Моя самая большая слабость

POV Дима

      Когда я был практически без сознания, находясь в каком-то то ли бреду, то ли наваждении, перед собой я видел лишь Лилит. Она занимала всё моё больное и беспокойное сознание и во сне, и наяву. Она мерещилась мне постоянно. Её голос... он звучал, кажется, в каждом уголке моего рассудка. Но беда заключалась лишь в том, что видел я её полуживой. Держащейся на волоске от погибели.       Лилит выглядела смертельно бледно. Всё её тело было усыпано синяками и порезами, из которых сочилась кровь. Её белое платье... оно было испачкано. Ярко-алыми пятнами. Кровью.       Но было кое-что ещё. То, что не касалось её внешней оболочки. Энергия. Впервые я так чётко её ощущал, вернее, вообще ощущал. Ведь до этого… Лилит была закрытой книгой для меня. Но не сейчас.       В этом сладком неведении я ощущал каждый оттенок её внутреннего мира. Я растворялся в нём, словно плавал в океане. И это было прекрасно, если бы не та зияющая и холодная нотка смерти, вцепившаяся в неё своими когтями.       По ощущениям Лилит напоминала олеандр. Тягучая, манящая, опасная и бесконечная, она завораживала. В ней было всё: и бескрайний океан, и шум ветра в лесу, влекущий утренний туман, и рассветное нежное солнце.       Она опаляла и заживляла, грела и резко обдавала холодом. Проникала в каждую клеточку сознания, рекой протекая по венам. Она была ураганом и самой прекрасной тишью. Цунами, влекущим за собой долгожданную гладь.       Несмотря на то, что во сне я мог наконец заглянуть поглубже в её сознание, я всё равно не понимал его до конца. Не мог раскусить её, как бы не старался. Ведь никогда прежде я не встречал такие несочетаемые грани человека.       Была ли она вообще человеком? Как могла она совмещать столько противоречий в себе? Такая хрупкая и особенная, она была сильнее всех, кого я когда-либо знал и встречал.       Она была светом и тьмой. Моей самой желанной и неразгаданной тайной, которую я не хотел раскрывать, да и не смог бы.       Она была всем.       Той, которую не сможешь забыть.

***

      Не знаю, какие ведьминские манипуляции проводила со мной Лилит, но на утро мне стало легче. Собачий жир неприятно лип к губам даже, спустя несколько часов, но я не жаловался. Только чуть-чуть. Ведь она так старалась помочь мне, что я не мог быть неблагодарным.       Вся забота, которая таилась долгое время в моей принцессе, стала окутывать меня, затрагивая самые отдалённые струны души. Это не могло не трогать. Такая отдача. Такой трепет, присущий лишь ей одной. Это… заставляло меня ещё больше помешаться и сойти с ума, если такое вообще было возможно.       Энергия Лилит, как только мне стало легче, вновь захлопнулась для моего восприятия. Один лишь шлейф олеандра, который я уловил во сне, напоминал мне о том, что я всё-таки смог ощутить ее. Почувствовать хотя бы ненадолго.       Мне было тоскливо. Я так отчаянно хотел вновь почувствовать её. Так сильно мечтал хотя бы на секунду вновь раствориться в её мире. Но это... уже было невозможно. Я не знал... не знал: почему? Почему я мог потрогать энергию Лилит только в полуживом состоянии?       Я размышлял об этом, слушая её рассказ про отца. И теперь... мне стало жаль. Искренне жаль, что она выросла без него. Как мог он оставить Лилит без мужской защиты так рано? Как мог быть таким эгоистом? Ведь именно такая безотцовщина и закалила мой нежный цветок. Добавила шипы, которые я сейчас с таким трудом срезаю.       Она исцарапала меня всего, но к счастью, я был не из робких. И те порезы, которые были сейчас и на моей душе, и на сердце, я бережно хранил, как напоминание о том, что любовь многогранна.       Лилит, конечно, не знала этого. Она вообще не знала ни черта о таких сложных взаимоотношениях и лелеяла в своей душе идею о том, что любовь бывает без боли.       Невозможно.       Это всё равно, что Солнце без Луны или огонь без воды.       Неестественно.       Неправильно.       Лилит, сама того не зная, уже очень давно приняла правила игры. Она была хорошей ученицей. Я бы сказал… лучшей. Но, конечно же, продолжала противиться. Ведь ещё не все шипы были обрезаны. Да и... нужно ли было их срезать?       Я не знал, ведь сам ещё учился. Каждый день познавал новые грани чувств и эмоций. Каждую минуту открывал что-то новое в себе. Наверное, понять истину нам придётся совместными усилиями. Ведь теперь… отныне и навеки мы будем связаны. Примерно вечность.       Я и та, которая стала моим лучшим учителем.

