В последний раз

2018 год, январь — Пожалуйста, распишитесь. Да, и вот тут. Все завершилось обычной бюрократической процедурой. Женщина, выдававшая урну, выглядела соответственно — как работница ЖЭКа. Подумав об этом, Женя тут же одернула саму себя: а кого она предполагала увидеть: апостола Петра с ключами? Урна была довольно тяжелой. В интернете утверждалось, что среднестатистический вес праха — три-три с половиной килограмма. «Когда приходим на этот свет и когда уходим весим одинаково», — подумала Женя, сжимая ее в объятиях. Урну предстояло поместить в специальный контейнер для авиаперевозок. К нему следовало приложить целую кипу сопроводительных документов и разрешений. Если бы не Воронина, Женя ни за что не успела бы собрать нужные бумаги в такой короткий срок. Она прижала металлическую вазу к груди и ничего не почувствовала. Будто внутри у нее тоже всё выжгли. «Температура выше тысячи градусов» — Женя внимательно прочла описание процесса на сайте агентства, даже с отзывами ознакомилась, которые мало чем отличались от комментариев на Трипэдвайзере. Лариса ждала в коридоре. Сидела неподвижно с суровым, точно окаменевшим лицом на длинной скамье. Взгляд ее был направлен в окно, но так сосредоточенно глубок, будто она смотрела внутрь себя. Женя, приблизившись, остановилась прямо напротив нее. — Я все. — Во сколько завтра вылет, напомни, — Лариса поднялась со скамьи. — Десять пятнадцать. — Я заеду в семь, отвезу тебя. — Не надо, я такси возьму. Лариса не стала настаивать. «Как хочешь», — сказала она с печальной задумчивостью. — Я не хочу, — сказала Женя. — Но просто лучше я сама… — она посмотрела на урну. Все эти трое суток она ночевала в Жуковском. В перерывах между телефонными разговорами, наполненными слезами и соболезнованиями, остервенело драила квартиру. Собрала чемодан. Мишину одежду она сложила в большие черные мешки для мусора, но из квартиры не вынесла, не хватило духу. Они сели в «Лексус» — Лариса за руль, Женя рядом, поставив урну на колени. Всю дорогу Воронина молчала и, только остановившись у дома, спросила: — Вернешься? — Ты же знаешь, что вернусь. Ей нужно было выйти из машины, но она никак не могла. Так и сидела, вцепившись в серебристую металлическую вазу с Мишиным прахом. — Нет, не знаю, — с горькой усмешкой произнесла Лариса. — В жизни все случается. — Прекрати! — Женя отстегнула ремень и, придерживая урну одной рукой, другой — потянула за дверную ручку. Услышав щелчок, она замерла, а потом развернулась и, потянувшись к Ларисе, вжалась в тонкие сомкнутые губы, сильно, почти до боли. Холодный металл вдруг обжег ладонь. Резко отстранившись, Женя толкнула дверь и ринулась вон из машины. Не оглядываясь, она быстрым шагом направилась к подъезду. За спиной тихо зашелестел шинами плавно выезжающий из двора «Лексус». — Извини, — прошептала Женя, глядя на серебристую крышку с выгравированным православным крестом, именем и датами рождения и смерти. 2017 год, май — Воронина звонила вчера, спрашивала, нет ли у меня сантехника нормального, смеситель у нее полетел на втором этаже. Я ей говорю, ну вы что, Лариса Максимовна, я все сам сделаю, мне не сложно. Женя внимательно вслушивалась в интонацию голоса своего мужа, но никакого ехидства там не обнаруживала. Non-detected, как в результатах анализов. — Вот только вернулся от нее, там еще и розетка в столовой барахлила, тоже починил. — Молодец, — похвалила Женя, все больше удивляясь. Она улетела в Тирасполь всего на пару дней, чтобы отвезти Даньку. И за это время они с Ларисой обменялись только парой коротких сообщений. Воронина спросила, как долетели, как Даня, и в ответ на ее короткое: «Все отлично», ответила еще более лаконичным: «Ок». Ни слова о звонке Мише. — Кстати, она нас на шашлыки к себе зовет в субботу. Хочешь поехать? «Офигеть», — подумала Женя, усаживаясь в кресле поудобнее. — Можно, — бросила она с деланным равнодушием. В соседней комнате Даня взахлеб делился с дедом впечатлениями: «Там еще жеребенок был! Его Август зовут…». — Ты лучше расскажи, как с папой в планетарий ходил, что видел? — вмешался голос Тамары. — Вино у Семена Петровича возьми, хотя бы полторашку в пластик. Принесем в субботу, пусть попробуют, в чем разница между настоящим домашним и тем шмурдяком, что у них тут под видом молдавского вина в магазинах на полках стоит. — Ладно, — Жене хотелось побыстрее закончить разговор. — Давай, Миш, мне еще к Инке надо забежать. Попрощавшись, Женя тут же открыла чат и написала: «Спасибо за приглашение. Странно, что я узнаю о нем не от тебя лично». Она зависла, глядя на безликий аватар («Нечего чужим пялиться, знакомые и так мое лицо помнят»). Лариса отреагировала быстро: «Ну вы же семья, в чем проблема. Или что-то изменилось?» Ничего не ответив, Женя вышла из чата, жалея, что функции ватсапа не предусматривают эффект хлопанья дверью. *** Инка