Моя самая большая слабость

POV Дима 

        Мне было страшно. Пожалуй, второй раз в жизни я дрожал от этого жуткого чувства. Впервые я испытал такое, когда очнулся после той чёртовой ночи в том чёртовом доме. Сейчас же… я боялся вновь. Боялся реакции Лилит. Боялся её саму.          Мне было страшно пошевелиться. Страшно сделать лишнее движение или сказать грубое слово, которое сможет ещё больше её испугать. Мне было до ужаса страшно, что она может взять и свалиться замертво на месте. Вдруг её сердце не было готово вынести моего присутствия? Вдруг она… вдруг она испытает сейчас вновь все те зверства, которые я ей причинил?          Ведь я так долго ждал этой встречи. Я представлял её себе тысячи… нет, миллионы раз. Я остался жив только благодаря мысли о её зеленых глазах напротив. Конечно, в моих мечтах всё было иначе. Там были только мы. Одни на всём белом свете.          Реальность же как всегда была тяжелее, ведь нас окружали люди. Камеры. Взгляды. Яркий свет прожектора. Всё это… не лучшая обстановка для первой встречи после такого. Но несмотря на все декорации… я не замечал шума вокруг. Весь этот напряжённый гул, застывший в воздухе, превратился для меня в пыль. Кажется, я только и делал, что пялился на Лилит.          Я не мог… не мог не смотреть. Мне и жизни не хватит наглядеться. Никогда не будет достаточно.         Лилит изменилась. Её отличала не только стрижка и впавшие щёки. Её выдавал взгляд – он был другой. Она смотрела прямо перед собой так, будто меня не существует вовсе. И этот её взгляд… он был таким хлёстким. Как хладнокровный удар ножом под рёбра. Её взгляд… он был холодным и до ужаса отчуждённым. Иным. Будто внутри неё выл ветер. Будто весь тот огонь внутри неё, который раньше обжигал меня… будто он немного погас. Теперь в её зрачках таился холод многовекового айсберга. И обжигал меня теперь лишь он.         Я заслужил это.         Лилит была повзрослевшей. Хрупкой и очень похудевшей. Она всегда была стройной, но не настолько. Такая худоба выдавала в ней что-то болезненное. Скорее даже нездоровое. Как перенёсшие серьёзную болезнь люди. Казалось, что дотронувшись до неё, можно было случайно прервать её жизнь. Сломать кости или оторвать руку просто потянув за неё.          Лилит… она… она болела? Перенесла ли она болезнь или её физическая оболочка так изменилась из-за меня? Я знал ответ на этот навязчивый вопрос в голове. Я всегда знал, что хуже любой болезни для неё могу быть лишь только я.         Я разглядывал каждое изменение в ней, подмечая многое. Но самое глобально, конечно, таилось в этих зелёных глазах. Они никогда не лгали мне. Но сейчас… я понимал, что теперь мне предстоит заново разгадывать их шифр. Я никогда их не понимал. Даже будучи слишком близко к ней… будучи в критически близком положении… я никогда не мог понять ход её мыслей.  Теперь… что же, сделать это будет ещё сложнее.          Она определённо точно ненавидела меня. Я ощущал это на энергетическом уровне. Я считывал это в каждом её скованном движении. Я видел это в уголках её губ. Я чувствовал эту всепоглощающую ненависть даже в воздухе. И мне на мгновение показалось, что именно ненависть и делала Лилит другой в моих глазах. Ненависть теперь была источником её силы. И ненависть… я заслужил.          Меня радовали такие сильные эмоции Лилит в мою сторону. Ведь гораздо хуже, если бы она совершенно ничего не испытывала. С безразличием… с этим погаными и дрянным чувством… с ним бы я не смог мириться. Никогда бы не смог.          Она была натянута как струна, когда отворачивалась от меня на несгибаемых ногах. Это я тоже заметил. Я вообще, кажется, обострил на максимум в себе все семь чувств, заложенные природой. Я стал пытливым и через чур внимательным. Тем, кто заметит любой перепад настроения. Тем, кто ощутит каждый её грустный и меланхоличный вздох. Тем, кто изменит Лилит навсегда, заставив полюбить меня вновь.         Я преобразую весь её гнев в нечто прекрасное. Я возведу в культ всё, что она так надёжно таила в себе по отношению ко мне. Я докажу… докажу ей, что достоин этой любви. И тогда мы будем счастливы. Отныне и навеки. Вместе и… навсегда.   

