В последний раз

Январь 2018 Лариса как обычно сидела в своем кресле, курила и смотрела кино. Лежащий у нее на коленях Игнат, увидев Женю, приветственно мяукнул и даже вроде сделал попытку встать, но, видимо, в последний момент решил не напрягаться и только сменил позу. На огромном экране в средневековой грязи бились то ли тевтонцы, то ли тамплиеры. Хотя в доме было тепло, Лариса куталась в плотную вязаную шаль. Наклонившись, Женя поцеловала смуглую щеку, вдохнула сигаретный дым и тут же выпрямилась, борясь с минутным порывом согнать Игната и занять его место. — Ужинать будешь? Есть пицца. Ладонь легла на ее бедро ласково и властно. Так, как ей нравилось. Можно было расстегнуть джинсы и все произошло бы прямо здесь под бряцанье мечей и лошадиный топот. Достаточно было потянуть вниз замок молнии и не думать ни о чем. Забыть на время больницу и Мишины пустые глаза. — Пицца? Отлично, — с наигранной бодростью произнесла Женя. Они ели «Маргариту» и смотрели, как чумазые бородатые мужики, бегая по скалам, рубят друг другу головы и пьют вино из огромных кубков. Про то, что к Мише, возможно, возвращается сознание, она решила пока не рассказывать — сначала стоило убедиться, что это не просто непроизвольные рефлексы. Понаблюдать пару дней. — Как учеба? — спросила Лариса. — Польза есть? — Конечно, — ответила Женя. — Вообще прикольно систематизировать то, что когда-то учила на отъебись. Сейчас все иначе видится. Но практики не хватает. — Будет тебе практика, не переживай, — Лариса усмехнулась. — Запомни, в снабжении все решают авторитет, личное обаяние и связи. С обаянием у тебя все прекрасно, а остальное появится со временем. По экрану поползли титры. Женя зевнула. — По-моему, ты сильно преувеличиваешь размеры моей харизмы. Лариса рассмеялась. — Не кокетничай. Спать пошли.

***

Женя снова очутилась в проклятом лабиринте, только коридоры были не больничными, а школьными. Она бегала с этажа на этаж, то поднимаясь, то спускаясь по крутым лестницам без перил. Боялась опоздать на урок к строгой физичке и никак не могла найти двадцать второй кабинет. А потом толкнула какую-то дверь и вошла в класс. На передней парте лежал Миша. Желтый, со вздувшимся животом, он тянул невероятно длинную руку к ее горлу, издавая страшные гортанные звуки. Женя понимала, что ей нужно бежать, но ноги словно приросли к полу. Не в силах сдвинуться с места, она резко откинула голову назад, чтобы уклониться от острых, загнутых как когти у хищной птицы ногтей. Ударившись о что-то твердое, она проснулась, то ли от собственного истошного крика, то ли от встревоженного голоса над ухом. — Тихо, тихо, ты что… ты что… Женя… Хватая ртом воздух, она с трудом открыла глаза. Лариса держала ее за плечи, сонно щурясь. — Мне снилось… — она не могла выговорить, оформить это в слова, — снилось… Миша… Ее макушка почему-то упиралась в изголовье кровати. Женя сползла чуть ниже. — Что Миша? — Лариса погладила ее по волосам. Все еще находясь между сном и явью, Женя помотала головой, не желая произносить это вслух. — Ну всё, всё, спи. Спи. Губы, коснувшись ее век, скользнули по переносице. Ничего усыпляющего в этих прикосновениях не было. Потянувшись к тумбочке, Женя включила ночник. — Миша хотел меня убить, — она осторожно потрогала свое горло. Чуть увлажнившаяся от пота кожа была абсолютно гладкой. — Когда на ночь ешь, всегда кошмары снятся, — Лариса снова принялась перебирать ее волосы. — Это все пицца. — Я думаю, он меня ненавидит, — медленно проговорила Женя. — По сути, я это чувствую каждый день, когда сижу рядом с ним. Прежде чем Лариса успела возразить, она добавила: — Я ему рассказала про нас, еще когда он в коме лежал. И потом тоже говорила. Не знаю… хотела вызвать у него хоть какую-то реакцию. — Он ничего не слышит. Тебе нечего бояться, — насмешливо произнесла Воронина. — Очнется и заживешь с ним, будто ничего и не было. — Я разведусь, — сказала Женя. — Если с ним все будет нормально и он встанет на ноги, я подам на развод. — Ты передумаешь, — равнодушным голосом сказала Лариса. — Нет, — она придвинулась ближе.