Моя самая большая слабость

      – Ты снова пришла? – мой голос улетел в пространство, проходя по нему мелкой рябью.          Она давно не снилась мне. Не приходила и не подавала знаков. Она будто бы поставила между нами непроницаемую стену после того случая. И я не решалась её разрушить.          – Это уже традиция перед днём отъезда, да? – задорный смех бабушки разнёсся вокруг.          У бабули было много особенностей, но смех… её смех всегда поражал меня больше всего. Даже будучи уже в довольно преклонном возрасте, он оставался совсем девичьим. Звонким и лёгким. Таким, какого не было ни у кого. И совсем уж странным для Верховной ковена. Но он ей подходил. Этот смех. Он делал моё детство особенным.          – Отговори меня в этот раз… – попросила я её.         Я хотела услышать только её совет, словно знала, что он наверняка окажется верным. Что бы не произошло… она всегда знала, как будет лучше.          – Разве ты послушаешь? – не переставала улыбаться бабушка.          – Теперь… да, – мой голос дрогнул.         Сейчас мне хватило бы одной лишь подсказки. Просто взгляда. Полушёпота, чтобы я осталась дома. Ведь моя уверенность в правильности выбора в очередной раз пошатнулась, когда я стала думать.          Мысли вообще имели крайне негативное влияние на меня. Они постоянно путали.          – От этого выбора зависит вся твоя жизнь, – она резко стала серьёзной, стирая улыбку с лица, – принимать решение только тебе.          В следующую секунду образ бабушки растворился, а я так и осталась блуждать одна в этой темноте. С чувством полного одиночества в этом мире. С миллионом мыслей в голове, от которых не было никакого толка.         Выбор, от которого зависит вся твоя жизнь, сделать крайне сложно. Я бы сказала… невозможно для такой, как я.         Выбор… выбор… выбор… я так давно его не делала, пустив свою жизнь на самотёк. И сейчас Вселенная ударяет меня с тройной силой, заставляя выбрать не блюдо на завтрак или платье на вечер, а… мою дальнейшую судьбу.         Последствия этого выбора станут оглушительными. Я знала.   

***

      Утро выдалось сумбурным и очень тоскливым. Я простояла битый час у шкафа с вещами, где висели мои лучшие наряды. Десятки чёрных платьев разных фасонов, которые я так обожала и которые… так давно не носила. Я не взяла их с собой, почему-то решив, что не захочу наряжаться больше. Но сейчас… когда я уже должна быть готова и спускаться вниз… что-то внутри меня щёлкнуло, и я вывалила всю одежду в чемодан.   

«Я не буду выглядеть, как чушка, из-за тебя», – злостно подумала я, запихивая очередные туфли в сумку.

