В последний раз

2018 год, январь Сквозь сон Женя услышала свое имя и открыла глаза. «Приехали», — произнесла Лариса. Женя уселась прямо и посмотрела в окно — из-за сосен показался знакомый забор. Она и не заметила, как задремала под бормотание радио — в итоге проспала почти всю дорогу. Шлагбаум услужливо поднялся, пропуская «Лексус» на территорию турбазы. Охранник, стоящий у будки, кивнув, почтительно прикоснулся к козырьку фуражки. Войдя в вестибюль, Женя ощутила, будто на машине времени перенеслась на год назад. Елка стояла ровно на том же месте, украшенная теми же гирляндами. И на ресепшене сидела все та же Настя. Только в отличие от того январского дня сегодня здесь было полно отдыхающих. В креслах и на диванах сидели, ожидая заселения, люди с лыжами и большими рюкзаками. В лобби их встречала управляющая, Наталья Петровна — симпатичная невысокая женщина лет сорока, в светлом вязаном платье. Увидев Воронину, она приосанилась и судорожно улыбнулась. — Здравствуйте, Лариса Максимовна. Знакомьтесь, это Камиль, — представила она коренастого молодого человека, стоящего рядом с ней. Женя сообразила, что это и есть менеджер от строительной компании. — Доброе утро. Очень приятно, Камиль, — на губах у Ворониной заиграла веселая улыбка. — Ну что, пойдем в номера? — Да, да, — торопливо сказала Наталья Петровна, — есть пока несколько пустых. Заселение в двенадцать. Все ушли на второй этаж, а Женя задержалась, решив позвонить Соломиной. — Ну как? — спросила Инка трагично-похоронным голосом. Женя вяло ответила, что так же. — Пиздец, — вздохнула Инка. — Мамке тут мумие привезли с Алтая, я твоей свекрови отнесла, говорят, для костей хорошо. — Спасибо. Как там она? Татьяну не задолбала? — Не-е-е. Я пришла, они так дружненько «Модный приговор» сидят смотрят, чай пьют. Наверное, скоро в ферму на одноклассниках играть начнут. Женя коротко усмехнулась. — Я счастлива. Сиделка однозначно стоила той немалой суммы, что запросила за свои услуги. — Ты сейчас где? — спросила Инна. — В больнице. Соврала и глазом не моргнула. Ну не объяснять же, что она с Ворониной катается по ее делам и думает сейчас совсем не о Мише, а о том, что в этом блядском Шаховском практически потеряла гетеросексуальную девственность. И что ее от этого бомбит не по-детски. «Держись», — сказала Инка. «Спасибо», — ответила Женя и отключилась. Не застегивая пальто, она вышла на крыльцо. Небо затянуло свинцовой пеленой, из которой сыпалась мелкая колючая крупа. Где-то далеко зловеще выла собака, а прямо над головой угрожающе скрежетала вывеска «Добро пожаловать». Классическая вступительная сцена психологического триллера с элементами хоррора. Беспечная туристка выходит подышать свежим воздухом в каких-то мрачных ебенях, а рядом в кустах уже притаилось страшное «нечто». Женя поспешно дернула дверную ручку и нырнула в лобби, где пахло кофе и корицей и по-прежнему было полно народу. На нее вдруг нахлынула паника. Это было смешно. Она ощущала себя как в детстве, когда, нечаянно выпустив материнскую руку, потерялась на целых пять минут в каком-то большом магазине. Идти по коридору, где год назад она лежала на полу, прикрыв голову руками, было некомфортно. Простреленную насквозь дверь, конечно, заменили. Но Жене все равно казалось, что в воздухе пахнет порохом. Ускорив шаг, она направилась к лестнице на второй этаж. Один из номеров был открыт и оттуда доносился смех. Женя ухмыльнулась: бедняга Камиль наверное, уже расслабился, а зря. Воронина всегда в начале переговоров мягко стелила, усыпляя бдительность, чуть ли не простушкой прикидывалась, а потом неожиданно меняла интонацию и вуаля — шокированный собеседник чаще всего соглашался на выгодные для нее условия. Увидев Женю, Воронина спросила: — Кофе будешь? — на столе стоял большой стеклянный кофейник и одноразовые картонные стаканы. — Нет, спасибо. — Я надеюсь, вы останетесь на обед. Шеф специально к вашему приезду форель по-деревенски приготовил. Вы же рыбку любите, — управляющая приторно улыбнулась. — Ты ее уху не пробовала, — Лариса кивнула на Женю. — Она над ней точно что-то нашептывает, оторваться от тарелки