Опиум для никого

Прошла ещё неделя подобного образа жизни. Утром Романов расслабленно делал йогу под вальс Штрауса, а вечером играл песни Короля и Шута… Крайне непривычно, но, увы, нежному слуху пианиста приходилось привыкать к столь резким изменениям. Как там говорят? Стерпится-слюбится. По крайней мере он старался в это верить, ведь уши все еще не воспринимали резкие мелодии, а душа так и пятилась от данного жанра и всех к нему прилегающих. Хотя скорее Александр по большей части просто капризничал и не хотел выходить из зоны комфорта, которая была ему так важна. Объективно… Все было не так уж и плохо: вокал Миши сглаживал оригинал, придавал ему более аккуратный вид, за что Романов даже мысленно респектнул мужчине, ведь такой вид песни ему симпатизировал куда больше. Некоторые композиции собственного сочинения коллектива очень даже понравились привередливому Саше, более того, порой он по своей же воле переслушивал их записи. С ребятами они тоже очень быстро поладили и нашли общий язык. Константин стал достаточно близок Саше за столь короткий срок. И, казалось, что все стало медленно, но верно стало налаживаться, но все еще оставалось неизменным одно — Московский. Чертов Московский, который вечно, будто на зло, пытался насолить Саше за его существование. Невыносимо раздражало. А самое обидное, что для этого совершенно не было причин. — Ты играешь неправильно, — качал головой гитарист, слегка хмуря светлые брови. — Я играю так, как ты показывал! — в такие моменты Романову хотелось лопнуть от этой вопиющей несправедливости. Как можно исполнять произведение не используя ноты? Это же варварство какое-то. Куда логичнее было бы записать партию в нотах и не создавать лишних стычек. Это было бы правильно и очевидно. Как в музыкальной школе. Но нет, группа пользовалась лишь какими-то отдаленными понятиями от прочной музыкальной теории и даже пюпитры использовала для текстов, а не для листов с нотным станом, что слегка выбивало Романова из колеи. Московский закатил глаза, снимая гитару. Было видно, что Саша его сильно раздражает и вызывает у старшего усталость, как маленький капризный ребёнок, которому вечно требовалось внимание. Резким движением Миша убрал руку пианиста и продемонстрировал «правильный вариант», который, на взгляд Саши, совершенно не отличался от того, что было. — Я играл также, — одаривая тяжелым взором вокалиста, заметил Романов. — Нет, ты играл по-другому, — оборвал Михаил, не решая выслушивать дальше гору возмущений. Пианист впивается зубами себе в щеку и выпрямляет спину до хруста, только бы сдержать порыв защитить себя. Даже на музыкальных диктантах его так не унижали, как это открыто делал Московский. Романов лишь шевелит желваками и впивается убийственным взглядом в холодный взор гитариста, который сейчас, казалось, не выражал абсолютно ничего кроме безразличия. И это единственное, что он мог сделать, дабы еще больше не усугубить натянутые отношения. Саша вообще уверен, что Московский номинант премии «Самая стервозная чикса города», ибо невозможно так профессионально выносить мозг часами, как это делал вокалист. И так происходило всегда. Абсолютно постоянно, что и выливалось в хроническую усталость Романова. Работа, которая когда-то была ужасным местом высасывания силы, сейчас стала отдыхом от невыносимого гитариста и его причуд. Саша приходил в офис и с ужасом отсчитывал часы, будто то было бомбой с таймером, до конца рабочего дня. И вроде все было хорошо хотя бы тут, пока однажды Московский не достал его и на рабочем месте…

«Музыкальная группа»

Михаил Московский Через пол часа собираемся. Аппаратуру будем перевозить Константин Уралов Ок

Александр Романов

У меня рабочий день только через час заканчивается

Михаил Московский Отпросись Сашу чуть там же не разорвало от накрывшего волной возмущения. Если бы кроме него в комнате не сидело три человека, которые еще и по совместительству были его коллегами, то он гарантированно бы в голос застонал. И это меньшее, что он мог сделать, ведь, если считаться с внутренними желаниями, то хотелось удариться головой об стену от этого гениально диалога. Да… Гитарист либо был ужасным комиком, либо просто капитаном очевидность, а самое интересное, что он действительно умел обставлять ситуацию так, чтобы все выглядело, будто это нужно самому Романову, который, если разобраться, никого отношения к группе-то и не имел.

Александр Романов

Нельзя перенести это мероприятие хотя бы немного?

Михаил Московский Нет нельзя, под это также завязаны другие люди Чертов Московский… И почему это обстоятельно нужно было завязывать именно в такое время? Романову на зло, зная, что он работает до самого позднего времени, относительно других участников? Так много вопросов и, к сожалению, ни на единый не было ответа. С горем пополам Сашу отпустили с работы раньше. И это так подрывало идеальный авторитет Романова, что тот зарекся обязательно припомнить это Михаилу. Пианист приехал на реп точку в лёгком раздражении и напряжении, но Московский, будто этого не замечая, усмехнулся. — Ну отпустили же, — гитарист фыркнул, невинно улыбнувшись. У Московского красивая улыбка, и Саша мог бы с уверенностью назвать этот жест очаровательным, если бы не контест ситуации. Параллельно с этим он скручивал микрофонную стойку, поэтому у Романова появилось непреодолимое желание огреть мужчину этой же стойкой за столь откровенные насмешки. — Однако больше я не собираюсь срываться на такие неожиданные объявления, жертвуя работой, — отрезал Александр. Он одарил вокалиста пронзительным взором, но тот лишь снова усмехнулся, будто таким образом автоматически принижая. Для него эти слова, видимо, ничего не значили. — Если ты и дальше хочешь продолжать с нами, то придется бросать работу, — пожал плечами Московский, на что Саша хотел было опять подловить того на приëме «Это нужно не мне, а тебе», но фраза моментально вогнала его в ступор, напрочь отбивая все аргументы. Что значит «продолжить с нами»? — Цейтнот дает о себе знать, так что привыкай. Романов, честно признаться, даже никогда и не рассматривал перспективу продолжить карьеру с группой, а не на своем рабочем месте. Более того, эта мысль даже не приходила в его голову, ведь Московский будто то и делал, что пытался выдавить Сашу из коллектива. Действительно, его не волновал нестабильный заработок или вечные выезды куда-то. какие бывают у групп, единственное, что его смущало — это гитарист. Разве он не вызывает у Михаила отвращение? Тогда к чему были эти придирки? Или это был просто еще один подкол с его стороны? Чего он хочет добиться своими действиями? И снова загадки… Загадки загадки, загадки… Сашу скоро тошнить от них начнёт, ведь еще ни одну он не сумел разгадать. Романов недолго пялится на Московского, который вдумчиво отключает что-то от пульта, а затем тихо, но разборчиво выдает: — Филистер, — выходит с небольшим рыком, но контролировать себя и свой поток мыслей с каждым днем все сложнее.

«Думаю, это потому, что мы не можем терпеть людей с теми же недостатками, что и у нас…»

Из романа «Портрет Дориана Грея»