В последний раз

2018 год, январь Джип подпрыгнул на ухабе, и Женя рефлекторно накрыла ладонью обтянутое темной тканью бедро. Лариса дремала, откинувшись на спинку кресла, но Жене показалось, что в этот момент уголки ее рта слегка приподнялись. По радио зазвучала веселая реклама очередного «супер выгодного» мобильного тарифа. Телефон звякнул уведомлением, и руку пришлось убрать. Инка написала: «Можешь говорить?» «Позже», — ответила она, замечая, что Лариса открыла глаза. После рекламы начался блок новостей: в Стокгольме около станции метро произошёл взрыв… где-то еще случилось наводнение. Под Воронежем автобус опрокинулся в кювет… Диктор бесстрастным голосом сообщил число жертв и, не меняя тона, принялся рассказывать о региональном спортивном фестивале в Кемерово. «Шоу маст гоу он», — подумала Женя с раздражением и опять почувствовала укол совести. Она ведь по сути сейчас тоже «фестивалила». У Ларисы зазвонил телефон, и водитель убавил звук. — Привет, Геннадий, — сказала она, подключив наушник. — Нет, кандидаты, что ты позавчера прислал, мне не подходят. Как ты их собеседовал?.. Ну так хуево ты это сделал, Гена. Мне пять минут хватило, чтобы понять, что это мимо кассы, — после короткой паузы она рассмеялась, слегка надменно, но вполне доброжелательно. — Да, мне сложно угодить. Ну ты же не в первый день за мной замужем. Пора уж и понять, как я люблю. Она замолчала, слушая, что говорит ее собеседник, и потом резюмировала: — Короче. Не шли больше молодняк. Мне нужна тертая, лет за сорок. Но не ископаемое, конечно. Давай, постарайся, Ген. Воронина убрала телефон и вытащила наушник. — Бухгалтершу в Истре уволить решила. Опаздывает с отчетами и косяки лепит один за другим. Там забыла, тут потеряла… — с досадой сказала она. — Гена этот из кадрового тоже… каких-то девок тупых мне вчера сосватать решил. Она открыла айпад и погрузилась в чтение какого-то документа. — Я хочу со следующей недели выйти на работу, — сказала Женя. — Ты ведь еще никого не взяла постоянного на мое место? — Не взяла, — рассеянно ответила Лариса, не отрывая взгляда от экрана. — Оля там справляется, не переживай. Ты в отпуске. Пиздеж. Женя все три недели, что была в Тирасполе, читала рабочий чат и знала, что Оля нифига не справляется. Но говорить об этом она не собиралась. Роман снова прибавил звук. Блок новостей завершала погода: в Москве и области штормовое предупреждение. Женя посмотрела в окно — ничего похожего на бурю. Зато внутри нее зарождался смерч. — Отпуск свой я давно отгуляла. Если я тебя больше не устраиваю, уволюсь и найду что-нибудь другое! — с деланной небрежностью произнесла она, вновь устремляя взгляд на Ларису. — Не дури, — Воронина поморщилась и пальцем провела по экрану, перелистывая страницу электронного документа. — Что значит не дури? Мне надо деньги зарабатывать. Надоело, что ты за все платишь! — на одном дыхании выпалила Женя. Лариса оторвалась наконец от айпада и, сняв очки, посмотрела на нее. — Я не обеднею, не переживай. — Это дело принципа. Ты что, не понимаешь? — Понимаю, — Лариса кивнула. — Я все понимаю, Женечка, — мягко произнесла она. — Даже больше, чем ты думаешь. Фиг с ним, с этим кабаком. Мне нужен руководитель на закупки. Финансовый уже не справляется. Пойдешь? — А я, по-твоему, подхожу? — Женя специально усмехнулась, стараясь не показывать, насколько льстит ей это предложение. Это был совсем другой уровень. И совсем другая ответственность. — Не выебывайся, — Лариса иронично улыбнулась. — Сама знаешь, что да. Запишем тебя на курс обучающий и параллельно будешь потихоньку осваивать процесс. Согласна? — Мне надо подумать, — Женя замолчала, а потом все же произнесла. — Это очень серьезно. Не хочу тебя подвести. — Ты не подведешь, — Лариса снова опустила взгляд в айпад. 