ждала ее с плациндами, вином и свежими сплетнями про общих подруг. Из открытого окна доносился одуряющий запах цветущих акаций. Соломина подкладывала Жене в тарелку еду, сетуя на то, что не успела толком ничего приготовить: «На работе завал». От «ничего» ломился стол. Подсевший к ним Рома придирчиво расспрашивал о ценах и зарплатах в Москве, переводил их в евро и все никак не мог высчитать, кому живется лучше — Жене с Мишей или его брату, работающему сварщиком в Португалии. Он даже схватил калькулятор, но потом махнул рукой: «Всюду, короче, хреново, лучше дома сидеть и не рыпаться. Пошел я, там сериал прикольный про чекистов. Не напивайтесь, девки». Когда он вышел, Инка фыркнула: — Не рыпаться. Можно подумать, он собирался от своего дивана жопу оторвать. — Да брось, — не позволяя Инке усесться на своего любимого конька, Женя быстро спросила: — Что там за прикол? Ты вчера по телефону сказала: придешь — прикол расскажу. — А-а-а, ну да, — Инка оживилась. — Помнишь, со мной работает Лера Мунтян, такая тихая, ни рыба, ни мясо, разведенная, с двумя детьми? — Та, у которой муж изменял с восемнадцатилетней, — Женя подперла щеку ладонью, настраиваясь на очередную охуительную историю из жизни Инкиных знакомых. — Да-да, — Инна отхлебнула из бокала и продолжила. — Короче, после развода она себе мало что позволяла. Но в последнее время, смотрим, у нее то кольцо новое, то сережки, то айфон последний. Ну понятно, типа, спонсор появился. Но никто ее ни с кем в городе не видел. Бабы из отдела ее допытывать начали, типа, чо, Лер, появился кто-то у тебя? А она только улыбается. Типа «мэйби», но не колется. — Женатого нашла? — лениво спросила Женя и откусила от плацинды с творогом и укропом. Подумала, что могла таких нажарить и принести в субботу. Она уже как-то делала с тыквой и Лариса была в восторге. При мысли о Ворониной в груди у нее что-то тревожно заныло и на душе стало беспокойно. — Мимо, — глаза у Инки весело засверкали. — Можешь не стараться. Не догадаешься. В общем, пару недель назад тут такая внезапно гроза началась. Пиздец! Ливень просто тропический, и как назло в конце рабочего дня. Нигде в прогнозах не было, все без зонтов. На крыльцо вышли, стоим ждем, когда этот потоп гребаный закончится. И вдруг подъезжает к крыльцу джип, и из него выходит тетка такая мощная, — Инка подняла руки, обозначая ширину плеч, — в пиджаке, зонт раскрывает и к Мунтянихе топает прямо по лужам. Берет ее под руку и ведет к джипу, еще и дверь перед ней открывает, как настоящий джентльмен, — склонив набок голову, Инка взмахнула ладонью, приглашая кого-то воображаемого войти в несуществующую машину. — Они уехали, и мы все такие: А что это было? — она приоткрыла рот, изображая недоумение. — А что это было? — спросила Женя с иронией — ей было смешно и противно одновременно. — Не придуривайся, — Инка досадливо отмахнулась. — Слушай, это еще не все. Потом кто-то сказал, что это Наташа — хозяйка магазина бытовой химии, помнишь, как на рынок входишь, слева, с зеленой крышей? — Смутно. Женя представила, как Инкины коллеги всем отделом оживленно обсуждают половую жизнь Мунтян и, содрогнувшись от омерзения, налила себе вина. — Ну не суть. А потом уже через пару дней курили с девками, и Ритка из страхового спрашивает: а что это за баба с вашей Лерой крутится? Оказывается, у нее сын с Мунтян мелким ходит в одну группу в детском саду, ну и у него в воскресенье день рождения был, она его корешей пригласила вместе с родителями. Пришли папы, мамы и Мунтяниха с Наташей. Сели на диван, Натаха эта берет блюдце с тортом и начинает Лерку из ложечки кормить. Там все в осадок выпали, конечно. — Ну она с ней спит, и что? Это так страшно? — Женя приподняла бровь, ощущая себя адвокатом дьявола. Инка посмотрела на нее с изумлением, а потом вдруг расхохоталась. — Да! Баба реально страшная. Но джип нормальный и дом тоже у нее, говорят, неплохой на Бородинке. — А при чем тут дом? Может, она с ней по любви. — Ой, да брось, — Инка подлила в бокалы еще вина — Какая там любовь? Мунтяниха хоть и припизженная, но не до такой степени. Прибилась к этой тетке просто от безнадеги. Был бы у нее мужик нормальный, хрен бы она с ней спуталась. Женя представила, как скажет: «У меня нормальный и что с того? Я люблю Ларису.» и как Инка недоуменно вытаращит глаза. И тогда она продолжит: «Видимо, я как раз припизженная до такой степени. Или корыстная. Решай сама». И Инка рассмеется и покрутит пальцем у виска и произнесет: «Да ладно, хватит меня разводить», но точно поверит в этот момент, что Женя говорит правду. И потом наступит неловкое молчание. И Инка спросит: «Ты что, не шутишь?» И Женя покачает головой… — Не спи. За что пьем? — Инка подняла свой бокал. — Как за что? За любовь, конечно, — усмехнувшись, Женя протянула свой навстречу. Они звонко чокнулись. — За нее, суку, — вздохнув, Инка выпила.