невозможно. Во взгляде Натальи Петровны промелькнуло любопытство: наверняка, сейчас гадала: кем хозяйке приходится эта неизвестная девица. — Погода портится, — Женя махнула рукой в сторону окна, за которым пьяно качались сосны. — Мы здесь до скольки? — Решим сейчас пару вопросов, пообедаем и поедем. Камиль предлагает ванны заменить на душевые кабинки, — Лариса протянула ей глянцевый каталог, который держала в руках. — Говорит, экономичнее. — По цене меньше ста тысяч может быть только китайское фуфло, — сказала Женя, кинув взгляд на прайс-лист. — Будут заклинивать и засоряться. А через три года придется менять. Пухлые губы Камиля расплылись в неестественной улыбке. — Ну зачем же вы так категорично? Наша компания эти кабинки уже пять лет устанавливает, и никто еще не жаловался. — Разумеется, — Женя язвительно улыбнулась. — А еще у вас контракт с поставщиком. — Я предложил, вы имеете право отказаться, — Камиль с напускным безразличием пожал плечами. Он, разумеется, не спросил ее: «А ты вообще кто такая?», но Женя была уверена, что этот вопрос теперь его беспокоил не меньше, чем Наталью Петровну. — Лучше стена в кафеле, обычный душ и стеклянная дверь, — Женя вернула Ларисе каталог. — Тысяч пятьдесят вам будет стоить. И мыть легче, и прослужит без ремонта гораздо дольше. Лариса свернула каталог в трубку и вручила Камилю в руки. — Замечание в тему. — Учтем. Видимо, Камиль усердно посещал тренинги по эффективной коммуникации. Лицо его выражало только лишь бодрое стремление угодить клиенту. Он записал что-то в блокноте. — Что с электрикой? Мы можем полностью реконструировать… — Не надо ничего реконструировать. Я проводку всю пять лет назад меняла, — Лариса ткнула пальцем в розетку на стене. — Вот те, что на соплях висят, замените и на улице фонарей добавьте. — Знаете, я бы посоветовал вам также установить грунтовые прожекторы и точечные светильники, например, перед фонтаном возле СПА. Он ведь действующий? — Действующий, — Лариса нахмурилась. — Ладно. Включите это тоже, я когда смету увижу, подумаю, нужен ли мне тут Нью-Йорк — город огней. 2017 год, февраль–март Через неделю в ресторан пришли из налоговой. Женю это никак не касалось, за финансы отвечали Додонова и Вера Павловна. Но из-за долбаной проверки Лариса с самого утра тоже торчала в кабаке, а потом еще и осталась обедать с проверяющими в ВИП-зале. Вела она себя с Женей подчеркнуто вежливо, и даже пару раз одарила равнодушной улыбкой. «Ну и похуй», — зло отдавало в висках, и Женя тоже тянула губы в стороны, с усилием, как тугой эспандер, и пыталась радоваться тому, что вернулась к своей нормальной (это слово она мысленно подчеркивала двумя жирными чертами) жизни и что больше ей не надо будет врать. Она хвалила себя за то, что вовремя сумела поставить точку, не успев ничего разрушить. На этой «позитивной» волне ей удалось продержаться еще несколько дней, а потом Лариса приехала на обед. Подтянутая и элегантная, в приталенном синем жакете и темных брюках, она вошла царственной походкой, кивнула поздоровавшемуся с ней бармену и уселась на свое обычное место. Женя почувствовала, как сердце в груди заколотилось так, словно ей вкололи адреналин. Сохраняя непроницаемое лицо, она направилась к ее столику. И в этот момент Воронина позвала по имени Юлю, новую официантку, которая работала у них всего две недели. Женя остановилась на полпути, застыла, удивляясь и одновременно не удивляясь тому, что Ларисе известно имя новой девочки. Юля, не выказывая особого волнения, мило улыбнулась Ворониной, а та улыбнулась в ответ так лучезарно, словно Юля была ее хорошей знакомой, встрече с которой она была несказанно рада. Отмерев, Женя вернулась за барную стойку, уткнулась в ноут, имитируя занятость. «Надо увольняться», — теперь уже твердо решила она. Юля проскользнула мимо нее с подносом, на котором стоял графин с водкой. Женя открыла на телефоне сайт c объявлениями: в японском ресторане требовалась администратор. Платили немного, но ведь ей главное уйти сейчас, а потом можно не спеша подыскать что-то поприличнее. Не глядя в сторону Ворониной, Женя принялась составлять резюме.