Теперь между их лицами было всего несколько сантиметров. — Я уйду от него. Как только он выздоровеет. И ничто меня уже не остановит. А если он останется инвалидом… — Мы его не бросим, не переживай, — горячее дыхание опалило ее щеку. Их губы встретились, и Женя почувствовала, как по телу разливается теплое, счастливое ощущение принадлежности. Иногда ей нравилось думать, что Лариса владеет ею будто вещью и может делать с ней все, что хочет. В этом было что-то невероятно возбуждающее. — Выеби меня, — прошептала она и развела бедра. — Жестко, я хочу жестко. — Так? Два пальца вошли в нее грубо и резко. Женя вскрикнула, не ожидая, что это будет настолько болезненно. — Да, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Боль ее устраивала. — Сильнее. Пальцы выскользнули из нее. — Нет, — выдохнула Лариса и принялась ласкать ее только указательным, у самого преддверия, не проникая глубже. — Ты ведь у меня нежная девочка? Да? … — не договорив, она застонала и, накрыв большим пальцем клитор, начала его массировать. Черные глаза будто подернулись серебристой дымкой. Женя всхлипнула от прилива сокрушительного, невыносимо стыдного удовольствия и кивнула. — Ну вот и хорошо, хорошо, Женечка… всё тебе сделаю, как любишь… родная моя, вся дрожишь, — Лариса снова захлебнулась стоном. Возбужденный горячий шепот щекотал мочку уха. Мысли Жени плавились и сливались в одно нестерпимое, жгучее желание. И когда наслаждение острым клинком врезалось между ног, она, вытянувшись как струна, вскрикнула и замерла, млея от охватившей ее приятной истомы. Все, что происходило между ними, было естественным, как дыхание, и она не собиралась отказываться от этого. Лариса шептала что-то еще. Тихо, почти неслышно. Прильнув щекой к теплой мягкой груди, Женя почувствовала, как веки ее тяжелеют и тело окутывает спокойное сонное блаженство. 2017 год, апрель Из-за крупной аварии на кольце они еле ползли. В офис Роман добрался за два часа, хотя обычно дорога занимала час. Перед тем как выйти из машины, Лариса заглянула в пискнувший уведомлением телефон — управляющий отеля на Лосином прислал фото новой вывески. От Жени — ничего. С раннего утра Лариса мучилась тахикардией и перепадами настроения: то досадовала на Женю, то ругала себя — зря выпившей поехала вчера в ресторан. От алкоголя в крови забродили злость и ревность, и она перестала себя контролировать. Долбаный брелок планировала отдать без свидетелей, но не срослось. Не вовремя Женя начала дерзить и не вовремя мудак ее пришел с довольной рожей. Лифт остановился, Лариса еще раз взглянула на чат, в котором за двенадцать часов не появилось ни строчки — в груди у нее, как сорняк, разрасталось смутное беспокойство. Ей необходимо было отвлечься, уйти с головой в работу и перестать заглядывать в этот ебаный телефон. В офисе первой на глаза попалась милая девочка Лена, маркетолог, отвечающая за продвижение сайта компании. Сидя за компьютером, она жевала круассан и о чем-то болтала с заглянувшим на кофе айтишником. Приблизившись к ней, Лариса ткнула пальцем в монитор: — Какого черта у нас на главной в апреле лыжники и сноубордисты?! Ты где-то снег разглядела? Лена испуганно дернулась и выкинула недоеденный круассан в урну. — Вы ведь сами сказали: дождаться новых фото с Истринской и тогда менять. Они до сих пор не прислали. — Значит, сама езжай туда и снимай! — рявкнула Лариса, чувствуя противную ломоту в висках. — Чтобы завтра на главной цвела сирень и распускались розы. Ясно? В приемной она отдала секретарше листок с Жениными паспортными данными и документы на «Ниссан». — Позвони в страховую, пусть впишут в полис. Прошла к себе в кабинет и вызвала руководителя отдела продаж. На прошлой неделе они обсуждали необходимость заключения договора с новым туроператором. Фирма «Атлантис» появилась