Моя самая большая слабость

POV Дима

      Жизнь состоит из разных моментов: плохих и чуть более радостных. Жить постоянно в одной эмоции – утопия. Но Лилит… она стала в какой-то момент моей утопией, хоть и дарила мне разные эмоции, но в основном – непонимание. Я не мог её понять, как бы не пытался, как бы не желал этого.       И вот сейчас, опять, она меня удивила.       Куда, чёрт бы её побрал, запропастилась эта девчонка?       Я уснул только под утро после того вечера. После вечера, когда я напугал её. Не так сильно, как мог бы, конечно. Но, вполне достаточно, чтобы пожалеть. У меня бывали приступы, неподвластные мне, я знал это. Я мог сильно… очень сильно вспылить, но никогда в своей жизни не жалел ни о чём. Но этой ночью… этой ночью я пожалел.       Она так испугала меня своим поведением, что я не мог поверить, что это была малышка Лилит. Девчонка, которая обычно дрожала под моим взглядом, замирала в моём присутствии и лишь изредка набиралась храбрости по-детски нахамить мне. Эта до смеха хрупкая и бледная мерзавка смогла задеть что-то во мне, что никогда не просыпалось.       И вот сейчас я не мог найти себе места, мечась по этим чёртовым коридорам в поисках… её. Какой же до абсурда огромный дом они выбрали для десяти человек, это просто невыносимо. Ещё более невыносимо – заглядывать в каждую комнату, словно обезумевший, пытаясь уловить её запах. Самый ненавистный для меня запах долбанных пионов.       Почему она не могла выбрать пахнуть ничем? Это что, было так сложно? Теперь этот навязчивый аромат будет напоминать о ней постоянно, где бы я не был. Мне хотелось избавиться от него или, на крайний случай, прекратить чувствовать запахи вовсе.       Прочесав весь дом и лес в округе в третий раз, я решил попробовать почувствовать её. Уловить хотя бы оттенок этой знакомой и одновременно неизведанной энергии.       Я потратил два часа на ритуалы и жалкие попытки ухватить хотя бы нить её существования. Но… всё зря. Я не видел ничего: ни где она, ни с кем. Жива ли? О чём думает? Нет… все эти вопросы навсегда останутся без ответа. Для меня.       Я сам до конца не понимал, зачем вообще хотел найти её сейчас. Что мне сказать ей? Что я сожалею? Ни один человек ещё не удостаивался таких слов от меня. Но… если это поможет мне хотя бы немного приблизиться к ней, то что ж, я готов на такую жертву.       Ради тебя, Лилит, я был готов на многое. Я сделаю всё, чтобы прочитать тебя, а затем закрыть и положить на полку, как любую другую книгу. Может… когда мне опять станет скучно, я тебя перечитаю, но повторения я не люблю.

***

      Спустя часы беспокойного ожидания, я решил проверить её комнату – вдруг найду хоть малейшую подсказку? Увы, заглянув в каждый угол её жилища, я не нашёл ничего, кроме каких-то личных безделушек. Невероятно, как девушки любят захламлять пространство ерундой. Десятки банок с кремами, лосьоны, ненавистные духи, её одежда.       Нахрена ей нужно столько косметики?       Я невольно взял в руки кофту Лилит – пахло… ей. Этот особенный запах, который есть у каждого человека. У каждого свой. И её… был приятным. Я швырнул вещь обратно в шкаф, словив себя на мысли, что это совсем уж жалко.       Цветов нет… выкинула. Ещё бы она их оставила. Уверен, она и секунды не думала перед тем, как отправить их в урну.       Маленькая бунтарка.       Моё внимание привлекла лишь одна вещь – фотография с её мамой и подругой. Она, конечно, была копия Хесед старшей. Взгляд, черты лица, маленькая впадина между бровей – яблоко от яблони. Интересно, у мамы такой же скверный характер? Готов был поспорить, что да.       Ведьмы все такие: дерзкие, наглые и бесстрашные. До тех пор, пока не встретят кого-то посильнее. Того, кто сможет их сломать. А потом… потом они все становятся ещё злее, ещё опаснее. Ну что же, у каждого свой путь.       Малышка Лилит прервала мои мысли своим появлением. Я испытал что-то вроде облегчения, ведь в своей голове похоронил её уже десяток раз. От этой мысли было тошно, ведь мы только начали наш путь. Нас ждало столько приключений, столько ярких эмоций, а глупая смерть Лилит в какой-то подворотне просто-напросто всё бы испортила. Разрушила бы наше будущее.       Она, видимо, совершенно не обрадовалась моему появлению. Как жаль. Я надеялся, что она соскучилась. Я же скучал, почему она – нет? Как-то несправедливо. Почти что безответная любовь. Но у меня не было настроения выяснять с ней отношения сейчас, слишком много нервов я потратил на неё сегодня.       Конечно, хотелось к ней дотронуться и, может, швырнуть на кровать. Опять сесть сверху, как на той вечеринке, почувствовать, что она полностью подвластна мне. Почувствовать её дрожащее от страха тело, увидеть её перепуганные глазки. Услышать, как она отчаянно пытается дать мне отпор. Это, конечно, приносило невероятное удовольствие, но… я не мог быть совсем уж конченным эгоистом.       Нужно дать ей время передохнуть, а то таким темпом малышка Лилит слишком быстро сломается, и будет неинтересно. Тогда мне совсем нечем будет заняться.       А скучать… скучать я ненавидел.