***

      Мне не спалось, ведь за время болезни я практически не выходил из сонного царства. Получив столько заботы от Лилит за эти пару дней, мне захотелось позаботиться о ней вдвойне. Сделать малейшее, что могло бы порадовать её. Готовка, конечно, не была моим сильным местом, но я любил учиться. И, вооружившись всем, что смог найти на кухне, я стал готовить блинчики.       Удивительно, как люди могут придумать несколько рецептов одного простого блюда. Я пролистал по меньшей мере десять разных сайтов, чтобы найти один более-менее адекватный. Кому вообще, нахрен, были нужны безглютеновые блинчики из рисовой муки?       Только психопатам.       Комом вышел не только первый, но и второй, и третий блинчики. В общем… первый десяток... примерно... не удался. И, приловчившись к этой долбанной сковородке, к которой всё липло, я сделал адекватный блин. И был невероятно счастлив, словно это – самый сложный навык из всех. Теперь я понял наверняка, что многие мужчины недооценивают труд женщин на кухне. Это, поистине, очень сложно.       Когда Лилит, словно мышка, подкралась ко мне, я не мог сдержать улыбки, как и она – удивления. Ведьма, видимо, совершенно не ожидала увидеть меня в таком образе и чуть не упала в мои ноги, еле ловя равновесие. Такой благодарности за завтрак я не просил, но и не отказался бы.       Обернувшись, мне хватило лишь одного взгляда, чтобы понять: в Лилит что-то изменилось.       – … живот болит, – вкрадчиво сказала она, – … у меня месячные.       Сказать, что я был подавлен, – ничего не сказать. Впервые за долгое время я испытал что-то очень похожее на грусть. Звенящее и щемящее внутри чувство, от которого никак не отделаться. Лилит подарила мне это ощущение, как и дарила многие. Каждый день.       Я отчаянно пытался справиться с эмоциями, чтобы не испугать её. Не разрушить ту мимолётную идиллию, которая сейчас происходила между нами. Ведь я уже представил, фактически нарисовал у себя в голове, как буду держать на руках нашу малышку. Как буду целовать её пухлые щёки и гулять с ней в лесу. Как мы будем засыпать и просыпаться втроём, встречая новые дни вместе. Как нам будет хорошо и правильно.       Как Лилит станет той, которая подарит мне такое счастье.       Непременно, первой должна быть девочка. Хрупкая и сильная. Отважная и бесстрашная. Копия мамы. Та, которую я любил бы так же беспрекословно. Безусловно. Она должна была родиться лишь от Лилит.       И осознание, что этому пока что не бывать… разбило меня в какой-то степени. Сокрушило и нанесло непоправимый след. Я будто бы пережил потерю, хоть никого и не терял. Лишь одно подбадривало меня сейчас: значит… ещё не время. Значит, не суждено. Пока что.       Выдохнув, я взял себя в руки, отвлекаясь на какую-то ерунду. Сгущёнка, варенье, блинчики. Нужно было занять свой мозг чем-то другим. И... как можно скорее.       Лилит справлялась с задачей занимать меня лучше всех. Она, стоя в нескольких сантиметрах от меня, безуспешно пыталась найти банки на верхней полке. Конечно, их там не было. Конечно, это был самый обычный трюк, чтобы убедить её постоять на носочках в такой приятной для меня близости.       Разве согласилась бы она иначе?       Я вновь держался изо всех сил, стараясь не содрать с неё все вещи к чертям и не закинуть на этот кухонный стол. Ведь её запах… непередаваемый запах её тела заставлял меня отречься от всего, что было мне присуще. От всех принципов, от любой морали. Дьявол, я готов был сделать что угодно для неё. Что угодно, лишь бы она была прикована ко мне вот так безропотно и покорно вечно.       Еле оторвавшись друг от друга, я знал наверняка, что ей тоже было тяжело. Тяжело и больно не давать волю своим эмоциям, ведь она… она уже познала меня, как и я её. Хотела большего, как и я. Засыпала, думая обо мне, как и я думал о ней. Просыпалась лишь с мыслями обо мне, как и я о ней. Постоянно.       В общем… мы с ней во многом были похожи сейчас. Обезумевшие и горящие дотла сердца, которые никогда не сгорят. Нам просто не суждено распрощаться.       Ни в этой жизни, ни в следующих.