       Желание вновь довести себя до идеала возникло неожиданно. Я, будто очнувшись от спячки, стала делать макияж и приводить себя в порядок. Спортивный костюм, в котором я хотела отправиться в дорогу, полетел обратно в шкаф, а вместо него я надела чёрное приталенное платье с перчатками, лодочки с золотым носиком, чёрное пончо и аксессуары. Накрасив губы тёмно-вишнёвой помадой, я взглянула на себя и улыбнулась.         Я была другая. Определённо не та Лилит, которую помнили все. Не та Лилит, которую знала я. Теперь в моих глазах не было ни страха, ни испуга. Мои руки не дрожали, а мои волосы… они говорили о том, что я больше не принцесса. И никогда ею не была.          Теперь я воин, который будет сражаться изо дня в день за счастливую жизнь. За мир, в котором я буду спокойна. И за месть, которой я была полна. Да. Я была очень озлобленной и готовой к бою. Предвкушая новую историю, я спустилась вниз.          Мама с Агатой пристально смотрели на меня, застыв на месте. Они, кажется, тоже были не готовы познакомиться с новой версией меня, но… время пришло. Уже довольно давно. Мы долго прощались, словно больше никогда не увидимся. Да и они не спешили отпускать меня, понимая, что жизнь может повернуться так, что это будут наши последние объятия.          Я пообещала этого не допустить.         Когда водитель отъезжал от поместья, я тихо разрыдалась, прижимая к себе Люцию. При семье я сдерживала себя, из последних сил глотая слёзы. Ведь если бы дала им волю, то непременно передумала бы. Но мести во мне было намного больше, чем страха, поэтому я не проронила ни слезинки при них.          Но сейчас… когда мой дом и две тонкие фигуры оставались позади, сердце сжалось, а глаза не выдержали давления. Они пропустили сквозь себя солёные слёзы, как подорванная дамба. И всю дорогу я рыдала, смотря в чёртово окно. Считая прохожих и проезжающие мимо машины. Когда я мысленно проговорила «366», мой счёт закончился, и я прикрыла глаза, пытаясь унять тревогу.          Я пробыла в немой медитации всю дорогу и не сразу заметила, что мы приехали. Люция уснула у меня на руках, тихо посапывая. Водитель уже унёс мои вещи к дому, а я… не могла выйти. Не могла решиться на такое простое действие. И будучи в смятении перед последним шагом в новую жизнь, я была одинока. Совсем одна. Так я ощущала себя довольно часто в последнее время.         Но одиночество не одержало победу в этот раз, ведь дверь машины отварилась. Её открыл мужчина, подавая мне руку. Это был Костя. Как всегда спокойный и уверенный, он оказался рядом в момент моих метаний. В прямом и переносном смыслах подавал мне руку, вытягивая из пучин сомнений.          – Рад тебя видеть, – сказал он, проводя меня к дому.         – Я тоже, – нервно улыбнулась я, пряча кошку под пончо.          Я действительно была рада Косте. Он, несмотря на такую ужасную меня, был тут. И я, как бы сильно не упиралась, не отталкивала его своей вредностью и унынием. Казалось, будто его вовсе не волнуют перепады моего настроения. Он был всегда к ним готов. Стойко и с пониманием выдерживал любой мой выпад.         – Я знал, что ты сможешь, – вдруг сказал он, открывая передо мной скрипучую дверь.          Моё дыхание на миг прервалось, а ноги отказывались слушаться. Они не могли идти дальше, словно приказывая мне застыть на месте. Люция стала крутиться, громко мяукая, и я поставила её на пол. Кошка сразу же перебежала порог и быстро прошмыгнула вглубь дома.         – Хороший знак, а? – улыбнулся Костя.          – Если не верить в приметы про чёрных кошек, – растеряно ответила я.          Взяв себя в руки, я последовала примеру моей питомицы, которая оказалась куда смелее меня. Переступив порог, я вновь оказалась в этом доме. В доме ужасов и большой любви. В доме печали и громкого смеха. В доме, где я была счастлива в последний раз.          Всё тут было как прежде. Такой же запах, такая же энергетика. Даже ваза, которую в порыве эмоций разбил Дима, вновь стояла на столе. В ней были красные пионы. Сердце на мгновение защемило, но я тут же отвлеклась на громкие голоса, приближающиеся к нам.         – Лилит! – Лина заключила меня в объятия, крепко сжимая за плечи. – Господи, какая ты… крутая! – её взгляд блуждал по моей новой причёске. – Обалдеть, как тебе идёт!         – Спасибо, – улыбнулась я, – я скучала.         Я действительно поняла, как сильно истосковалась, только сейчас. Лина в одно мгновение окутала меня воспоминаниями из прошлого. Светлыми, добрыми воспоминаниями, которые мы переживали вместе.          – Ох… а мы как! – девушка отпрянула, взглянув мне прямо в глаза. – Я с ума сходила после… ну того пожара и нападения… Как ты? Почему не отвечала?           – Всё нормально, – мне вдруг стало неловко за своё отшельничество, – я просто… отдыхала. От всего.          Лина прищурилась, вглядываясь в меня, а я изо всех сил пыталась абстрагироваться от той ночи. Я знала, что экстрасенсы при сильном желании смогут почувствовать то, что знать им совершенно не нужно. Они смогли бы уловить малейший намёк на то, что никакого нападения не было. Что всё это – ложь, а единственным нападающим тогда был Дима.          Но в мои планы не входило рассказывать это кому-либо ещё. Даже Костя не знал, не говоря уже об остальных. Поэтому я закрылась на все замки и защиты, которые у меня были. И Лина… она это чувствовала, но молчала.          – Посмотрите-ка… – Саша появился из-за угла, – она стала настоящей ведьмой.          – А была ненастоящей? – ухмыльнулась я.         – Была ведьмочкой, – медиум улыбнулся своей белоснежной улыбкой, обнимая меня, – здорово, что ты тут.         – Привет, – растаяла я в руках мужчины.         Следом вышел Олег. Он отрастил свои вьющиеся волосы, и теперь они были практически такие же, как и у меня.         – Мы теперь близнецы? – подшутил он.         – Видимо, мы стали слишком похожи, раз Агата теперь нас путает и проводит всё своё свободное время с тобой, – рассмеялась я, – ты украл мою подругу, – я чуть стукнула парня по плечу.           – Прошу прощения, – склонил голову Олег, – не могу пообещать исправиться.         Меня устраивало это его «не обещание», ведь я видела, как горят глаза у Агаты. Если она с ним счастлива, то и я тоже. Хоть подруга и отнекивалась от любых отношений, кроме дружеских, с Олегом, я знала, к чему это ведёт. Сама проходила через такое.         – С возвращением, – улыбнулась Виктория.         – Вернулась блудная дочь! – расхохоталась Надежда Эдуардовна. – Мы тебя потеряли уж совсем.         – Рада видеть вас, – улыбнулась я женщинам и Марьяне, которая стояла поодаль и просто кивнула мне в знак приветствия.          Мы стали собираться на кухне, обсуждая новости и зимние каникулы. Все были безмерно рады видеть друг друга, даже Влад, который пытался съязвить на любой комментарий. Он как-то подозрительно смотрел на меня весь вечер, пропадая в своих мыслях. Я догадывалась, о чём он думал. Прочла это в его взгляде.         Когда я возвращалась из туалета, чернокнижник подкараулил меня в проходе, останавливая жестом.         – Чёрт бы тебя побрал, Череватый, – выругалась я, – зачем пугаешь?         Он смотрел на меня исподлобья, словно ожидая, что я что-то скажу. Но я молчала. И собиралась молчать дальше.         – Откуда на тебе этот шлейф дьявольский? – полушёпотом спросил он.         – Не понимаю, о чём ты, – вскинула брови я.         Мужчина хмыкнул, сверкая зрачками в полумраке.          – Всё-то ты понимаешь, ведьма, – быстро заговорил он, – с Дьяволом что ль связалась?         Я отпрянула от Влада, отходя на безопасное расстояние. Если он учуял эту энергетику, то мог и почувствовать другое – большее. То, о чём я предпочла бы молчать.         – Я тёмная ведьма, ты не забыл? – как можно увереннее сказала я.          Он продолжал вглядываться в меня, а я всё больше и больше напрягалась. Я буквально чувствовала, как чернокнижник пытается просканировать меня, и держала защиту до последнего.          – Не настолько тёмная, – ухмыльнулся он и скрылся в коридоре.         Прижатая к стене я ещё долго не могла привести дыхание в порядок. То, что Влад уловил остаток энергии Сатаны, неудивительно. Он работал с тёмным миром. Но я не ожидала, что он был способен почувствовать связь так быстро. И если он уже знал что-то, то до правды… оставался один шаг.   