***

      Следующий день я захотел начать с позитивной ноты. Я всё-таки был романтиком. Хотелось какой-то теплоты между нами, хотя бы… на какое-то время. Как я уже говорил, жить в одной эмоции – пытка. А я ведь не садист.       Я планировал оставлять цветы Лилит до тех пор, пока она не сдастся и не примет их. Я готовился, как минимум, к сотне этих долбанных пионов, но, к моему удивлению, второй букет она не выкинула – так быстро сдалась моя малышка Лилит.       Я хотел, чтобы она извинилась за свои ужасные слова в мою сторону. За слова о ненависти и бесконечные проклятья, которые она кричала на весь зал, но… это была слишком сложная задача для неё. Лилит бы извинилась лишь на смертном одре, и то… вряд ли. Единственное, на что я мог рассчитывать, – вызвать хотя бы стыд в её маленькой глупой головке. И, конечно, с этим я справился.       Как же мило эта мерзавка опускала свои глазки, смущаясь и робея. Неужели то единственное, что может заставить её быть такой послушной и покорной – это жалость? Невероятно.

***

      Лес был одним из мест моей силы, особенно в такую погоду, когда никто бы и носа из дома не высунул. Такое спокойствие и умиротворение можно испытать не везде, ну… разве что на кладбище.       Лилит была слишком молчалива, что бесило. Я не хотел, чтобы она меня боялась или стеснялась, когда это было не необходимо. Сейчас единственное, чего я желал, – поговорить по душам, узнать её получше.       Как-то так вышло, что узнавали сейчас меня. Словно своим вопросом про молчание я сорвал пломбу, и за ней полился поток вопросов, на которые… я не хотел отвечать. Какое ей дело до моей семьи? Зачем ей вообще что-либо знать обо мне? Всё, что необходимо, я сам покажу… со временем.       Но самое главное, что должна была сейчас усвоить эта девчонка, – я ненавижу ждать и получаю то, что хочу. Сразу. Без вопросов.       А сейчас… мне безумно захотелось почувствовать её чуть больше. Прикоснуться к её красивым губам и, возможно, наконец понять: кто она такая? Понять, какой у неё вкус. Я даже успел представить себе в голове выражение лица Лилит, когда поцелую её. Я видел, как она цепенеет, как не может понять, что ей делать. Даже представил, что она меня ударит на крайний случай. Меня устраивал любой исход моей прихоти, я был готов к абсолютно любой реакции.       Не знаю, как называют сильное желание владеть кем-то. Одержимость – слишком пошлое слово, какое-то грязное. Мои чувства к Лилит нельзя было так описать, это будет враньём.       Я чувствовал гораздо глубже и сильнее, чем обычные люди, и, возможно, поэтому многие считали меня безумцем. Они просто не знали, что можно по-другому ощущать этот мир, не хотели понимать.       Но в ней… в её зелёных глазах я видел отчаянные попытки понять меня, залезть в мою голову и узнать всё. Маленькая любопытная малышка Лилит. Она содрогалась с каждым моим шагом в её сторону. Это прекрасное ощущение: волнение, трепет, даже будто страх. Ради таких эмоций стоит жить.       Ради таких эмоций ты и появилась в моей жизни.       Когда я накрыл её губы своими, на мгновение, на долю секунды, я видел дикий страх в её глазках. А потом… её чёрные зрачки полностью заполонили все свободное пространство.       Малышка Лилит удивила меня, ведь она… не сопротивлялась. Она так покорно поддавалась моим движениям, что я немного растерялся. Просто не был готов к такому. Я ожидал всего, но не взаимности. От осознания того, что она полностью в моей власти, что она, как тростинка, дрожит в моих руках, у меня затуманилась голова.       Я хотел больше, хотел углубить поцелуй так, чтобы овладеть ей настолько, насколько мог сейчас это позволить. И она… опять поддалась.       Моя послушная малышка Лилит была совсем не малышкой сейчас. Она была самым настоящим дьяволом, который искушает, сводит с ума, заставляет усомниться во всех убеждениях и послать к чёрту всех. Послать к чёрту весь мир, лишь бы этот момент не прекращался. Словно от такого слияния во мне проснулось ещё одно дыхание, словно никого и ничего больше не существует. Только она и я. Я и она.       Но… ничто не вечно. И покорность Лилит испарилась так же быстро, как и появилась. Произошло то, чего я ожидал с самого начала, но никак не сейчас: она оттолкнула меня, повергнув в шок.       Как она нашла в себе силы оторваться от того мира, в котором мы сейчас были? Откуда в ней столько жестокости? Или ей вовсе не было так хорошо, как и мне, и это всё был обман? Просто издёвка, чтобы задеть меня.       Ты, блять, издеваешься надо мной?       Я хотел ударить её за такую хладнокровность. За ту жесткость, которую я не заслужил. Как она смела сначала притянуть меня, а потом так резко отстранить? Это было невыносимо, и чёрт знает, как я сдержал свой порыв не заставить её пожалеть.       Моя рука с треском врезалась в дерево, но эта боль была просто несравнима с тем, какая агония творилась внутри. Если бы это была любая другая девушка, исход был бы совершенно другим.       Кажется, не только я люблю получать разные эмоции. Малышка Лилит, как и я, не была фанаткой утопий.

