Моя самая большая слабость

POV Дима

      Если во мне и было что-то человеческое, то это, определённо, проявилось, когда я не убил Лилит в этой чёртовой аптеке.       Она так быстро вылетела из номера, что сомнений не оставалось: у неё зависимость. Зависимость даже не от этих паршивых таблеток, а от того состояния, которое они ей дарили. Вакуум, ощущение полного безразличия и отрешённости – очень понятное для меня состояние. Только я мог пребывать в нём перманентно, не используя никаких стимуляторов. А Лилит… Лилит не умела так, ведь была слишком вспыльчивой, слишком импульсивной и эмоциональной. Она бы не смогла погасить свой внутренний огонь даже, если бы тренировалась всю жизнь.       Эта чертовка относилась к той категории людей, которые кричат громче всех о том, какие они независимые и свободные, а в итоге загибаются по ночам и тонут в собственных слезах.       Странно, ведь она не держала в себе эмоции, наоборот, всегда очень громко и ясно говорила мне, как ненавидит меня. Один раз даже ударила меня, причём довольно сильно для такого хрупкого телосложения.       Так что же ты глушишь в себе, Лилит, раз с подавлением эмоций у тебя проблем никогда не было?       С такими мыслями я смотрел в её бесстыжие глаза. Ведьма даже не пыталась скрыть, что у неё зависимость. Она ни на секунду не растерялась, а продолжала нагло требовать рецепт, как настоящая наркоманка. Мне ничего не оставалось, как разорвать лист в клочья, чтобы она наглядно поняла, что шансов вновь стать овощем у неё не будет. По крайней мере… не при моём присутствии в её жизни.       Конечно, она, как настоящая бунтарка в самом разгаре переходного возраста, стала кричать, чтобы я не лез в её жизнь, не трогал её и вообще исчез. А я, как будто был её отцом, и пытался вразумить малышку Лилит.       Не получилось… чего и следовало ожидать. Лилит не понимает обычных слов. Они обязательно должны сопровождаться физической силой.       Она будто кричала мне: «Ну, давай, встряхни меня! Я ведь по-другому не понимаю, Дима!». Так я и поступил, раз Лилит требовалось подкрепление моих слов действиями. Я схватил её за плечи не так грубо, как мог бы, но… достаточно, чтобы вызвать новый поток незаслуженной агрессии в свой адрес.       Лилит смотрела на меня глазами, в которых читался страх вперемешку с болью. Что-то в её маленькой головке сейчас собиралось вырваться наружу, и я даже не ожидал, что меня ждёт.       – … давай! Бей меня, Дима! Тебе же это нравится.       В моём сознании на мгновенье помутнело. Эти слова разворошили рану, которая так и не затянулась. Конечно, я каждый день жалел о том, что поднял руку на Лилит. А узнав, что она была с сотрясением всё это время, вообще возненавидел себя.       Никогда прежде мне не хотелось отмотать время назад и всё переиграть. Никогда в жизни я ни о чём не жалел, кроме как об этом… и о встрече с Лилит. Да, два события, которые я бы хотел стереть из памяти, связаны с этой мерзавкой.       Так как же я мог поступить сейчас? Как мне описать то, что мне, безусловно, очень жаль? Я не хотел её больше бить – лишь немного напугать. Почему же она не поймёт, что всё, что я делал… было лишь во благо?       Я никогда не хотел зла для неё, никогда намеренно не причинял ей боль. Так… как же мне донести это до её бестолковой головы, ведь я чувствовал, что теряю её. Навсегда и безвозвратно.       – … прости, – вырвалось у меня.       Я не мог утверждать наверняка, но это был первый раз за всю мою сознательную жизнь, когда я извинялся. Мне даже произносить это слово было непривычно. Словно оно звучало так искажённо и так неправильно из моих уст.       – прости меня, Лилит, – повторил я, смакуя на вкус новое сочетание букв.       Я извинялся искренне и от всей души. Я хотел, отчаянно хотел, чтобы Лилит простила меня. Ведь с таким грузом мы не сможем пойти дальше. Так… так у нас не будет будущего.       Я часто размышлял о том, какой же будет моя жизнь дальше? С кем мне её связать и стоит ли вообще это делать? Ведь Лилит, изо дня в день убеждающая меня, что любовь – это слабость, смогла посеять в моей голове маленькое семя сомнения.       Она… она почти что доказала мне наглядно, почему так слепо бежала от чувств. Ведь, когда они настоящие, такие сильные, что хочется разорвать грудную клетку от боли, ты просто-напросто не можешь справиться.       Так и я… не справлялся сейчас с лавиной чувств. Не справлялся с Лилит и её гнусным характером. Она… никогда не смогла бы простить меня, в силу своей глупости. В силу обиды и большой боли, которую якобы доставил я.       Она ещё не понимала, что я даже не начинал свои пытки. Ей достались лишь цветочки от того, что могло бы быть. И всё это лишь потому, что что-то внутри мне не позволяло. Только лишь это… спасало Лилит от меня.       – … прости меня, Дима, – крикнула она в слезах.       Лилит, как и всегда, умела удивлять. Она, как никто другой, знала в какую секунду и что сказать, чтобы подёргать меня за ниточки. Чтобы сделать так, что я бы не смог уйти. И, самое главное, – не захотел. Кажется, это называется женской мудростью, только вот Лилит нигде не смогла бы её набраться. Наверное, такой нужно только родиться.       Я простил её, конечно, я простил. Я простил её ещё вчера в ванной, когда откачивал от таблеток. Когда понял, что могу потерять её навсегда. Тогда… я отпустил все обиды, ведь важно было лишь одно – чтобы Лилит жила эту жизнь и желательно… рядом со мной.