всего два месяца назад, но, по слухам, уже активно поставляла клиентов конкурирующим базам. — Я им звонил, но они такой процент заломили. Нам невыгодно, Лариса Максимовна. Даже Иван, которого она обычно называла «Мой мальчик», сегодня вызывал у нее раздражение. — Сделай так, чтобы захотели снизить! Ищи выход, Ваня, крутись. Я тебя не для того тут держу, чтобы старые оферты продлевать и по организациям названивать! Глядя на то, как бегают желваки на его скулах, вспомнила отчего-то, как Миша вчера целовал Женю в губы и, понизив голос, добавила: — К майским чтобы мы были у них в топе предложений. Иначе пойдешь искать другую работу. Понял? — Понял, — ответил он убитым голосом. Видимо, в уме уже подсчитал сумму невыплаченной ипотеки и кредита за новую «Тойоту». — Вот и молодец, — ласково сказала Лариса. — Давай, иди работай и больше меня не расстраивай. Старших менеджеров она все время держала в тонусе, не давая расслабиться ни на секунду. Научившись у Воронина, использовала тактику «кнута и пряника». Он тоже не скупился на премии и прибавки к зарплате, но драл три шкуры, за малейшую оплошность мог показательно уволить любого, даже самого «ценного». «Незаменимых нет, пусть другие видят и трепещут», — говорил он. Телефон кротко пискнул, уведомляя о сообщении, как раз когда за Иваном закрылась дверь. «Ну наконец-то», — подумала Лариса, глядя на экран. «Голова не болит?)))» — написала Женя. Лариса немного помедлила с ответом, просто для острастки, а потом, чтобы слегка помучить, набрала сухое: «Все ок». «Миша вчера траванулся чем-то. Остался дома. Но ему уже норм. Я скажу, что меня к семи в рестик вызывают и приеду.» «Не надо. Я буду занята». — ответила Лариса и вышла из чата. Хватит. Ей не нужны были жертвы.

***

В кабинете главного бухгалтера на спинке кресла белела ажурная шаль. По четвергам Лидия Семеновна работала из дома, но Лариса знала пароль от ее компьютера. Открыв нужную папку, она с усилием сконцентрировалась, пытаясь не думать о Жене. Вчитавшись внимательно, вздохнула, достала телефон и нашла в контактах Лобанову. — Слушай, чего налог на прибыль опять почти пол-лимона? Я же тебе говорила, что организации все нужные имеются и колотушки, чтобы перекрыть. — Я делаю, как положено, ты же знаешь, — спокойно ответила Лида. «Эту ничем не прошибить», — шутил Валера, который Лобанову очень уважал и никогда на нее голос не повышал, хотя был человеком вспыльчивым, еще похлеще, чем Лариса. — Да, но там, где можно обойти, Лид, надо как-то гибче. Если я такие налоги буду платить, по миру пойду. Чего ты боишься? Не волнуйся, я, если что, всё на себя возьму. — Мне бояться уже особо нечего, но этим твоим организациям у меня доверия нет. Ладно, посмотрю, прикину, что можно сделать. И что хотела сказать-то… забыла… а… Александр твой мартовский отчет не прислал. — Вот долбоеба кусок, — Лариса стукнула по столу. — Сейчас позвоню ему. Попрощавшись с Лобановой, она тут же набрала племянника. Слушая длинные гудки, проверила чат. Женя отбила подачу коротким: «Ясно.» . «Что ж тебе ясно-то?» — с грустью подумала Лариса, уже немного сожалея, что поддалась внезапному порыву злости. Наконец в трубке раздалось сонное хрипловатое «Алле». — Отчет за март почему не сдал? — без предисловий спросила она. — Так я неделю уже болею, температура… — просипел племянник. — Ты давай меня не лечи. Опять, что ли, в кассу лез? — Нет, — произнес он и натужно закашлялся. — Саш, я же не поленюсь, приеду, проверю, и всё станет ясно. Повторяю вопрос: деньги из кассы брал? На этот раз пауза затянулась надолго, она уже даже собиралась повесить трубку, когда он наконец выдавил: — Немного, — и тут же затараторил. — Я через неделю всё верну, даже могу с процентами. Это без дураков, я уже всё просчитал, там осечки быть не может. — Твою мать! Ты мне что обещал в прошлый раз? В трубке опять повисло молчание. — Ответь мне, засранец. — Обещал, что больше не буду, — угрюмо