***

      Я слышал, как она всю ночь рыдала. Как пыталась подавить слёзы, видимо, утыкаясь в подушку. А я всю ночь боролся с порывами зайти и утешить её. Маленькая мерзавка сейчас страдала от своих же поступков, но почему-то… от этого было горько и мне.       Я с трудом заставил себя закрыть глаза. Надел наушники и включил музыку на полную мощность, лишь бы заглушить эти рыдания. В ином случае, я бы несомненно поддался бы. Я бы обнял её без слов, утёр бы её горячие слёзы. Может, даже прошептал, что она глупая девчонка. Ну, что-то милое.       Но я не мог себе позволить это, ведь Лилит должна усвоить урок. Она должна понять, как маленький ребёнок, за что её накажут, а за что погладят по головке. Сейчас… было наказание.       Я же хотел стать её лучшим учителем, хотел показать ей новый мир. Жаль только, что она пока этого не понимала. Её страдания обязательно окупятся самыми прекрасными эмоциями. Она научится любить, научится быть покорной и ласковой. Да, через боль, но по-другому… никак.

***

      Марьяна была сукой, почему Лилит так удивилась её выходке? Было мерзко стоять рядом с этой стервой, которая не достойна даже произносить имени Лилит. Неужели она во всех видела что-то хорошее, кроме меня? Даже в этой паршивой ведьме.       Дьявол, как же это всё утомляло. Из нас сделали главных клоунов этого шоу.       Но я уже ощущал всем нутром, что моя малышка не выдержит. Переживания Лилит достигали пика, а обстановка накалялась. Я не мог себе позволить даже приблизиться к ней перед камерами, ведь это только больше её сломает. Так я её добью.       Почему она такая слабая сейчас? Где тот бунтарский дух, который так меня злил? Где её горящие ярким пламенем глаза? Я не видел этого сейчас. Сейчас Лилит была… разбита. И виновата в этом только она сама.       Так жалко сбежать от проблем может только ребёнок, которым она и была. Не знаю, почему она не нашла в себе силы дать отпор. Не мог понять, да и не хотел сейчас. Как и вчера ночью я захотел утешить её. Только сейчас под рукой не было наушников, чтобы отвлечься. Сейчас ноги понесли меня вперёд мыслей, и я не заметил, как стою в туалете рядом с заплаканной Лилит.       Она выглядела так… красиво. Не многим идёт такой жалкий вид, но ей, кажется, шло абсолютно всё. Потёкшая тушь, её опухшие красные глазки – что может быть прекрасней таких чистых и ярких эмоций? Она была прекрасна, полностью обнажена душой сейчас. Такая ранимая, как оголённый провод. Дотронешься – ударит током. Непременно ударит и заискрит ещё больше.       На каждую мою попытку её успокоить Лилит выпускала иголки и шипела. Мой маленький колючий ёжик, который не мог меня больно уколоть, ведь сам этого не хотел. Так я думал до момента, когда она не сказала, пожалуй, самое обидное, что могло придумать её воспалённое сознание:       – … ты – худшее, что случалось со мной… – в её словах не было ни капли сомнения.       