***

      Ужин проходил очень тепло и по-семейному. Я в основном молчала, слушая истории ребят. Они рассказывали о своих путешествиях и впечатлениях. Ощущалось, что за эти дни кто-то успел прожить целую жизнь, наполненную яркими моментами, а я… я не жила вовсе, поэтому рассказывать было нечего.         Когда всё внимание вновь перешло на Сашу, который активно жестикулируя рассказывал об их с Олегом поездке домой, я засмотрелась в угол гостиной. Туда, где стояло тёмно-коричневое мягкое кресло. Туда, где любил сидеть он.          Кресло было пустое. Никто больше не впивался в меня из-за угла своими мрачными зрачками. Теперь я смотрела в серую пустоту, вспоминая, что когда-то давно… кажется, в другой жизни… там был он. Читал книгу или пил виски. Молча наблюдал за мной или громко смеялся. Иногда мы сидели там вместе, будто бы это был только наш уголок. Я сжималась на его коленках, а он… он гладил мои волосы, перебирая пряди.          Он был там, а сейчас… его нет.          Что-то очень острое словно пронзило грудь, и я невольно вздрогнула. Моя моральная боль была слишком велика. Настолько, что я ощущала её даже физически. Я чувствовала каждой клеточкой своего тела ту потерю, которую потерпела. То чувство, которое у меня забрали.          И теперь этот дом, стены которого были мне слишком родными, стал в мгновение холодным. Пустым. Безликим и бездушным. Без него. И я была пустая. Без него.          Вокруг всё переменилось, стало чужое – не моё. И я была будто лишняя тут теперь. Без него. И всё стало ненужным. Даже я. Без него.          Почему-то тоска по Диме накрывала меня эпизодами. Болезненными и острыми. Критическими. Я понимала, что не имею права скучать, но скучала. Ведь каждая стена в этом чёртовом доме кричала мне лишь о нём. О его прикосновениях и объятиях. О его колких поцелуях и холодном взгляде.          Всё тут было о нём. Без него.          – Ты в порядке? – Костя вывел меня из мыслей, легко прикасаясь к руке.          Все за столом притихли, в удивлении наблюдая за нами. Конечно, они были шокированы, ведь раньше мы толком не общались с мужчиной. Более того… у нас был безмолвный конфликт из-за его проявлений в мою сторону.          – Да, просто устала, – соврала я, – пойду наверх. Всем спокойной ночи.         Я быстро встала из-за стола и нырнула в коридор. Никто не успел сказать и слова, как я очутилась на лестнице, а затем и в своей комнате.          Всё тут тоже было прежним. Таким привычным и понятным, будто я и не уезжала. Люция уже спала на кровати, быстро найдя нашу комнату, а чемоданы с вещами стояли у шкафа. Разбирать их сегодня у меня не было сил.          После душа мои мысли немного пришли в порядок. Я переоделась в чёрную пижаму и плюхнулась на кровать. Ответив родным на десятки сообщений, можно было выдохнуть. Первый день в доме прошёл намного лучше, чем я могла представить.          Почему-то я думала, что все непременно начнут задавать мне тысячи вопросов. О том дне, о Диме, о наших отношениях. В общем… обо всех тех вещах, которые обсуждать мне не хотелось. Но ребята, наверняка уловив моё отшельническое состояние, были очень тактичны. Они ни разу не упомянули его имя, хоть я и уверенна, что всем было безумно интересно, что же случилось.          Поэтому я лишь надеялась, что так и продолжится. Что мы все просто сделаем вид, что ничего не было. Никогда. Не было Димы и Лилит. И не было его в этом доме. Не было на этом проекте. Всё это – выдумка.         Но сейчас… сейчас мой взгляд упал на стену, которая разделяла мою комнату и его. Несколько сантиметров отделяло нас когда-то друг от друга, а теперь… кто знает? Сотни… тысячи километров?          Где он теперь и с кем? Что видит перед собой? Думает ли обо мне так же болезненно и постоянно, как и я о нём?         Ноги сами понесли меня в соседнюю комнату, из которой я не раз вылетала со слезами на глазах. С ужасом в сердце. Тогда всё было по-другому. И я была… другая.          Оттолкнув дверь, я замерла. У кровати горел маленький светильник, словно он был тут совсем недавно. Но его тут не было. Постель была идеально заправлена, как и при нём. Дима обожал чистоту и порядок. В углу так же стоял стул, на котором он так часто сидел, читая свои книги.         Я зашла внутрь, открывая шкаф. Внутри не было ничего, кроме… чёрной футболки. Наверное, он забыл её, когда собирал вещи на дачу. Может, оставил специально. Я не знала, но моё сердце дрогнуло, когда я прикоснулась к вещи.          От неё пахло Димой. Словно он буквально сегодня был в ней. Словно никуда и не уходил из этой комнаты.          Я вдохнула полной грудью, и внутри меня смешались все эмоции. Тоска, отвращение, боль и… любовь. Его такой яркий запах пробудил во мне параллельные чувства. И от этого из моих глаз пошли слёзы. Они капали и капали на футболку, а я не могла перестать вдыхать этот чёртов запах, прижимая её поближе. Зарываясь в неё носом.          Я не помню, сколько простояла вот так… прижимая вещь к себе, но мои ноги устали, и я легла на кровать. В голове был какой-то бесконечный шум из наших воспоминаний. Все они на повторе крутились в сознании, а я... обнимая футболку, уснула. Лёжа у Димы на кровати. В том месте, где я испытывала самые яркие переживания и эмоции. В доме, который больше никогда не будет прежним.         Без него.   

