Безусловно интересен.

Нил не мог скинуть его руку со своего запястья или оттолкнуть Эндрю в такой момент, и вовсе не потому, что его насильно удерживали. Однако пришло время уходить и спасать их всех от участи, заготовленной ВЗО. Последнее, о чём можно было предположить, так это о том, что кто-то мог знать его настолько хорошо, что станет следить за его действиями и эмоциями со стороны.   — Плевать на условия сделки, — первым делом сказал Эндрю, пытаясь игнорировать поднимающуюся всё выше кислоту по глотке, расщепляющую на атомы все его принципы. Эндрю могло бы стошнить от того, что сейчас он так отчаянно и глупо держался за человека, которого обещал защищать. Если бы Нил принял хотя бы малейшие попытки сбежать, то Эндрю отпустил бы его, но никак не отстал, ушёл бы из академии вслед за ним, оставаясь его тенью и верным щитом.   — Я не откажусь от своих слов, — Нил не мог сдвинуться с места, хотя на этот раз лёд не сковывал его движений. — Я не стану подвергать всех опасности.   — Это не только твоя война! — Эндрю сейчас был под прицелом камер и настолько же обсуждаемым лицом, как Шигараки, Дрейк, Даби и остальные профессиональные герои или наиболее известные злодеи. Пока что никто не говорил о Ниле, хотя все знающие прекрасно знали, что скоро молва о мальчике, которого ищет ВЗО, разлетится по всему оставшемуся городу, который уже успели оккупировать злодеи. Первым шагом к раскрытию секрета были личные письма для каждого их одногруппника. Эндрю даже не стал читать своё, а сразу отправился следом. Он не мог потерять его.   Героев больше не ждут, многие перестали им и в них верить. Всемогущий не придёт, а у остальных нет и шанса заслужить такого же всепоглощающего доверия. Даже надежда, умиравшая в их груди, больше не предназначалась всесильным спасателям в идиотских костюмах. И Эндрю это доставляло понятное удовольствие, в конце концов, сейчас его ещё один брат был на стороне злодеев, всё ещё защищающий их из тени. Хотелось узнать о его предпочтениях в еде и пообедать дома, зная, что кроме льда снаружи их окружает огненная стена. И все в безопасности. Все в порядке.   Нил тоже был за столом, ел свои любимые овощи и фрукты на пару с вечно ворчливым Кевином, раздражённым Аароном, улыбающимся в объятьях Эрика Ники, спокойными и безопасными Рене и Фуюми, спорящим Нацуо, который ещё в детстве, в отличие от Тойи, больше любил тёплую, почти горячую пищу. Эндрю тоже ещё тогда отдавал предпочтение холодной собу.   — Однако именно я являюсь его мишенью, если он сюда нагрянет, то это будет на моей совести, — голос Нила был почти безжизненным, а оставшиеся силы сохранялись на удовлетворение единственной потребности: защиты всех остальных.   — Чёртов мученик, — Эндрю немного сильнее сжал чужое запястье под слоем защитной геройской одежды и сразу же отпустил его руку, отходя подальше, больше не вынося тошноту. — Никто тебя не обвиняет. Война всё равно бы рано или поздно началась.   С самого момента своего пробуждения Эндрю наблюдал за палатой Нила, однако так ни разу и не зашёл к нему. Его удерживал не только факт интереса к своей личности даже в стенах больницы и отвращение к самой мысли, вовлечь во все эти обсуждения ещё и личность Нила, но и страх увидеть его бледного и приклеенного к такой же безжизненной, идеально белоснежной койке, похожей на гробовую обделку, но только с перебинтованными руками и кислородной маской на лице.   Эндрю знал, что облажался, и ненавидел себя за это. Он должен был защищать Нила, но, пытаясь оградить Аарона от Дрейка, выбрал, как тогда казалось, большее из зол. В сравнении с ВЗО «герой номер один» был просто пешкой на этой шахматной доске, где каждый может попасть под прицел, но тогда страх заполонил его взор и не дал увидеть правды. Прощение было ему неизвестно.   — Мы не разорвали сделку, — Эндрю разрывало от ненависти, потому что он и так чувствовал, что уже ошибся и не смог защитить, хотя давал слово, что сделает это.   — Условия сделки были другими, — Нил устал, его конечности только восстановились. Он очнулся совсем недавно, костюм не успели восстановить даже на малую часть, но времени на это уже не было. — Ты защищаешь меня от японской мафии и моего прошлого, и ты выполнил всё, что обещал.   «Если ты его не удержишь, он уйдёт и не вернётся», — сжав зубы до скрежета, тело горело, несмотря на холод и продолжая наблюдать за Нилом, за его небесными, заполонёнными слабой дымкой глазами, которыми он продолжал смотреть на Эндрю так, будто тот подарил ему целый мир, Эндрю боялся упустить момент точки невозврата.   — Не смотри на меня так, — сделав акцент на последнем слове, Эндрю и не ожидал, что Нил поймёт. Каждое слово казалось в этой ситуации слишком бессмысленным, чтобы описать всё, что происходило с ним. Каждая клеточка тела продолжала гореть, и пальто не спасало от холода, покрывающего корочкой льда его кончики пальцев.   — Как так?   «Будто я имею значение» — Эндрю незаметно прикусил язык.   — Тогда поменяем условия сделки.   Эндрю не ожидал, что взгляд смягчиться настолько, что его можно будет намазывать на хлеб, поэтому не сопротивлялся, когда его моментально начало затягивать на дно.   — Мне нечего дать тебе взамен, — голос хриповат, но даже так слышна былая звонкость.   — Есть что.   Непонимание мягко перетекло в интерес и Эндрю дрожащими от напряжения ногами подошёл ближе, сокращая между ними расстояние на два метра и останавливаясь в шаге. Запахи грязи, пота, сырости и пыли долетали до чувствительного к запахам носа и оставались тонким слоем на его коже, но это было мелочью по сравнению с тем, что могло ожидать Нила. Скоро люди узнают, и тогда все усилия перейдут на одного человека, больше сделок не осталось, и эту он не позволит разорвать.   — Ты можешь остаться.   — И что же ты получаешь при этом? — Нил немного разозлился, непроизвольно вспоминая условия сделки между Эндрю и Кевином. Он не мог использовать кого-то ради собственной защиты и тем более Эндрю, чьё благополучие совершенно не волновало своего владельца. Зато волновало Нила. — Я не собираюсь становится вторым Дэем и наблюдать, как ты готов жертвовать всем ради меня.   — Он мой брат, как и Аарон. Ты не можешь вмешиваться в наши отношения.   Нил знал, что Эндрю прав, но что-то продолжало теплиться в его груди. Сейчас ему хотелось, чтобы Эндрю мог почувствовать всё то, что ощущает он сам и понять его намерения.   «И я готов пожертвовать всем ради тебя.»   — Этого будет достаточно, — продолжает Эндрю, наблюдая за бегающими по его лицу дымчатыми глазами. — Ты не хочешь уходить.   Это был не вопрос, что раздражает ещё больше, потому что это правда. Нил ни при каких обстоятельствах не желал покидать академию, оставлять одноклассников, свою новую семью. Аарона, который был готов отдать свою жизнь за него, защищая от Шигараки во время их переломного боя.   — Рядом со мной вы не будете в безопасности, ты не сможешь...   — Аарон разорвал нашу сделку. А условия сделки с Кевином перестали быть действительны, ещё когда ты избавился от Рико.   — Что..?   Эндрю не говорил этого вслух, но раньше ему приходилось удерживать людей рядом. Однако Аарон начал их последний разговор с других слов: «Я хочу остаться с тобой, как брат. А не как твой должник.» Он больше не боялся и принимал жестокость в методах близнеца, пусть и не мог простить убийство матери. После того, как закончится война, Эндрю уйдёт из UA и поступит в юридический, навсегда забыв о тайной геройской сущности, но Аарон пообещал остаться. Этого было слишком много, чтобы продолжать его держать рядом.   — Но Кевин... Ты продолжал защищать его.   Эндрю хотелось закатить глаза.   — Кевин — мой брат, каким бы идиотом он не был.   Нил не умел читать по глазам, лицу и движениям, но то-ли специально, то-ли нет, Эндрю представал перед ним открытой книгой, уча читать между строк каждый свой вдох и выдох, отдавая воздух близким. Эндрю чувствовал так много, что казалось, Нил по сравнению с ним был пустой марионеткой. Даже если он знал, что это не так.   — А я? Почему ты не отпустишь меня?   Эндрю закусил губу, будто сам не знал ответа на это вопрос, из-за чего их всегда комфортное молчание напряженно затянулось. Нила интересовало всё в этих мимолетных проявлениях эмоций, которые никто не замечал.   — Ты — ничто, мираж, — немного подождав, будто не зная говорить или нет, продолжил. — Несбыточная мечта.   Глаза Нила будто светились в непроглядной ночной темноте. Облака закрывали свет луны и звёзды, фонари перестали добросовестно работать, только моргали, пугая оставшихся жителей города. Злодеи бесчинствовали дни и ночи напролёт: грабили магазины, разрушали жилые дома, нападали на людей, не деля их на подходящих и нет. Но в данный момент было тихо.   