В районе грудной клетки что-то больно кольнуло. Я не хотел верить в эти слова. Не могла же она действительно так сильно меня ненавидеть? За что? Я лишь пытаюсь с ней поладить. Разве за такое ненавидят? Разве это худшее? Но в её глазах, в её заплаканных глазах я не видел обмана. Это было чистосердечное признание.       От малышки Лилит. Мне.       Я – худшее, что случалось с ней.       От таких слов моё сознание немного исказилось, словно я был очень пьян, и вот-вот настанет точка невозврата.       Что мне сделать? Схватить её? Может, дать пощёчину, чтобы она очнулась? Чтобы забрала свои глупые слова обратно.       Пока вихрь идей крутился в моей неспокойной голове, моё тело действовало. И вот она… Лилит в моих руках. Плачет навзрыд, утыкаясь своим маленьким носиком в грудь. Вся рубашка моментально намокла от солёных слёз, а я… не знал, что сказать. Я просто молчал и машинально гладил её волосы.       Раньше я редко к ним прикасался, но сейчас это было так естественно. Словно она была рождена для того, чтобы вот так реветь в моих руках. Словно я был рождён только для того, чтобы успокаивать её и бесконечно гладить её каштановые волосы.       В тот миг я простил ей все лживые и обидные слова. Я просто не мог поступить иначе. Она ведь искренне и так честно изливала слезами своё прощение. Только бессердечный ублюдок бы не простил. А я… я был другим.

***

      Подслушивать – низко и подло для любого человека. Это как читерство или игра без правил. Так неинтересно и скучно. Зачем тогда вообще играть? Но… судьба располагала, а я не любил игнорировать знаки.       Из всего, что я смог расслышать находясь за дверью, я понял лишь одно: малышка Лилит так отчаянно бежит от любви из-за смерти отца. Это ведь было очевидно, как дважды два.       Почему её не отвели к психологу? Почему её мать допустила такую деформацию сознания своего же ребёнка? Эти мысли просто изводили меня, ведь всё могло бы быть по-другому. Намного проще для неё и скучнее… для меня. Но я готов был пожертвовать своим весельем ради Лилит. Ради того, чтобы она испытала, наконец, это прекрасное и самое сильное чувство.       Малышка Лилит так мило и по-детски описывала наш поцелуй в лесу, что на моём лице заиграла улыбка. Это… приятно, что она уже рассказывает семье обо мне. Это льстило. Конечно же, я хотел занимать самое главное и почётное место в её жизни. Кто, если не я?       Но единственное, что расстраивало, – так это её реакция на наш поцелуй. Её отчаянье в голосе бесило меня. Неужели я – действительно худшее? В моей голове план звучал по-другому: я должен стать лучшим в её жизни. Стать самым значимым и желанным. Но… она, как всегда, не умела быть благодарной. Не умела ценить то прекрасное, что я ей давал.       Что же, работы ещё много.