***

      Я изучал Лилит вот уже час, как мы сидели в комнате. Она всегда была такой дикой для меня, как зверёк, которого видишь впервые, прилетая в другую страну. Но в то же время… она стала очень понятной мне.       Несмотря на то, что в её голове чаще всего творился полный беспорядок, она была мне даже близка. Настолько, что я мог понять и принять многие её поступки. Мы, как я уже давно понял, были сопротивлением. Только вот Лилит противилась мне.       И вот она сидела на кровати буквально в нескольких метрах от меня и витала в своих мыслях. Наверняка она уже обдумывает очередной план побега или придумывает, как вновь разозлить меня. Возможно, она и вовсе не думала обо мне.       Но… малышка Лилит была настроена на диалог и даже призналась, что думала о нас. Только вот… в разрушительном ключе. И это, несомненно, расстроило меня.       Мы могли уничтожить друг друга – в этом она права, но мы ведь были не обязаны. Мы могли хотя бы постараться. Совершить эту безумную попытку, раз мы не могли уже существовать раздельно.       Так почему бы нам не рискнуть?       Я решил предложить Лилит попробовать быть вместе ещё в самом начале разговора. Зачем мы тратим время на обиды? Зачем мы постоянно что-то выясняем, когда можем быть счастливы? Просто... хотя бы попробовать, ведь мы уже ничего не потеряем.       Я был уверен, что моя принцесса не согласится, ведь видел, как она пугается даже от моих прикосновений. Я мог быть слишком резким, я знал это. Мог иногда перейти её границы. Но я… я никогда не позволял себе слишком много. Никогда не нарушал её предела настолько, чтобы она сломалась. Я ведь не изверг. Я заботился о Лилит как мог. Так... как умел.       Я не понимал, какие эмоции она переживает, когда сделал своё предложение. Я ни черта не понимал… она в ужасе? Она боится или радуется? Что, блять, происходит в её беспокойной голове?       Эти секунды, пока она думала, показались адом для меня. Ещё никогда мне не хотелось так сильно услышать ответ. Никогда и никто ещё не оказывал на меня такое влияние, как она. И я… я отчаянно держался, чтобы вновь не встряхнуть её, чтобы она быстрее ответила. Что угодно… «да» или «нет». Просто… я хотел знать.       – … да, – еле слышно прошептала она.       Я не поверил своим ушам. Я был уверен почти на сто процентов, что малышка Лилит откажется или как минимум уйдёт от ответа. Но она… вновь удивила меня своим бесстрашием. Поразительно, ведь раньше я считал её последней трусихой. Но согласиться на отношения со мной могла бы только отчаянная психопатка. Лилит.       Я переспросил её, чтобы убедиться, что моё воспалённое сознание не придумало этот момент. Ответ… ответ был всё тот же .       – … да, – её голос дрожал.       У меня не было сил обдумать всё, я лишь хотел поцеловать Лилит. Прикоснуться к её тёплым губам и вновь ощутить их вкус. Казалось, что прошла вечность с нашего последнего поцелуя. Казалось, что я целовал её впервые. Так, словно никогда и не знал её. Так, будто все слова и обиды сейчас были бы очень лишними. Важно лишь то, что мы вместе. Отныне и… я не знал навсегда ли. Не знал, но отчаянно хотел этого именно сейчас. Может, завтра… всё изменится. Я не знал.       Одно лишь останется неизменным – дрожащая Лилит рядом со мной. Её трепещущее сердце и тонкие руки, обхватывающие моё лицо.       Я не мог оторваться от неё, и под весом моего тела малышка Лилит упала на спину. Нависая над ней я думал, что всё сейчас правильно. Так, как и должно было быть изначально. Будто бы Лилит была рождена не только для того, чтобы тихонько плакать у меня на груди, но и чтобы вот так задыхаться и краснеть под моим взглядом.       Дьявол, я никогда ещё так сильно никого не хотел, как её. Она… она была пределом любых мечтаний. Она была пиком любых желаний.       Целуя её, проникая будто бы в каждую клеточку её существа, я потихоньку сходил с ума. Я не чувствовал атмосферы вокруг, ведь весь мир сжался лишь до нашего существования – до Лилит. И она оказалась не той робеющей девчонкой, которая сгорала лишь от одного моего прикосновения. Сейчас она стала настоящей хищницей, которая взяла меня за волосы, как свою добычу. Как того, кого она не собирается отпускать.       Она укусила меня, следом поцеловав. Она буквально кричала о том, чтобы я перешёл грань. Чтобы я сорвал её чёртову одежду. Чтобы я связал её. Обездвижил. Полностью подчинил себе.       Но в глубине души я знал: она не готова. Не сегодня и не сейчас, ведь потом она пожалеет. А мне нужно было сделать что угодно, лишь бы малышка Лилит не жалела о своём непростом выборе. Чтобы она знала, что не ошиблась. Хотя бы… на первое время.       С трудом оторвавшись от её губ, я вновь нашёл в себе силы остановиться. Она всегда проверяла меня на прочность. Каждый раз нашей близости сводился к тому, что я засыпал с тяжёлым сердцем. Засыпал, думая лишь о ней. Вот уже почти три месяца все мысли были лишь о Лилит. Она… была настоящим Дьяволом, который сводит с ума одним лишь своим присутствием.