***

В первый же выходной она съездила на собеседование. Управляющая сказала, что она может приступить хоть с завтрашнего дня. Женя ответила, что должна подумать и продолжила звонить по объявлениям. Обозначила себе срок неделю, в душе прекрасно понимая, что тянет время. Вечером в пятницу они с Мишей, уютно устроившись на диване, смотрели сериал про коррумпированных копов. Завороженно наблюдая за тем, как голубоглазый брутальный шериф с квадратным подбородком, непрерывно посасывая виски, выводит всех на чистую воду, Женя не сразу услышала, как на кухне звонит ее мобильный. Когда она подбежала, телефон уже замолчал, а на экране высветился пропущенный вызов. Увидев имя, Женя почувствовала внезапную слабость в ногах и опустилась на табурет. — Жека! Ты идешь? — нетерпеливо крикнул Миша из комнаты. Копы были поставлены на паузу в самый захватывающий момент: шериф как раз должен был сделать трудный выбор — сохранить жизнь другу или выполнить профессиональный долг. — Ты смотри дальше, потом перескажешь. Мне с работы звонят, — Женя закрыла дверь на кухню. На всякий случай. Она тоже еще не решила, что ей выбрать. Она могла сейчас перезвонить. А могла отключить телефон и завтра же написать заявление. Будет уговаривать попробовать сытные спринг роллы, следить, чтобы у посетителей не заканчивался сакэ и перестанет думать о всякой херне. Женя нажала на кнопку вызова. Гудки шли и шли. В топкой кухонной тишине они казались тревожными и пронзительными, как сигналы SOS. — Алло, — сказала Лариса. — Ты звонила, — не вопрос, не утверждение, скорее обвинение. — Да… — в трубке воцарилось молчание. — И что ты хотела? — спросила Женя, не собираясь выдерживать никакие паузы. — Я думала над тем, что ты сказала… — голос ее звучал то ли устало, то ли отчужденно, сложно было разобрать. Лариса опять замолчала. «Смешно будет, если она скажет: на самом деле ты мне на хер не сдалась. Давай, до свидания», — подумала Женя, борясь со страхом, который неожиданно сковал горло так, что стало трудно дышать. — Никто, кроме тебя, мне не нужен. Женя ощутила, как в груди у нее будто что-то вспыхнуло и пронеслось по телу горячей радостной волной. Нервно взлохматив волосы, она вскочила с табурета и бросилась к окну. Прислонившись лбом к обжигающе холодному стеклу, она посмотрела на белеющие ветви деревьев. В свете фонаря буйно кружили серебристые снежинки. — Можно я сейчас приеду? Внутри нее носились вихри счастья, и она ощущала себя катером, который разогнался и летел стрелой, разбрасывая брызги. — Да, — ответила Лариса и добавила: — Жду тебя. Мише Женя соврала, что ее вызвали на работу, и он лишь кивнул, неотрывно глядя на экран, на котором главный герой совершал самоубийство, поджигая бочки с горючим на чьей-то яхте.