***

      В переписке Лилит была так же слаба, как и в проявлении чувств в реальной жизни. Это невыносимо злило, ведь я… скучал. Я искренне считал, что без неё в этом доме совершенно нечего делать. Он опустел и стал непригодным для жизни.       Что тут может меня порадовать? Кучка экстрасенсов со своими тупыми вопросами? Угрюмые коридоры, в которых не было её запаха? Даже её комната стала будто неживой. Будто с отъездом Лилит из дома пропало всё настоящее, и остались только унылые напоминания о том, что когда-то она тут была.       В мои планы не входило возвращаться домой до утра, но дождь загонял меня, будто насильно заставлял вернуться в этот чёртов дом. Весь мокрый, с отвратительным настроением я увидел её. Весёлая и, кажется, счастливая она была так органична в компании ребят. А я… чувствовал себя ненужным в тот момент. Чувствовал, что она абсолютно не скучала и, скорее всего, даже не думала обо мне. Сухие ответы Лилит и так вывели меня из себя, а такая картина на кухне и вовсе омрачила её приезд.       Как может человек недавно рыдать навзрыд у тебя на плече, а потом смотреть так… безразлично? Только бессердечная сука способна на такое. Неужели ты именно такая? Неужели это то самое, что скрывается за твоей бронёй? Мне необходимо было разобраться. Сейчас же.       Просмотр фильма, пожалуй, – самое безобидное, что пришло в голову. Я зашёл в комнату и почувствовал совсем другую атмосферу, нежели день назад. Сейчас тут было всё правильно. Тут была жизнь, которую вдыхала она.       Наконец-то я нашёл что-то общее между нами – Лилит любила «Сумерки», что стало полной неожиданностью для меня. Это фильм про абсолютное принятие, про безусловную любовь несмотря ни на что. Про то, что они готовы были отдать жизнь друг за друга, не раздумывая ни секунды.       Так что же во всём этом ей нравилось? То, чего она никогда не понимала? Её что, глубоко внутри привлекала такая любовь? Почему тогда она не может научиться у чёртовой Беллы, какой нужно быть? Как нужно любить? В чём, блять, смысл просмотра, если ты для себя ничего не извлекаешь?       Хотя… я знаю, что она наверняка извлекла из всего этого: бедная Белла так страдала и мучалась из-за любви. Какая же она дура!       Готов был поспорить на все деньги мира – Лилит думала именно так. Как всегда, она видела в хорошем – зло, а в настоящим зле – добро.       Я знал, что она ни секунды не смотрела этот фильм. Лилит, как любознательный котёнок, старалась незаметно разглядывать меня. А мне было до жути интересно: что же она сейчас думает? Этот вопрос мучал меня каждый день. Это была моя самая большая головная боль с момента нашей встречи.       Я не заметил, как начал представлять себе, что так вполне может выглядеть наш обычный день. Мы бы лежали в обнимку, смотрели бы телевизор и громко смеялись над глупыми шутками. Мы бы ходили в лес и долго целовались. Я бы смог стать для неё всем, о чём она могла мечтать. Я бы открыл для неё новый мир, оберегал бы её и, конечно, очень сильно любил.       Но… потом пришло бы время расстаться, и я бы утирал ей слёзы. Успокаивал и шептал, что я предупреждал. С самого начала предупреждал, что разобью её сердце.       Это могла бы быть прекрасная история любви, если бы Лилит была покорнее и смелее. Ведь сейчас, под моим взглядом она вновь дрожала и молчала. Боялась сделать лишнее движение, чтобы не наткнуться вновь на мои губы. Она так отчаянно боялась меня, что я просто не мог вновь поддаться своим порывам.       Самое малое, что я мог позволить, – поцелуй в щёку. Её белоснежная кожа сразу вспыхнула от моего прикосновения, а зрачки вновь заполняли весь глаз. Мой маленький любознательный котик всегда был не готов к ответам на вопросы, но упрямо продолжал их искать.       Придя к себе в комнату, я ощутил тяжёлый груз, будто поступаю неправильно. Такие эмоции редко посещали меня, а точнее – никогда. Я пытался, действительно пытался понять, в чём причина такого паршивого состояния. Почему после каждого взаимодействия с этой мерзавкой на душе скребут кошки?       С этими мыслями я решил разбираться всю следующую неделю, держа Лилит на расстоянии. Мне нужно было понять, что я делаю не так? Почему мою грудь будто сдавливают под огромным грузом, стоит мне лишь отойти от неё? Я не находил ответов, пока…       Малышка Лилит, кажется, не скучала, ведь у неё была новая забота в лице мяукающего чёрного дьявола. Он временно занял место главного мучителя в её жизни, что злило меня.       Конечно, в голове был миллион вариантов, как избавиться от него, но я всё-таки имел сердце. Довольно большое, чтобы никогда не причинить вред животному.       Почему-то Лилит решила, что у меня могло хватить ума подарить ей этого кота. Я даже не пытался скрыть удивления, но так и не понял, с чего она вообще так решила. Зачем мне дарить ей кого-то, кто станет занимать место в её сердце? Там, внутри этого ледяного органа, место полагалось только мне. И никому больше.