***

      Я не спал той ночью, когда мы с малышкой Лилит впервые проводили её, как пара. Официально. Я не мог себе позволить пропустить хотя бы момент той идиллии, в которой мы пребывали. Не мог хотя бы на секунду разорвать свои объятия, потому что не хотел. Не хотел отпускать её, ведь вдруг… она просто-напросто сбежит. Поселится где-то на отшибе в этом чёртовом Красноярске, а я никогда не смогу её найти. Никогда больше не увижу.       Я знал, что она тоже не спит. Лилит вновь, как любознательный котёнок, разглядывала мои руки. Хоть я и не видел её лица, а лишь затылок, но я чувствовал, как она изучает моё тело, как она привыкает ко мне. Так мы и провели нашу первую адекватную ночь вместе: делая вид, что спим, но на самом деле… изучая друг друга.       Лишь под утро я решил всё-таки дать ей немного свободного пространства, и Лилит развернулась ко мне лицом, подставляя его под солнечные лучи.       Я смотрел на её светлую кожу, на которой не было ни грамма макияжа, ни очков, ни грима и не понимал: как она могла так долго оставаться одна? Как она, имея такие слишком красивые черты лица, не вскружила голову всем парням, с которыми встречалась за всю свою жизнь?       Наверняка она многим нравилась, просто немногие после первого отказа продолжают добиваться. А с Лилит, уверен, многих ждал и не один отказ, а как минимум десятки.       Её нос был таким аккуратным и забавным, что я не смог сдержаться, чтобы легко не щёлкнуть по нему. Лилит сморщилась, полностью раскрывая свой детский обман. Дураку было понятно, что она не спит, а лишь притворяется, как маленькая врунишка.       Кажется, что я никогда ещё не был так счастлив, как в этот момент. Я хотел бы видеть её такую сонную каждый день. Хотел бы засыпать и просыпаться с мыслями о ней, видя её.       Наверное, многие бы сочли меня сумасшедшим или помешанным, но я просто умел чувствовать глубже и больше, чем остальные. Я знал наверняка, что ради таких эмоций стоит жить и жить… на полную катушку. А те, кто вечно прячется от всего – трусы и полные идиоты. Я же не хотел ничего прятать и уж тем более прятаться.       Весь наш обратный путь Лилит смущалась и робела, будто мы были знакомы всего лишь день. А я не переставал удивляться тому, как она мыслит, как подбирает слова и как пытается узнать меня. В ней не было страха, несмотря на то, что совсем недавно она боялась меня до ужаса. Она, кажется, легко забывала всё плохое и легко прощала обиды.       Лилит любила танцевать и плавать, она обожала картошку в любом виде и не могла жить без жвачки. Её любимым исполнителем оказался какой-то неизвестный мне музыкант, и я даже послушал пару его песен. Конечно, её не привлекало типичное творчество и популярные исполнители. Ведь Лилит всё-таки была сопротивлением. Ей было просто необходимо выделяться, и делала она это всевозможными путями.       Приехав домой, мы впервые расстались за эти четыре дня. Не знаю, как люди надоедают друг другу, ведь я ни капельки не устал от компании Лилит. Наоборот, я сдерживался несколько раз, чтобы не зайти к ней в комнату и не предложить заняться чем угодно, лишь бы вместе. Но я всё-таки был не совсем помешанным. Я готов дать ей немного времени наедине с собой. Наверное, для девушек это... важно.