***

      Словив Лилит буквально за руку у её комнаты, мне было непонятно лишь одно: неужели она ждала официального предложения жить вместе? Неужели… до ее маленькой бестолковой головы не доходили такие простые истины? Почему... почему она не чувствовала, что уже неразрывна со мной, без слов?       Она должна была. Я же чувствовал.       Наверное, я иногда забывал, что она просто девушка. И её страхи, связанные с совместной жизнью, вполне себе оправданы. Это ведь так волнительно для неё… делить быт с кем-то, кроме мамочки. Засыпать с кем-то, кроме Агаты. Весь её мир переворачивался сейчас с ног на голову, а я не придавал этому должного значения.       А что я мог поделать? Ведь в моём представлении, в моей картине мира она была моей беспрекословно. Без объяснений. Без причин. Просто потому, что так было решено свыше.       Кто я такой, чтобы противиться? Кто такая Лилит, чтобы не принять эту данность? Мы вдвоём обязаны были покориться. Так решили за нас. Наши сердца и кто-то повыше.       Обнимая её, я всё думал, как же мне рассказать обо всех своих чувствах так, чтобы Лилит наверняка прочувствовала, какой силой они обладают. Чтобы она поняла, насколько я слаб перед ней. Беспомощен. Словно ребёнок, не знающий ни черта. Не видящий ни черта, кроме… её одной.       Когда Лилит ушла в душ, я сразу почувствовал обман. Она не могла скрыть волнение, как бы не старалась. Только вот… что она могла там делать, скрываясь от меня? К чему эти уловки? Ведь она должна была понимать, что её обман вскроется. Рано или поздно. В моём же случае… рано. Практически сразу же.       Подойдя к двери, я напряг все свои ощущения на полную мощность, чтобы услышать хоть что-то сквозь дверь, отделяющую нас друг от друга. Вначале мне слышался лишь шум душа, который монотонно бился об ванну. Можно было легко понять, что она не принимает его, ведь напор не менялся. Один и тот же звук. Словно кто-то забыл выключить воду. Только вот Лилит… эта маленькая мерзавка не забыла выключить её. Она намеренно заметала следы.       Шпионка. Жаль, что пока без опыта.       Мрачные мысли стали окутывать меня, ведь что… если она заперлась там только лишь для того, чтобы пообщаться с кем-то? Вдруг… вдруг у неё кто-то появился?       Вдруг она... предала меня? Я не мог даже думать о таком исходе, ведь это... это было практически нереально. То, о чём страшно говорить вслух.       Но ещё хуже то, о чём я подумал в следующий момент. Ведь Лилит приснилась мне совсем недавно, лёжа окровавленной в ванне. Практически бездыханная. Висящая на волоске от смерти.       Мои внутренности будто перевернулись несколько раз после этой догадки. По спине пробежали колкие мурашки, а в горле застрял ком. Меня затошнило и, кажется, я словно провалился в какое-то изменённое состояние на секунду. На ту чёртову секунду, когда я представил, что Лилит могла с собой что-то сделать.       Я уже набрал разгон, чтобы выломать дверь в эту гребенную комнату. Но… в последний момент, когда уже внутри у меня всё закипело до предела и даже больше… я услышал знакомый голос. Он резанул мой слух так, что я даже не поверил сначала, что это реальность. Прислонившись к двери, я замер. Окаменел.       Ведь Лилит… прямо сейчас смотрела видео, на котором бывшая жена рассказывала, как нам прекрасно живётся вместе. Я точно помнил это интервью, ведь давали мы его вместе.       Мой мозг словно сломался, и я не знал, что испытывал в этот момент. Облегчение? Замешательство? Негодование? Наверное… всё вместе понемногу. Всё смешалось во мне сейчас. Калейдоскоп эмоций, который могла подарить мне только она.       Та, которая доведёт меня до безумия.       Я прислушался ещё сильнее, чтобы быть уверенным наверняка, что не брежу. Нет. Лилит действительно смотрела наши старые видео. Перематывала их, ставила на паузу… и так по кругу.       