произнес племянник совершенно здоровым голосом. — Но там гарантированный выигрыш. Я по системе всё делаю теперь, через неделю всё верну, гарантировано. Клянусь. — Да не клянись ты, блять. Через неделю денег в кассе не будет, я приму меры. И я не шучу. Не можешь сам остановиться, иди к психиатру, пусть тебе таблетки от зависимости выпишут. Ей бы кто выписал. — Это не болезнь, всё со мной нормально. Поставил, потому что тема проверенная. — Да мне по херу, какая там тема. Идиота кусок! Еще раз из кассы возьмешь, выкину на улицу и заявление ментам напишу. Не посмотрю, что родная кровь. Про ментов сказала ради красного словца, в надежде, что хоть как-то в разум его приведет. Иногда размышляла: рос бы Саша с Виталием, а не с отчимом, мог бы он другим человеком стать? Или лень и слабохарактерность — это врожденное, которое никаким воспитанием не исправить? Когда он впервые за много лет, вдруг вспомнив о существовании родной тетки, позвонил и приехал в гости, в ее груди ничего не екнуло. Незнакомый двадцатилетний парень, на брата совсем непохожий. Лариса тогда сразу просекла, что Люська его послала с расчетом. Но все же приняла и на праздники стала в гости звать — единственный близкий родственник, сын любимого брата — это же святое, никуда не денешься. Валера предупредил: хочешь, пусть приходит, можешь и когда-никогда ему копейку на сигареты подкидывать, но в фирму не возьму. У нас тут не семейный подряд, пусть сам учится в жизни чего-то добиваться, а не за счет богатого дяди. Устроила она Сашу только после смерти Воронина. Решила, что уж с управлением мини-отелем на десять номеров он справится. Но явно просчиталась. Не прощаясь, Лариса нажала на «отбой». Еще час терпела, отвлекаясь на разные дела, а когда секретарша занесла документы на машину, позвонила Жене. После первого гудка включился автоответчик. «Охуеть, как мы обиделись», — в горле закипел гнев. Она набрала Романа. — Поехали в сервис, пригоним тачку в Жуковский, и потом свободен будешь. Когда садилась в машину, ей показалось, во взгляде у Романа мелькает осуждение. Будто он все понимал про нее. — Чего так смотришь на меня? — выпалила Лариса. — Сказать что-то собираешься? Так говори. — Да нет, Лариса Максимовна, — Роман с удивлением посмотрел на нее. — С чего вы взяли? — Забей, — Лариса устало отмахнулась. — Нервы у меня шалят.

***

Поднимаясь на пятый этаж, вспомнила, как однажды они с Адой застряли в каком-то скрипучем, допотопном лифте. И Ада сказала: «Представь, вдруг у нас закончится кислород. И мы умрем, целуясь. По-моему, это охуенно красивая смерть!» «По-моему, тоже», — ответила Лариса. Они целовались несколько часов, а потом пришел монтер и выпустил их. Лифт остановился и пол еле ощутимо колыхнулся под ногами. Может, не зря ей Ада вспомнилась. Может, пора поумнеть, развернуться и уехать, пока не поздно? Отступить? Но палец ее уже решительно жал на кнопку звонка. Лифт зашумел, уезжая по чьему-то вызову вниз. Открывший дверь Миша сверкал обнаженным торсом, щеголяя в перекрученных, будто спешно напяленных тренировочных штанах. Увидев Ларису, он удивленно приподнял брови: — Лариса Максимовна? Что–то случилось? — Привет, — сухо произнесла она и перешагнула через порог. — Машину вам пригнали, и вот вторые ключи, — она вытащила брелок из кармана. —Телефон у Жени выключен. — Жень, — крикнул он, не поворачивая головы. — Иди сюда. Лариса Максимовна приехала. Майку мне принеси. Дверь в комнату была прикрыта неполностью, и в щель Лариса разглядела край разложенного дивана с неубранной постелью. Женя вышла оттуда, на ходу запахивая халат потуже. Волосы ее были растрепаны, а на щеках распустился румянец. Она отдала Мише серую футболку, которую он тут же поспешно натянул. Ларису замутило от внезапно нахлынувшего отвращения к самой себе — тупая старая пизда. — Здравствуйте, Лариса Максимовна. Румянец расцвел еще ярче. — Здравствуй, Женя, — ровным голосом произнесла Лариса. — Машина