2017 год, февраль Додонова обмолвилась, что Лариса улетела в Сочи на три недели, и Женя начала вести мысленный отсчет, замечая, что дни тянутся бесконечно, как жвачка, которую пытаешься отлепить от подошвы. Считала и ругала себя последними словами за то, что вляпалась как тупая малолетка с завышенным ЧСВ, поверила с дурна ума, как говорила бабушка, в свою исключительность, позабыв, с кем имеет дело. Как могла она вообще так тупо повестись на всю эту любовь-морковь? Как могла так эмоционально зациклиться на женщине? Злость ей помогала не захлебнуться в тоске, которая накатывала на нее тяжелыми вязкими волнами, лишая желания просыпаться по утрам. Миша как-то за ужином спросил: «Чего это ты в последнее время кислая такая? Что-то в кабаке не так? Неприятности?» Она ответила, что просто устает. И он, добрая душа, принялся ее утешать: вот еще немного заработаем и свалим из этой долбаной Москвы, где все друг другу волки, охотники и ямокопатели. Опять заговорил о том, как они купят внедорожник, может, «Инфинити», а может, «Крузак», как отремонтируют дом и пристроят к нему еще комнату. Дальше этого его фантазии не простирались. «А свой бизнес ты открыть не хочешь?» — уже не в первый раз Женя спрашивала его об этом. Мишин ответ тоже был прежним: «Да что я, убил кого-то? С утра до вечера пахать, чтобы потом пришли дяди из «Шерифа» и все отжали. Тебе что, примеров мало?» «Так может, останемся здесь и попробуем? Даню заберем. Дом продадим, и я кафе открою», — не выдержала Женя. Он посмотрел на нее с таким изумлением, как будто она, ни с того ни с сего, предложила переехать в Китай. «Нафига? Что я здесь забыл? Короче, я все посчитал. Нам тут надо еще два года продержаться». По-хорошему, после того, как Лариса ее на хуй послала, нужно было уволиться на следующий же день и найти что-то другое. Не сошелся же свет клином… Но выходило так, что сошелся, клин застрял в ней глубоко и прочно — не вытащить. Когда через неделю Миша упомянул, что Демидов улетел в Сочи, Женя ощутила, будто ее ударили под дых, а потом еще и пару раз съездили по лицу. — Кстати, мы же хотели летом в Турцию с Даней, — выдавила она, чувствуя, как от гнева першит в горле. — Надо уже сейчас заказывать, а то потом цены взлетят. Усевшись за ноут, они начали искать подходящие варианты. Читая названия отелей, Женя рассматривала фото стандартных номеров и думала о том, что Лариса сейчас, вероятно, лежит в каком-нибудь шикарном люксе в постели со своим престарелым кавалером. Она ткнула в рекламу дорогого отеля: «Вот сюда хочу». Миша, посмотрев на цену, присвистнул: «А у нас ничего не треснет?» «Нет, — ответила она зло. — Трехзвездочная жизнь тебя еще не заебала?» «Ладно, ладно», — ответил Миша и, нажав на кнопку «Заказать», достал карту. Женя с грустью смотрела, как он медленно, будто нехотя, вбивает данные, и не ощущала никакой радости. Получив подтверждение, что платеж прошел, Миша достал из шкафа бутылку привезенного из Тирасполя квинтовского коньяка. — Ну, вот тебе еще пять звезд, — сказал он, указывая на этикетку. — Давай капельку, ничего с тобой не будет. Женя замахнула рюмку мерзкой сивухи и даже не поморщилась. Вспомнила, как Лариса пила коньяк тогда в ресторане, как смотрела на нее с холодным равнодушием незнакомки. И снова горло сдавило то ли от обиды, то ли от печали так, что захотелось выть. Миша расстегнул на ней рубашку, целуя пахнущими алкоголем губами. Упираясь лопатками в мягкую диванную подушку, Женя застонала, искусно выдавая отчаяние за возбуждение.