Если это можно было посчитать за признание, то Нил понял каждое сказанное слово. Осознание нахлынуло с головой, и ни на секунду мысли о неправильности не посетили его голову. О любви он не думал, даже не приходилось. Мимолетный опыт с флиртом со стороны особо дорогим не был, и ничего, кроме небольшого отвращения, не вызывал. Доверия к окружающим его тогда одноклассникам не было, а раз уж даже Аарон так и не проникся к ним за всё время обучения, то почему Нил должен был? Девушек он привлекал, а слова Ники привели к осознанию того, что и для парней он тоже мог быть субъективно привлекательным.   Но единственным и первым, кто хоть когда-то вызывал у него искренний интерес и доверие, был Эндрю. Он выполнил каждое условие сделок, каждый раз переходил через черту своих возможностей и ожидал какой-то возможной опасности. Нил был готов отдать ему всё, что можно было, поэтому хотел спасти братьев и сестру Тодороки, одногруппников, Рене, Кевина, Аарона и, конечно, самого Эндрю. — А на вопрос, чего тебе хочется, ты всегда отвечал «ничего».   Эндрю продолжал стоять напротив, и его брови сошлись в переносице, а глаза перестали судорожно передвигаться и опустились на пухлые губы с ещё свежим на нижней небольшим шрамом.   — Ты бы оттолкнул меня? — Нил сделал полшага ближе и при желании мог бы коснуться груди Эндрю, потом подняться выше, обхватить его щёки ладонями и зарыться ладонями в волосы. Никогда раньше он не испытывал желания к кому-то прикоснуться.   Эндрю схватил его за жёлтую накидку одного из сдохших героев, которую Нил повязал на шее, и притянул ближе, остановившись за пару сантиметров от его лица.   В горле пересохло.   — Останови меня.   Ноги задолжали.   — Ни за что, — дыхание перехватило и Нил пропустил момент, когда они сомкнулись в одно целое.   Это было правильно. Ощущение обветренных губ Эндрю, такая близость ладоней и тёплое дыхание. Нил прикрыл глаза, отдаваясь ранее незнакомым ощущениям. Эндрю целовался так, будто отвоёвывал их жизни, забирая от всего мира, пряча в собственное тепло, отдавая то, чего ему самому, как воздуха не хватало. Их зубы несколько раз ударились друг о друга, а языки спелись в агрессивном бою, и Нил прекрасно знал, что проигрывал, и ни капли не был разочарован. Он давно отдал себя Эндрю, пусть и не думал об этом, но ни капли не сомневался, что прошёл весь этот путь ещё раз.   Один глупый порыв, потеря равновесия и забытье под грубым прикосновением губами заставили Нила схватиться за край чужого чёрного пальто, развевающегося на слабом ветру лёгкими волнами, как после сильного ночного дождя под утренним солнцем. Но этот жест заставил Эндрю вернуться в жестокие реалии, остановиться и отпустить накидку. Отвращение от самого себя сражалось с таким же лёгким возбуждением и слишком приятным, пусть ранее и неизвестным, теплом.   — Ненавижу тебя, — Эндрю отступил, сделал шаг назад, собираясь побежать следом, если его проблема решит сбежать, воспользовавшись чужой слабостью. Но Нил не мог, ощущая свою беспомощность перед охватившим его желанием остаться и повторить то, что только что произошло. Это могло заставить его только если потерять последние капли уверенности в правильности своего решения и окончательно сдаться.   — Чем чаще это слышу, тем меньше верю в эти слова.   Если бы Ваймак был здесь, он бы поддержал его решение или тоже был бы готов на всё, чтобы удержать? Нил не знал, чего из этого ему хотелось.   — Повторяешься, — Эндрю продолжал держать расстояние, пытаясь совладать с собой. Губы жгло под собственным напором и ответной страстью. Руки всё ещё ощущали под собой складки мягкой ткани, покрытой лёгким слоем пыли, ещё не запачканная полностью. — Ты останешься здесь. В UA. С учениками, учителями...   «И мной» — подсказывало Нилу подсознание и мучило его больную душу. Он так сильно не хотел уходить, что это становилось невыносимым.   — Я хочу, чтобы ты остался.   Нил потерял последнюю опору, и ноги подкосились. Он не может уйти. Ему не хватит сил, смелости и Эндрю. Ему нужен воздух.   Когда голова упала на чужое плечо, сознание, наконец, его покинуло. Он в безопасности, пока Эндрю его держал и сейчас это было так. Большего и не надо.