под домом. Страховка и СТС тут в папке. Держи. Женя взяла папку из протянутой руки, и в этот момент Миша произнес: — Вы на кухню проходите, Лариса Максимовна. Надо же обмыть такое дело. Вам спасибо огромное, что о Жеке заботитесь. Домашнее «Жека» резануло. Грудную клетку будто перетянули тугим жгутом. Еще немного — не вдохнет, не выдохнет. — Пить не буду. Я за рулем, — Лариса почувствовала, как лоб покрывается испариной. — Ну, тогда чай? Кофе? Под ребрами у нее закололо, как часто бывало перед началом приступа. — Чай. Руки помою, — отрывисто произнесла она, разуваясь. Миша подхватил скинутый ею плащ и повесил на вешалку. — Полотенце белое с синей полоской, — крикнула Женя ей вдогонку. Заперевшись в ванной, Лариса судорожно выхватила из сумки ингалятор и, поднеся к губам, нажала на баллончик. Когда она пришла в кухню, Женя как раз убирала со стола раскрытый ноутбук с поставленным на паузу сериалом и чашку с недопитым кофе. — У нас только зеленый остался, — сказала она каким-то чужим голосом. — Да, все равно, — Лариса обессиленно опустилась на табуретку, накрытую уютной цветастой сидушкой, и подумала, что придется взять такси. Миша вернулся из комнаты с подносом, на котором позвякивали чашки и блюдца. — И торт еще остался, — с несколько преувеличенным энтузиазмом объявил он и открыл холодильник. — Я недавно в себя пришел. Всю ночь не спал, плохо было. Вчера что-то не то съел. Их взгляды скрестились за его спиной — в серо-голубых глазах отразилось смятение. Лариса усмехнулась и покачала головой: «Можешь расслабиться». А Миша тем временем вытащил коробку и поставил ее на стол. — Отличный торт. Мы такой всегда покупаем. Жека, нож дай. Женя открыла ящик в столе и, достав нож, передала ему. — Я не хочу, спасибо, — прислонившись к стене, Лариса исподтишка наблюдала за тем, как Женя наливает кипяток в чашку, как опускает в нее пакетик. Движения ее были плавными и неспешными, но пространство вокруг нее, казалось, густело и вибрировало от напряжения. — Зря, — отрезав два куска, Миша снова открыл дверцу холодильника. — А вот у нас тут еще салатики есть. Может, будете? То ли от его мельтешения, то ли от поднимающегося давления у Ларисы зарябило в глазах. — Михаил, не суетись, присядь, ничего не нужно. Чаю выпью и пойду. У меня еще дел дофига. — Ну смотрите, — он развел руками и закрыл холодильник. Поставив перед ней пахнущий сеном зеленоватый напиток, Женя отошла к подоконнику. Лариса поднесла чашку к губам, сделала глоток. Миша подвинул табуретку к столу и тоже уселся, ковыряя ложечкой кусок шоколадного торта. От чая по телу разлилось тепло и как-то полегчало. «Сама доеду», — определила Лариса и отпила еще немного. Заговорили про погоду и про то, что в Молдове совершенно неожиданно в апреле выпал снег. Миша показал присланные матерью фото тюльпанов под белым покровом. «Минусовая температура, а говорят, глобальное потепление», — усмехнулся он. Женя возразила, что эффект от потепления может быть самым разным, в том числе и таким. — Как слышу про перемену климата, так сразу вспоминаю, сколько Росприроднадзору каждый год ни за что отстегиваю, — Лариса изо всех сил стралась не смотреть на пальцы, нервно сжимающие чашку, и оголенные колени, выглядывающие из-под халата. Миша ухмыльнулся и начал рассказывать анекдот про крокодилов-мутантов. Она не слушала, хотя и кивала механически головой, удерживая на губах улыбку. Когда он закончил, Лариса, сделав последний глоток чая, встала. — Ну, мне пора. Спасибо за угощение. Извините, что без предупреждения к вам вломилась. Отдыхайте, а я поехала. В прихожей Женя стояла молча, а Миша по-джентльменски помог надеть плащ и даже пригласил заходить еще. «Mi casa es su casa — в нашем случае это буквально» — сострил он напоследок, и в тоне его наконец промелькнуло так тщательно сдерживаемое до этого момента раздражение. Лариса вышла на площадку. Прислушиваясь к голосам, раздающимся с нижних этажей, она нажала