       Я решил почитать, ведь книги – единственная вещь, кроме музыки и магии, которая может полностью захватить моё внимание, но, видимо, не сегодня. Буквы разлетались в разные стороны, а смысл предложений никак не доходил до сознания, ведь в нём был лишь один человек – Лилит.       Но следом за той эйфорией, которую я испытывал последние сутки, пришло чувство тревоги. Ведь я знал, что непременно разрушу всё. Развалю наш маленький мир, который только начинал существовать. Я знал, что обижу её, испугаю или разочарую – неважно. Я сделаю это намеренно. Сделаю это из-за своих принципов. Из-за установок в голове, которые не дают мне спокойно жить.       Я уже пообещал себе однажды разбить сердце Лилит вдребезги. И теперь я не знал, как отказаться от этого обещания. Как его нарушить, чтобы не предавать себя и не ранить Лилит?       Я пытался усидеть на двух стульях, которые уже разъезжались подо мной. Они не выдерживали груз моих обязательств, как и не выдерживал я.       Странно, что такие мрачные мысли окутывали меня лишь в моменты одиночества, когда Лилит не было рядом. А когда моя принцесса была в поле зрения, то я даже и не помышлял об этом. Будто бы даже думать о таком варварстве в её присутствии было низко и гнусно.       Я захотел поговорить с ней наконец о чём угодно, лишь бы вновь отключить этот навязчивый голос в голове. Зайдя в комнату Лилит, я увидел, что она уже спит. Так рано, наверное, устала. Я решил, что стоит извиниться на будущее. Так будет более-менее честно для меня, но… нечестно по отношению к Лилит.       – … прости меня, – прошептал я, чтобы успокоить свой больной разум.

***

      Ночью я решил, что хочу объявить нас парой в назначенном месте. Это, может, хотя бы немного обезопасит нас от глупостей, которые мы могли бы совершить. Точнее... которые мог бы совершить я. Ведь, когда за вами начинают пристально наблюдать… ты стараешься держать себя в узде. Так и я… хотел хотя бы немного обуздать свой пыл. Так будет безопаснее для малышки Лилит и сложнее для меня. Но я никогда не боялся сложностей и всегда сам себе бросал вызов.       Закуривая на улице уже третью сигарету, чтобы хоть на мгновение расслабиться, я увидел Лилит. Она выглядела прекрасно, но… опечалено. Считывать её эмоции я уже более-менее научился и поэтому решил разузнать: что же могло побеспокоить мою принцессу этой ночью?       В эту вшивую историю про потерю сил я не поверил ни на секунду. Лилит, конечно, иногда не особо быстро соображала в силу своего возраста, но идиоткой она точно не была. И я бы ни за что не поверил, что она всерьёз думает прекратить практиковать.       Но вот, что интересно… когда я предложил ей почувствовать, о чём же я думаю… в глазах у малышки Лилит промелькнул страх. Буквально на долю секунды она испугалась, а затем быстро подавила эту эмоцию. Натянула на себя маску.       Она даже осмелилась первой поцеловать меня, что ещё больше разыграло мой интерес. Лилит бы никогда не проявилась так ко мне, не сейчас. Она позволяла мне себя целовать, позволяла быть рядом, но никогда… никогда не шла первая на контакт. В силу, конечно же, своенравного характера.       Но тут… я видел абсолютно другую Лилит. Мерзавку, которая пытается отвлечь меня от правды. Я чувствую такое за версту, а она была не слишком хорошим игроком. Пока. Но уже старалась набраться опыта.       Моя малышка Лилит ещё не знала, что я обязательно доберусь до правды и истинных причин её страхов. Это лишь вопрос времени.

