёт соучастников. — Да и он сейчас сильнейший, — скривившись от раздражения продолжила Фуюми. — Он нужен на войне. Где ему и место. — Может сдохнет хоть, — закончил за неё Нацуо, но никто не сказал и слова против, безусловно соглашаясь. — Где Кевин? Эндрю и Аарон в один момент закатили глаза, уже слышав о бесконечной помощи друга всем возможным про-героям. Его совесть сжирала его изнутри из-за того, что после трёх лет совместного проживания с Эндрю, он ни разу не подумал, что вообще происходит в те моменты, когда Дрейк зовëт брата в его комнату «поговорить». — Жив и на том спасибо, — фыркнул Аарон, никак не реагируя на ощущение того, что они могут понять друг друга. Ему было противно от одной только мысли, что пару раз он назвал Дрейка братом Эндрю во время их игры. Сейчас он даже не мог злиться. — Остальное решаемо. Вот Ники точно станет проблемой. — Не станет, — успокоила его Рене и мягко улыбнулась. — Я купила ему билеты в Германию и предупредила об этом Эрика. Он взял выходные. — Эх, а он ведь обещал нас познакомить, — усмехнулась Фуюми, вспоминая влюбленные глаза кузена и мягкость в обычно громком ярком голосе, будто неон становился пастельным, но не переставал сиять. — Значит, в другой раз. — Ой, — Нацуо закинул устало голову. — Почему вообще он именно мне обо всём этом пишет? — Ты не особенный, — поспешил его успокоить Аарон, скорее намеренно издеваясь. — Он тебе хотя бы лекцию о половом воспитании не читал. — И славу Богу! А Нил? Эндрю уже понял, что со всеми было всё нормально. Фуюми и Нацуо были даже в лучшем состоянии, чем они предполагали. Можно было ожидать раздражение, слëзы, злость, сопли, но в итоге была лишь мнимая усталость и, конечно же, всё же лёгкое раздражение, которое покрывалось даже забавным в этой ситуации облегчением. Это пройдёт, в конце концов, это было тем, с чем им приходилось бороться всю жизнь. Апатия — не самое страшное. Эндрю несильно ударил Рене по руке, привлекая к себе внимание. Имя, сказанное одними губами, отозвалось искренней тревогой где-то глубоко внутри. Нил стал его опорой, на которую он никогда не надеялся. Проблема только в том, что кроме Рене и Ники ему никто не доверял, не зная всю его историю. Однако винить в этом их было невозможно. Людей, недоверяющих Эндрю, было столько же, если не больше. Сложнее поверить в то, что даже Аарон волновался за Эндрю больше, чем за друга детства, спасая которого, позволил проткнуть себя насквозь. — Все пришли в сознание, кроме него, — самым первым заговорил Аарон, не поднимая взгляда. Пусть он никогда этого не говорил, но он дорожил Нилом, даже если их привязанность строилась на соперничестве. Теперь у них была одна слабость на двоих и общая семья, что не делила их на правого и левого. — Этот придурок определённо не торопится просыпаться! Эндрю успел лишь рвано вдохнуть, когда Аарон озвучил только что промелькнувшую в его голове мысль: — Если он не очнётся, я его убью!