***

«И слава богу, что все закончилось», мантра, которую Женя вливала в себя каждый день вместе с утренним кофе, кажется, действовала. К концу второй недели она перестала прокручивать в голове их последний разговор и даже чат удалила. А в среду услышала, как Додонова сказала Вере Павловне: «Лара вернулась. Может, подъедет сегодня. А мне как назло надо срочно к зубному. Ты уж там, Вера, сама с ней по отчету пройдись», и почувствовала, что ничего не закончилось — ее будто током ударило. С этого момента Женя старалась не смотреть на дверь. У нее хватало силы воли. Работы опять же невпроворот. С двенадцати до двух бизнес-ланч, в полтретьего встреча с заказчиками, собирающимися пышно отметить серебряную свадьбу. Звали «молодоженов» Светлана и Глеб. У мужа из-под рукава выглядывали смарт-часы не меньше, чем за полштуки баксов, а на пальце у Светланы поблескивало кольцо с довольно крупным камнем, смахивающим на настоящий брюлик. Золотая цепочка с кулоном в виде Козерога была надета прямо поверх свитера. Будто нарочно. Как только они вошли, муж сразу услужливо придвинул супруге кресло, а сам присел на стул рядом. Женя вручила им распечатанное меню и поинтересовалась, на какой примерно бюджет они рассчитывают. — Деньги не имеют значения, — сказал Глеб. — Главное, атмосфера. Мы читали отзывы о вашем ресторане, и нам друзья рекомендовали. Говорят, у вас музыка нормальная. — Да, у нас играет прекрасный коллектив, — «главное, чтобы клавишник не ушел в запой, а солистка в депрессию», — подумала Женя. — И есть караоке-зал. У Светы зазвонил телефон и она, сказав: «Извините, это по работе», вскочила и отошла в сторону. — Ну вот, началось, как обычно, — раздраженно пробормотал Глеб. Женя деликатно молчала, в уме прикидывая, на сколько можно будет их раскрутить. Решила, что не меньше, чем на пять тысяч с человека. Света разговаривала, слегка наклонив корпус, в позе высокого старта, будто вот-вот готовясь убежать. — У жены несколько магазинов нижнего белья, — зачем-то объяснил Глеб, хотя Женя ни о чем не спрашивала. — «Афродита», может, слышали? Все время на телефоне. За пятнадцать лет всего два раза в отпуск съездили. Еле уговорил ее на этот банкет. Его волевой мужской рот растянулся в виноватой улыбке «жертвы обстоятельств». Женя неискренне улыбнулась в ответ, изображая понимание. Хотя на самом деле нисколько ему не сочувствовала. Наверняка, сидит у своей жены на шее. Еще и ноет, скорее всего, каждый вечер, когда она вымотанная приходит с работы, что ему не уделяют внимания. — Глебчик, ты можешь сам заказать? — Света подошла к ним и заискивающе посмотрела на мужа. — Мне надо срочно в офис. — Могу, конечно, — он демонстративно недовольно вздохнул и опустил глаза в меню. Света просияла: — Ты — самый лучший. Не успела Женя и глазом моргнуть, ее уже и след простыл. Они все еще обсуждали десерт, когда к Жене подкралась Лиза, светловолосая миниатюрная официантка, лицом напоминающая опавший осенний лист, и тихо прошептала на ухо: «Вас Лариса Максимовна зовет в домике на террасе. Я там как раз убирала, когда она пришла». Женя непонимающе уставилась на нее, думая, что ослышалась, а потом с наигранным равнодушием произнесла: — Скажи ей, оформляю заказ банкета, через пятнадцать минут буду. Лиза нерешительно кивнула и исчезла так же незаметно, как появилась. Раскрутившись-таки на пять штук с человека, Глеб оставил задаток и наконец свалил. К этому моменту Женя уже практически задыхалась от приступа тахикардии. Накинув на плечи куртку, она почти бегом устремилась на террасу. Там, в небольшом уютном домике, чаще всего собирались компании, которые, не желая сидеть в шумном зале, предпочитали более интимную обстановку. Интерьер напоминал обычную гостиную комнату: диваны, кресла, телевизионный экран на стене и большой стол в центре — все для того, чтобы гости могли расслабленно нажираться в уютной домашней атмосфере. Лариса в платье темно-вишневого цвета сидела на диване и смотрела по телевизору фигурное катание. Ее волосы были гладко зачесаны и сзади увязаны узлом, открывая вдетые в уши длинные серьги с кроваво-багровыми, в тон