***

      Конечно, больно наблюдать, когда твой близкий человек переживает моменты кризиса. Так и мне было больно наблюдать, как Лилит еле держалась, чтобы не зарыдать из-за идиотских оценок. Мои высокие баллы не принесли мне абсолютно никакой радости, ведь я думал лишь о состоянии моей принцессы в этот момент.       Я всегда представлял её сильнее, чем есть на самом деле. Всегда думал, что она справится, ведь малышка Лилит не из робкого десятка. Но раз за разом она убеждала меня в том, что она всего лишь девушка. Молодая девушка, у которой есть тысячи причин для переживаний. А я, наверное, – её главная причина.       Я ведь и хотел быть основным источником её бед и радостей, хотел стать центром её Вселенной. Но сейчас… сейчас я не хотел приносить ей боль. Мне хотелось уберечь её, укрыть от всего и запереть дома, чтобы эта мерзавка больше не искала приключений на свою задницу.       Наблюдать за состоянием Лилит было несносно, и я уже знал, как вывести её из этого отчаянья. Объявив нас парой на всю страну, я был уверен, что перевернул мир своей принцессы с ног на голову.       Конечно, она предпочла бы прятаться по углам, как школьники, и до конца жизни делать вид, что она независимая и одинокая. Но… счастье любит тишину, поэтому я говорю об этом вслух. Назло всем принципам и нормам. Я буду кричать об этом столько, сколько потребуется, чтобы все услышали. Чтобы все поняли, что она – моя.       И, конечно, как настоящий джентельмен и очень заботливый молодой человек, я не мог оставить свою леди в беде. Мне было плевать на баллы, я никогда не зависел от оценок в школе или где-либо ещё. Вообще вся система оценивания всегда вызывала лишь негодование во мне. Кто вообще имел право кого-либо оценивать?       Неважно: школа это, институт или гребенная битва – это неэтично и уж точно не нормально. Но… общество порой диктует нам правила, которых лучше придерживаться, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Лилит пыталась протестовать, ведь была гордячкой. Конечно, она не хотела принимать мои баллы, конечно, она начинала закипать и злиться, что ни на секунду не произвело на меня впечатления.       Я знал, какая у неё будет реакция, ведь уже успел сделать пару выводов о своей девушке. Да, теперь официально… Лилит Хесед - моя неугомонная девушка. Моя боль на всю жизнь.       Я витал в своих мыслях, придумывая, чем бы нам заняться с Лилит вечером, как вдруг… на экране появилось видео, от которого мне стало не по себе. Тут я осознал, что не один я, возможно, помешан на Лилит. Какой-то ублюдок снимал её в момент сильнейшего отчаянья, исподтишка, за деревом, находясь критично близко к ней.       Почему-то на лице Лилит не возникло удивления. Она будто бы была готова к этому или уже видела эту съёмку – я не мог понять. Сейчас ярость стала заполонять меня, и я еле сдерживался, чтобы не сорваться с места и найти эту мразь, и убить.       Всем нутром я чувствовал, что это не обычный фанат. Я знал, как и все остальные в этом зале, что это что-то на грани – абсолютно не здоровое. Когда у тебя есть восьмое чувство, ты просто ощущаешь всем сознанием: что-то не так.       Лилит встретила мой взгляд вновь… с каким-то страхом. Я не понимал, чего она, блять, боится? Что эта мерзавка скрывает от меня и почему не может ни черта сказать вслух? Она знает человека, который снимал видео? Она видела его прежде? Почему она не рвёт и мечет всё в этом чёртовом зале, чтобы выяснить правду?       Я решил выяснить всё сегодня же, но не так, как я привык это делать. Ведь с Лилит… с ней так нельзя. Отныне я должен себя контролировать в высказываниях и действиях, поэтому я молча зашёл за ней в комнату.       Опять. Этот страх в глазах, это увиливание и беспокойство, которое я очень чётко ощущал в последнее время. Она… отчего-то она очень переживала. Это я и собирался выяснить сегодня ночью. Меня не волновало, сколько она планировала препираться со мной.       Я доберусь до правды. Так или иначе. А потом мы с тобой, Лилит, будем строить нашу новую жизнь. Без лжи.