Она… ревновала? Хотела узнать о моей прошлой жизни? Почему тогда просто не спросила? К чему устроила этот детектив, пытаясь скрыться и мотая мне нервы? Ведь… клянусь Дьяволом, я был уверен практически на сто процентов, что она мертва.       Моё больное воображение делало выводы намного быстрее, чем у обычного человека. Я продумывал наперёд всевозможные варианты развития событий, как только попадал в ситуацию. И с Лилит… с ней невозможно было предугадать.       Она… эта чертовка из раза в раз вводила меня в такие ситуации, из которых я выбирался полуживым. Выматывая мою нервную систему до предела. Не давая мне ни на секунду расслабиться. Выжимая педаль газа до упора, а потом резко давая по тормозам. Так, что спасали меня лишь подушки безопасности.       Немного отдышавшись, я вернулся обратно в кровать. Мысли одолевали меня, а я никак не мог успокоиться. Ведь Лилит никогда не делала ничего просто так. Наверняка она что-то удумала. Что-то, что может очень мне не понравиться. Вывести из равновесия, к которому я кое-как приходил в последнее время. Она любила так бесить меня. Больше всего на свете.       Выйдя наконец из ванной, она делала вид, что ничего не произошло. Натянув на себя маску невозмутимости, которую я с лёгкостью мог бы сорвать сейчас. Мне стоило лишь сказать, что я знаю про её маленький обман.       Но тогда… тогда я непременно поставил бы её в положение, близкое к неловкому. Заставил бы нервничать и оправдаться за своё детское поведение. Этого я хотел меньше всего.       Со временем я стал больше понимать Лилит, улавливать любые нотки её непостижимого настроения. И сейчас я чувствовал: мне не стоило говорить о том, что я знал. Некоторые истории лучше держать под семью замками. Так… так будет правильно.       – … обещай мне, Лилит, что никогда ничего с собой не сделаешь… не подвергнешь опасности… – вырвалось у меня.
       Я не хотел брать с неё это обещание, ведь намеревался собственнолично позаботиться об этом. Но моё подсознание было напряжено до предела. Измучено и вымотано. И ему… требовалось лишь одно: хотя бы словесное обещание от Лилит. То, что смогло бы успокоить его сейчас. Хотя бы на сегодня. На эту ночь.       Она дала мне это обещание, испуганно водя глазами по комнате, а затем… уткнулась мне в шею, глубоко вздыхая. До встречи с ней я не знал, что такое одержимость. Не знал, что можно так фанатично вожделеть человека.       Мне хватало даже немого присутствия Лилит рядом, чтобы сойти с ума. Но... когда она вот так нагло и совершенно дерзко вторгалась в мои объятия. Когда дрожащей рукой водила по моей спине, вызывая волны мурашек… я, кажется, совершенно не мог мыслить здраво.       Она, наверное, впервые за всё время намеренно распыляла свои женские чары на меня. Их у неё было в избытке и без того. Она… одним лишь своим существованием могла уложить меня на лопатки. Что уж говорить, когда Лилит прилагала хотя бы малейшие усилия для моего соблазнения.       Глупышка не знала: я был соблазнён и обречен задолго до нашей связи. Примерно с первого взгляда я утонул в омуте этих ведьминских зелёных глаз. И не было… не было мне спасения.       Наигравшись со мной… Лилит, довольная собой, развернулась на другой бок. Я даже со спины чувствовал её злодейскую ухмылку. Но я уже был на взводе. Причём достаточно сильном, чтобы показать ей другие грани секса. Другой мир, который она ещё не познала.       Резко прижав её к себе, надавливая рукой на клитор, я почувствовал, как вся спесь моей принцессы сошла на нет. Как она задрожала, когда я шепнул ей на ухо о своих желаниях. Да, я чувствовал каждое её изменение. Знал о том, как она боялась. Быть может… даже слишком. Ведь то, чего так сильно хотел я, было так опасно для неё.       Лилит была той, которую нельзя пугать.       По крайней мере… пока.