***

      Эти дни выдались тяжёлыми, ведь я всеми способами избегал Лилит. Так было нужно для более чёткой картинки нашего светлого будущего, но под конец недели моё терпение подходило к концу, и я предложил Шепсам выпить. Их компания меня утомляла меньше всего, а Олег был вполне адекватным человеком. Что-то в его мыслях откликалось мне, заставляло задуматься.       И вот мы, выпив уже достаточно, чтобы языки немного развязались, обсуждали, как сложно сейчас найти настоящую любовь. А после тирады Олега про его отношения с какой-то Настей мне стало совсем гадко. Было очевидно, что это вовсе не про любовь, а скорее про… привычку. Я так ему и сказал, чтобы не лицемерить. К чёрту эту дуру, раз она не может по достоинству оценить его чувства. К чёрту сук, которые только принимают любовь, но не отдают ни капельки тепла взамен.       Ещё Олег пару раз упоминал Агату – подругу Лилит. Он говорил про неё с каким-то интересом, с огнём в глазах. Будто бы он хотел узнать её, но принципы не позволяют. Ведь он тратит время с какой-то пустоголовой Настей, что было полным идиотизмом.       Этот детский сад начинал докучать, как вдруг… развеселить меня пришла она. Малышка Лилит полусонная в одном лёгком халате дула губки и говорила что-то про конец вечеринки. Она не понимала, что веселье только начинается.       Все мои попытки держаться от неё подальше стали с треском проваливаться. Лилит будто кричала мне, чтобы я опять стал плохим. И я... поддался. Повёлся на её тупую провокацию, ведь она так просила.       Я сказал ей то, о чём, наверное, буду жалеть завтра и всю оставшуюся жизнь. Это всё… это была ложь во благо. Я подсознательно пытался оттолкнуть её, как можно дальше от себя. Оттолкнуть так сильно, чтобы она забыла дорогу ко мне раз и навсегда.       И в этот момент, в эту чёртову секунду я понял, что так мучало меня все эти дни. Что не давало мне приблизиться к ней снова…       Я понял, что... не хотел с ней так поступать. Не хотел разбивать её сердце. От этой мысли мне становилось плохо. Я хотел сохранить её чистоту только для себя. Забрать её ото всех и навсегда. Укрыть от любых бед и убить всех, кто посмел бы притронуться к ней – вот, от чего я бежал. Вот, чего так требовало моё сердце.       Но… мой разум твердил обратное. Всё моё нутро хотело следовать старому плану. И… меня разрывало изнутри от такого диссонанса. Единственное, что я мог сделать, – обидеть её настолько, чтобы она возненавидела меня навсегда. Чтобы не было пути обратно.       Я старался, придумывал полный бред, чтобы уничтожить все её чувства, если они вообще были. Но она… Лилит допустила, возможно, самую главную ошибку в своей жизни. Она сама попросила меня поцеловать её.       Земля чуть пошатнулась подо мной, а грудь сдавило сильнее, чем обычно. Я не знал, что происходит со мной и решил не двигаться, с невероятной силой заставляя себя стоять на месте, но… не смог.       Жадно впившись в её губы, я забыл обо всём. Это было единственным правильным и нужным сейчас. Её дыхание сливалось с моим, её горячие слёзы обжигали меня, пробирали до дрожи. Я знал, что могу доставить ей боль этим поцелуем, этими укусами, но опять… не мог сдержаться. Сейчас не мог.       Она опять дрожала в моих руках, а её язык сводил меня с ума окончательно. Она так глубоко проникала в меня, что казалось, будто мы стали чем-то единым. Чем-то, что невозможно разрушить. Губы, которые я так жадно целовал сейчас, принадлежали только мне. Она вся… принадлежала мне. И сама об этом попросила. Моя малышка Лилит, ведьма, которая наложила на меня самый сильный отпечаток.       Я не понимал, сколько времени прошло, да и не хотел знать. Если бы сейчас земля разошлась под нами, то я бы провалился в эту бездну, сгорел бы дотла, но… с ней.       В этом безумии я понял, что моё тело хотело большего, я был на грани, чтобы не сорвать с неё этот чёртов халат. Моё сознание рисовало картины, которые я страстно желал сейчас. А желал я только её, но… в последний момент остатки здравого рассудка вернулись ко мне, и я, прилагая огромные усилия отстранился.       Внутри всё разрывалось от осознания, которое пришло ко мне. Я убью её, уничтожу. И, казалось, малышка Лилит не достойна этого.       Мы оба погибнем в этом. Мы не выживем, я знал наверняка.