на уже горящую кнопку. Наконец, лифт зашумел и поехал вверх. И в это время дверь квартиры снова распахнулась, и Женя, в надетой прямо на халат куртке и домашних шлепанцах на босу ногу, выскочила из квартиры. В этот же момент двери лифта раздвинулись, радушно впуская их обеих в обшарпанную кабину. Лариса втопила кнопку с цифрой «Один». — Тапки, смотри, не урони, — с мрачным сарказмом сказала она. — Ты вообще чего за мной побежала? У тебя там муж сейчас на дерьмо изойдет. — Не изойдет. Я сказала, хочу, чтобы ты мне показала, где педаль тормоза в машине, — Женя зло усмехнулась. — Хотя судя по всему, ты не в курсе. Не сдержавшись, Лариса улыбнулась. Они вышли во двор. Женя вытащила брелок и нажала на кнопку. «Ниссан», приветливо пискнув, мигнул фарами. Лариса открыла дверь и села на пассажирское сиденье, Женя устроилась за рулем. — Тебе идет, — негромко сказала Лариса. Женя молчала. — Тяжело, да, Женя? — насмешливо спросила она. — Да, — губы сжались, будто сопротивляясь поцелую, который вот-вот мог случиться. — Ну что ж, — Лариса взялась за ручку двери. — Будем считать, что все выяснили. — Подожди! — нажав на кнопку блокировки дверей, Женя вцепилась в ее плечо. — Что ты хочешь от меня? Чего добиваешься? Чтобы я мужа бросила? К тебе ушла? — при каждом вопросе она резко дергала ткань, будто пытаясь оторвать рукав. — А что? Думаешь, хуже буду о тебе заботиться? — она повела плечом, и Женя отпустила его. — При чем тут я? У меня сын. И у него есть родной отец. Что я ребенку объяснять буду? Что?! Скажу, мама больше не хочет жить с папой, а хочет жить с тетей, которая… — она осеклась и замолчала. На Ларису нахлынула ярость — о ребенке ли она думает, когда ноги перед ней бесстыдно раздвигает. Но сдержалась, в бешенстве выдохнула: — Так, давай, пиздуй к мужу. Всё. Открой! Она толкнула дверь. — Нет. Женя судорожно схватила ее кисть и склонилась над ней. — Ну, пожалуйста, не надо, — она коснулась губами внутренней части ладони. — Не бросай меня, пожалуйста. Ты же сама говорила, никому меня не отдашь. Говорила, я твоя девочка, — она целовала палец за пальцем, и голос ее дрожал, и полуопущенные ресницы тоже мелко подрагивали. Лариса руки не отнимала, смотрела на Женю молча, не мигая. И думала о том, что уже не сможет отпустить. Хотя надо бы. — Иди ко мне, — свободной рукой обняла ее и притянула к груди. — Хорошо тебе со мной? — Да, — прошептала Женя. — Очень. Лариса отстранилась и резким движением раздвинула полы ее халата. Белья под ним не было. — А трахаться с мужем тоже хорошо? — спросила Лариса. — Нет, — Женя халат поправлять не стала, даже рукой не прикрылась. Только бедра сжала плотнее. — Ты хоть понимаешь, что ведешь себя, как блядь? — Лариса почувствовала, что в глазах у нее темнеет от дикого желания нагнуться и вылизать ее. Прямо тут в машине, под окнами ее дома. — Да, — Женя тяжело сглотнула. — Мне противно, но у меня нет выхода. Он же не виноват… — И что мне делать с тобой? — спросила Лариса, с удовлетворением наблюдая за тем, как ясные серо-голубые глаза подергиваются влажным туманом. — Не знаю, — выдохнула Женя. — Домой иди, — сказала Лариса и, потянувшись, нажала на кнопку и разблокировала двери. — Тебя там ждут. Она вылезла из машины и пошла к своему «Лексусу». Каждый шаг отдавался болью в висках. Женя постучала в стекло, когда она уже завела двигатель. Лариса опустила окно. — Я люблю тебя, — произнесла Женя, и, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла. Некоторое время Лариса сидела с включенным мотором, а потом двинулась с места. Поворачивая руль, она ощутила, что руки ее слегка дрожат, остановилась, достала сигарету, открыла окно и включила радио. Всё напоминает о тебе… А ты нигде… Остался мир, Который вместе видел нас В последний раз… — тоненьким голосом зазудело «Ретро ФМ». Закурив, она переключила канал, глубоко затянулась, и нажав на газ, выехала наконец со двора под бодрые биты какого-то злоебучего рэпа.