***

Только она переступила через порог, ее молча стиснули в объятиях. Прикрыв глаза, она гладила густые тяжелые волосы, чувствуя, как податливо льнет теплая щека к ее виску. — Хочешь меня, да? — прошептала Женя, легко прикусила мочку уха и тут же отстранилась, чтобы увидеть, как черные блестящие глаза подергиваются мутной поволокой желания. — Намокла пока ждала, блядища старая? — насмешливо произнесла она. — Три раза трусы меняла, — Лариса снова притянула ее к себе, поцеловала так, что у Жени перехватило дыхание, а после, оттолкнув, повернулась спиной и пошла к лестнице. Скинув на ходу куртку и ботинки, Женя нагнала ее и, поцеловав в шею, надавила между лопаток, заставляя опуститься на четвереньки, прямо на гладкие деревянные ступени. — Долго же ты меня мучила, Лариса Максимовна, — прохрипела она, обеими ладонями забираясь под резинку черных спортивных брюк. — Нравится надо мной издеваться? — А если и так? — одной рукой Лариса уцепилась за кованую решетку, а другой помогла стянуть с себя белье. — Что делать будешь? Женя спустилась ниже на ступень. — Я увольняюсь, — задрав толстовку, она поцеловала ее в спину, потом ниже, указательным нащупав горячий бугорок клитора, медленно начала его массировать. — Завтра заявление напишу. «Не напишешь», — сорвалось на стон. Женя трахала ее правой рукой, левой держась за ее плечо, чтобы не потерять равновесие. — Напишу. — Нет. Оголенная задница дразняще терлась о Женино бедро, будто напрашиваясь. — Нет? — Нет. Она вытащила пальцы и изо всей силы хлестнула раскрытой ладонью по упругим плотным ягодицам. Шлепок получился звонким и смачным, но вместо того, чтобы отпрянуть, Лариса прижалась плотнее и застонала, явно блаженствуя. — Нет? — с шутливой угрозой в голосе спросила Женя. — Нет! Женя не видела ее лица, но была уверена, что на нем сейчас расползлась довольная улыбка. — На, получи, — она приложилась к широкому заду всей пятерней, наотмашь, так что даже рука заболела. — Никуда ты не уйдешь, Женечка. — С-с-сука, — процедила Женя сквозь зубы и схватила ее за волосы, потянула на себя, закидывая голову назад, заглянула в черные зрачки. — Не уйду, блять! Довольна? Впившись губами в перевернутую кривую ухмылку, она резко двумя пальцами проскользнула во влагалище, все мокрое от смазки, и трахала его до тех пор, пока не почувствовала, как вокруг начинающих неметь фаланг сокращаются мышцы и не услышала знакомый полувсхлип-полувздох, который у нее у самой вызвал ощущение, близкое к оргазму.

***

В тусклом свете ночника бронзовое тело, отливая манящим нежным сиянием, звало дотронуться до упругой кожи, на которой возраст пока еще не оставил заметных следов. Женя медленно водила пальцем по большой груди, выписывая вензеля вокруг влажного от ее поцелуев соска. Как же ей не хотелось возвращаться домой! Но выхода не было — несуществующий банкет не мог длиться до утра. — Мне пора, — с сожалением произнесла она и снова прильнула к соску губами, чувствуя, как он, отзываясь на ласку, твердеет. Ей хотелось запомнить это сладкое ощущение, унести его с собой, чтобы позже, лежа в постели, перебирать в памяти все эти будоражащие моменты, как драгоценности в шкатулке. — Я тебя отвезу. Женя почувствовала, как пальцы жадно гладят ее между ног, где все уже и так саднило и горело, но все еще сочилось от желания. — Чуть позже, — прошептала она и выгнулась, позволяя проникнуть в себя.