платью, камнями. — Здравствуйте, Лариса Максимовна. Извините за ожидание… — безличным официантским голосом произнесла Женя, положила на стол меню и застыла как статуя. Лариса оторвала взгляд от скользящей по льду под музыку из «Кармен» фигуристки в алом костюме с черной, расшитой стразами накидкой. — Ключ мне дай от этой хаты, — будничным голосом попросила она. На экране фигуристка раскрыла ало-черный веер и закружилась волчком, присев на одной ноге. Словно на автопилоте вытащив из кармана пиджака связку, Женя отыскала нужный ключ. Отделив от остальных, вложила в требовательно протянутую руку. Лариса встала, подошла к двери, закрыла ее на два оборота и бросила ключ в свою сумку. — Зачем? — спросила Женя, удивляясь собственной тупости. Вернувшись на диван, Лариса выпрямила спину, в точности как фигуристка в телевизоре, и хлопнула ладонью рядом с собой. — Сядь, поговорим. Она улыбнулась Жене так небрежно и спокойно, будто была точно уверена, что та не устоит. Что она ее победила. «Кармен» совершила в воздухе сложный пируэт и, приземлившись на лед, упала. — Не о чем мне с вами говорить, Лариса Максимовна, — Женя тоже улыбнулась. — Дверь откройте. Пока она говорила, фигуристка быстро вскочила и, как ни в чем не бывало, заскользила по льду с приклеенной к губам вымученной улыбкой. Глаза у Ворониной недобро сузились. — Сядь ко мне, — изменившимся голосом произнесла она. — Не вынуждай меня повторять, — и вдруг тон ее смягчился. — Пожалуйста, Женя. Просительная интонация заставила Женю сдаться. Под арию Тореадора она подошла, опустилась на диван и, глядя на мелькающий в руках «Кармен» веер, спросила: — Зачем я тебе? Это что, прихоть такая? — Прихоть? — Лариса вдруг взяла ее за плечи и резко развернула к себе лицом. — Посмотри на меня. Посмотри, я сказала. Знаешь ведь, да? Знаешь, что уже не могу без тебя?! Столкнувшись с огненно-черным взглядом, Женя не отвела глаза — через расширенные зрачки в ее сердце словно вливалась жизненная сила. Это было почти как воскреснуть или родиться заново. — Все ты врешь… — прошептала она, сраженная этой внезапной откровенностью, а потом опомнившись, скривила рот в улыбке. — Тебя что, Ляля, твой ебарь плохо трахал в Сочи? Чего-то не хватает? — Не хватает, — повторила Лариса, наклоняясь к ней все ближе. — Соскучилась по тебе, Женечка. Внезапно навалившись всем телом, она начала без разбора осыпать поцелуями Женины шею и грудь, одновременно дергая замок на брюках. — Знаю, ты хочешь… давай, скажи это… попроси, чтобы Лариса Максимовна тебя выебала. — Нет! — Грубо оттолкнув ее от себя, Женя крепко ухватила за кисти и, заглядывая в исказившееся болезненной гримасой лицо, процедила: — Не смей меня трогать. Я тебе не шалава, которую можно в любом углу отыметь. — Руки отпусти, — темные как ночь глаза полыхали безудержным гневом, казалось, если сейчас она разожмет пальцы, Лариса непременно ударит ее. Женя еще сильнее стиснула ее кисти, стремясь сделать как можно больнее, и при этом содрогаясь от мысли, что причиняет ей боль. — Если я тебе и вправду нужна, то никого другого… — Отпусти, я сказала. — …никого другого, кроме меня, у тебя больше быть не должно. Или так, или никак. Она разжала пальцы и встала. Застегнула молнию, поправила блузку и, бесцеремонно открыв Ларисину сумку, достала оттуда ключ. Потирая запястья, Лариса смотрела на нее пристально и напряженно, будто раздумывая, а не совершить ли вторую попытку. Женя подняла с пола упавшее меню и спросила: — Заказывать будете? — Непременно, — Воронина словно пришла в себя, усмехнувшись, откинулась на спинку дивана. — Уху принеси мне, и водки. Заказ Женя передала Лизе, пусть Воронина любуется ее унылой бесцветной физиономией. А сама, войдя в туалет, подошла к зеркалу. Посмотрев на свое слегка порозовевшее от гнева лицо, Женя вздохнула, в надежде, что с выдохом придет чувство освобождения. Но вместо этого по щекам у нее потекли слезы, а на сердце стало спокойно и тяжело. «Да пошла ты!» — произнесла она с ненавистью, вспоминая скривившийся в ироничной усмешке чувственный рот. Сколько же еще времени она будет мечтать об этих жадных, сладких губах?