***

      Как бы грустно не было признавать, но Битва Сильнейших с каждым днём всё больше и больше отходила на задний план для меня. Совсем недавно посреди ночи на меня снизошло озарение, если это можно так назвать. Я вдруг понял, что мне абсолютно похуй на то, что обо мне подумают люди. Так было всегда, только вот я почему-то собственноручно вбил в свою голову идею о какой-то справедливости. О том, что я должен что-то и кому-то доказать.       Такой юношеский максимализм, абсолютно неприсущий мне, укоренился в сознании. Я действительно грезил о том, чтобы выиграть Битву. Засыпал и просыпался с мыслями об этом до тех пор, пока не встретил Лилит. Потом все мои мысли рассыпались на мелкие осколки. Ведь она заполонила всё собой. Не оставляя шанса никому и ничему.       Взглянув на таблицу и заметив себя на первом месте, я мог лишь усмехнуться. Теперь это казалось таким неважным. Чем-то очень примитивным. Удивительно, как меняется сознание человека в абсолютно разных ситуациях. В кратчайшие сроки.       Закончив наконец с церемонией, все молча сидели в гримерной. Уныние, конечно, сквозило отовсюду, что было логично – никто не был готов заканчивать шоу. Я в том числе.       Ты, хочешь-не хочешь, но привыкаешь к людям, если вы живёте вместе. Ведь действительно казалось, будто мы стали чем-то, очень похожим на семью. Хотя это, наверное, громкое слово. Мы стали хорошей компанией, которая научилась уживаться.       Обняв Лилит сзади, я засмотрелся на наше отражение пока она фотографировала нас. Будто в фильме или сериале мы идеально подходили друг другу. Точнее я подходил Лилит, а она – мне. Невозможно было представить никого другого рядом.       Я моргнул, а вокруг резко потемнело, словно комната окрасилась в серый цвет. Будто Солнце выключили в мгновение, но никто, кроме меня, этого не заметил.       Перед глазами, словно в замедленной съёмке, стали всплывать мрачные картины. Лилит стояла передо мной, как наяву, только… была практически мёртвая. В синяках и порезах, а мои руки… они были в крови. Словно это я был причиной всех её страданий. Всех мучений, которые она сейчас переживала. Лилит смотрела на меня сквозь зеркало, а из её глаз текли слёзы.       – … за что… – прошептала она, а меня будто ударило током.       Моргнув, я вышел из этого морока, вновь оказываясь в гримерной. Вновь рядом с Лилит. С живой Лилит, которая так же стояла и фотографировала нас. Такое наваждение приходило ко мне крайне редко. Я практически никогда не проваливался в другие измерения ненамеренно, но сейчас… я знал… это – знак. Предупреждение для меня. То, что невозможно проигнорировать.       Именно поэтому я повёз её в стрелковый клуб. Именно поэтому подарил ей пистолет, который должен защитить её. Неважно, от кого. Важно… как. Надёжно и быстро.       К счастью, Лилит была хорошо обучаемой. Ей не нужно было повторять дважды то, что не запомнили бы, возможно, другие девушки. Вообще всё, что было не присуще женскому полу, было очень присуще ей.       Несмотря на её уникальную женскую энергию, в ней была та сила, которая считалась правильной лишь в мужском характере. Объединяя в себе все грани, она была совершенна. Такой, какую я искал всю жизнь. И даже не мог надеяться, что когда-либо найду.       Та, которую видишь лишь в мечтах.       Но она была прямо передо мной, подгибающая коленки от моих прикосновений. Сгорающая от желания, от которого сгорал и я. Каждую секунду своей жизни, когда был далёк от неё. Каждое мгновение, когда был рядом.       Она не видела, но колени подгибались и у меня. От её запаха, от её прекрасного вида сзади и спереди. От того, как красиво она держала оружие в руках. Эта картина… клянусь Дьяволом… лучшее, что удавалось мне лицезреть.       Я наблюдал за ней, не отрываясь, каждое мгновение. Сидя рядом в машине, я впервые увидел, как Лилит дурачится. Новая эмоция, которую прежде мне наблюдать не доводилось. И она, конечно, была прекрасна в любом проявлении.       Та, которой подходило абсолютно всё. Та, которой шла любая слезинка. Любая улыбка. Любая печаль. Её лицо просто было создано для того, чтобы чувствовать. Для того, чтобы показывать эти чувства мне.       – … я тоже постоянно думаю лишь о тебе… словно я околдована… – еле слышно сказала она, водя взглядом по моему лицу.       В этот момент я был самым счастливым на свете. В это мгновение… я словно испытал, что такое настоящее счастье. Что такое быть значимым для Лилит.       Лишь для неё одной я хотел существовать. Лишь её одну желал видеть и слышать изо дня в день. Я, поистине, был любимцем судьбы, а она…       … Лилит была той, которая создана лишь для меня.       Абсолютно точно.