***

      Я проснулась очень рано, подскочив на месте и громко вздохнув. С чётким ощущением, что сделала что-то очень постыдное вчера. Дала волю своим слабостям и, как полная идиотка, скучала по тому, кто явно не скучал по мне. По тому, кто ненавидел меня настолько, что улетел.         Голова гудела от вчерашних рыданий. Веки болели. Лицо отекло. Меня воротило от себя. Воротило от этой комнаты и от чёртового запаха табака с ванилью, который будто бы въелся мне под вены за ночь. Хотелось содрать с себя кожу, и я вылетела в коридор, закидывая попутно футболку парня в шкаф.         На цыпочках, словно я преступница, я пробралась в свою комнату, крепко закрывая за собой дверь. Люция всё так же спала, свернувшись клубочком, и все остальные, кажется, тоже. В доме было тихо.          Взглянув на часы, я поняла, что до отъезда в Назначенное место ещё целых четыре часа. Как раз столько времени мне и потребуется, чтобы привести себя в порядок и убрать следы вчерашней истерики с лица.          После ледяного душа я полчаса растирала своё лицо всеми массажёрами и кремами, которые у меня были. Я даже попрыгала и отжалась, пытаясь спровоцировать выброс эндорфина. И все эти манипуляции, кажется, сработали, ведь спустя ровно четыре часа я выглядела достаточно привлекательно для той, кто прорыдал всю ночь.          Стилисты заранее подобрали мне образ и прислали платье. Первый выпуск после перерыва по значимости был сродни финалу, поэтому все очень заморочились. Вообще казалось, будто уровень ответственности и подготовки проекта вырос в разы. Это логично, наверное, ведь у каждого экстрасенса были уже целые армии фанатов. Даже у меня.         На мне было чёрное корсетное платье, от которого вниз тянулось множество кружевных складок. Колготки и перчатки тоже были из кружева, а на ногу мне прицепили жемчужный браслет.          Я впервые выпрямила волосы с момента обрезания. Губы подвела красной помадой и чуть затемнила глаза тенями. Я была похожа на настоящую ведьму из фильмов. Такой их все себе и представляли, и я полностью соответствовала этому заезженному образу. Наверное, стилисты специально так всё подобрали.          Покрутившись у зеркала ещё пару минут, я накинула шубу и спустилась вниз. Навстречу своей новой жизни.    

***

      – Уважаемые экстрасенсы, – обратился к нам ведущий, – рад всех вас вновь видеть в Готическом зале.         Все были в предвкушении. Лёгкое напряжение витало в воздухе, заставляя каждого немного переживать. В том числе и меня. Я волновалась по многим причинам сейчас, ощущая себя так, будто впервые была на церемонии. Кажется, даже в самый первый раз я переживала не так, как сегодня.  К тому же одна часть меня безумно тосковала и грустила сейчас. Та самая часть, которой я дала волю вчера ночью.          Справа от меня теперь стоял Костя, который изредка поглядывал в мою сторону. Раньше на этом месте был Дима. И без него тут… тоже было как-то до отвратительного неправильно. Пусто. Как бы Костя не старался восполнить пробел… этого никогда не будет достаточно.          Но другая моя часть, которая была менее впечатлительней той, слабой, была счастлива, что чернокнижника тут нет. И что он больше никогда не появится ни в моей жизни, ни в этом зале. Эта часть меня придавала мне сил на борьбу. Она питала мою злобу и обиду, которой я была полна.          Я смотрела прямо в камеру, когда ведущий общался с другими экстрасенсами. Я представляла по ту сторону экрана его. И я знала, что он обязательно увидит меня. Увидит, какая я стала.          Мой тяжёлый взгляд прервал Марат:         – Лилит, у вас перемены, – сказал он.         – Да, решила оставить старое в прошлом году, – холодно ответила я.          – И Дмитрия Матвеева вы тоже оставили там… – хитро улыбнулся мужчина, – ну… в прошлом?         – Всё верно, – пыталась спокойно ответить я.         Но мой голос чуть дрогнул. Не знаю, заметил ли это кто-то из присутствующих, но он… он точно заметит.         – Вам не жаль, что его нет с нами в этом зале? – продолжал свою пытку Марат. – Не скучаете?         Я вернула взгляд к камере, пытаясь взять себя в руки. Набирая в лёгкие столько воздуха, чтобы не задохнуться при ответе. Не упасть в обморок.         – Мне жаль лишь… – стальным тоном вымолвила я, – жаль, что это не случилось раньше.          – Ого… – протянул ведущий.         Все вокруг заметно стихли, переглядываясь. Несомненно им было интересно узнать о случившемся, но у меня больше не было для них ответов.          – Ну что же… – хлопнул в ладоши Марат, – у нас минус один чернокнижник в Битве Сильнейших, но от этого будет не менее захватывающе – это я вам обещаю. Правила остаются прежними, выставление баллов тоже. Всё будет происходить, как раньше, поэтому… советую не расслабляться и быть начеку.         Ведущий резко приложил палец к уху, где у него всегда был микронаушник, а съёмочная команда стала обеспокоено шептаться. Что-то происходило на площадке в эту самую секунду, и у меня вспотели ладошки. Ком подступил к горлу, а живот скрутило. Я словно мысленно поняла, что произойдёт в следующее мгновение. Я знала это. Я чувствовала.         Деревянная дверь с тихим скрипом отварилась. На мгновение всё вокруг словно померкло. Замедлилось. Поплыло. Только лишь моё сердце билось в ускоренном темпе. Так, словно сейчас оно вылетит, навсегда покинув меня.          Я увидела лица операторов, которые застыли в немом изумлении, глядя мне за спину. Все, кажется, сейчас смотрели туда. Назад. Одна лишь я не могла повернуться, уже зная, кто там. Уже чувствуя этот запах. Ощущая каждой клеточкой кожи его присутствие.       Электрические заряды прошлись по телу, призывая действовать. Всё во мне… тянулось назад. Как к магниту.         Вздохнув… я резко обернулась, с трудом найдя в себе силы не упасть. Глубокий шок пронзил меня. Тело онемело. Пульс… зашкаливал.       Там… в нескольких метрах от меня… там стоял он.          Дима.         Я знала, что он придёт. Знала, что объявится. Но я не знала, как было возможно подготовиться к такой встрече. Ведь всё во мне сейчас… воскресло и умерло. Вся я… была посреди бушующего океана.        И я тонула.