***

      Вернуться в дом экстрасенсов было поистине испытанием для меня. Почему-то со всеми событиями я стал слишком сентиментален. Я размяк, как хлеб в молоке. И ощущал себя также размякло. Странно. Неуютно.          Лилит заперлась в комнате, кажется, на все замки. Наверняка она не выйдет оттуда даже при смертельной угрозе, ведь тогда придётся встретить меня. Тогда ей придётся столкнуться с неизбежным. Я был страшнее смерти, я знал это. Я это чувствовал, что мне она была не рада. Это… это мягко сказано.         Моё сердце совершило какой-то слишком болезненный кувырок, когда я вошёл в свою комнату. Всё  тут было по-прежнему. Даже простыни были те же. Эти простыни… они наверняка ещё таили в себе её запах. Её очертания, когда она так беззащитно и спокойно лежала в моих объятиях. Когда она улыбалась мне по утрам. Когда я ловил её затуманенный страстью взгляд ночью. Эта комната… помнила слишком многое. Эта комната была пронизана Лилит и принадлежала ей.         Мне захотелось укутаться в эти простыни с головой, сделать шалаш или, может, соорудить из них палатку. Как в детстве. Хотелось спрятаться поглубже и подальше от себя же. Отгородиться. Ведь я всё чувствовал. Я ловил взгляды экстрасенсов, которые если не в открытую, то искоса поглядывали на меня. Шептались. Вокруг было слишком много шёпота. Слишком много шума. Конечно, все их догадки были слишком далеки от истины, но одно они понимали наверняка: я причинил большой вред Лилит. Непоправимый. И оттого я чувствовал себя незваным гостем в этом доме, который кишел сплетнями. В доме, где мне были не рады. И каким бы закалённым я не был, моё моральное состояние оставляло желать лучшего в последнее время. Слишком много эмоций для такого, как я. Слишком много самобичевания. Слишком много злобы и отчаяния.          Слишком… даже для такого, как я.          Разложив вещи в идеальной последовательности по шкафам, я немного заземлился и успокоился. Порядок всегда помогал разгрузиться. Порядок хотя бы в быту – то, что я всё ещё мог поддерживать. То, чего у меня было не отнять. Над всем остальным я потерял контроль. И ещё никогда… никогда в своей жизни я не чувствовал себя таким жалким и беспомощным. Я не знал, что мне делать и как даже заговорить с Лилит. Я не знал, как вернуть контроль. А без контроля… без него я разваливался на части. Как карточный домик я рушился.          И пока я не сошёл с ума окончательно в своей комнате воспоминаний, я спустился на кухню проверить обстановку и развеять пару слухов. Пора было брать ситуацию в свои руки. Иначе всё обернётся полным крахом.          Ребята расселись на диванах, общаясь и выпивая. Тут были все, кроме неё. Её конечно же… тут не было.          – … Димка, ты чего хмурый такой весь день ходишь?… – Надежда Эдуардовна решила первая перейти в атаку.         – … это моё привычное состояние… – безразлично ответил я, садясь в своё любимое кресло в углу комнаты.          – … врёшь ты, Димка… – пригрозила мне пальцем ведьма, – … чувствую, что повод-то есть…         – … Надежда Эдуардовна, ну в самом деле, хватит приставать к человеку с расспросами… – вмешался Олег.          Он, пожалуй, был единственными человеком, на которого я мог положиться. Он, несмотря на моё паршивое поведение, всегда был где-то рядом. Как настоящий друг. И он, как бы невозможно это не звучало, вернул меня к Лилит. Предостерёг меня от фатальной ошибки. Олегу я обязан.         – … ну а шо, мы тут все родственнички уже… – вмешался Влад, – … шо нам таить друг от друга?          – … тут все что-то утаивают, никто не обязан отчитываться… – эмоционально вступилась Лина.         Начался гул. Такой сильный и давящий, что я, кажется, почти задыхался в этих голосах. Один лишь человек, который молчал всё это время вместе со мной, был чёртов Гецати. Он, словно призрак, пытался быть невидимым во всём этом сумасшествии. Пытался, но не мог. Я видел его. Видел его слишком чётко и ярко. Видел насквозь.          Его молчание и мнимая безучастность меня злили. Будто бы он пытался всем видом показать, что владеет ситуацией. Что он, конечно же, тот самый рыцарь, тот самый спаситель Лилит. Её новый лучший друг или, как бы сказал я, прихвостень. Наглая и беспринципная тварь – вот, кем он был.          – … я хмурый, потому что упустил любовь всей своей жизни… – мои слова заставили всех умолкнуть, – … потому что причинил ей боль… – медленно продолжал я надорванным от стресса голосом, – … но это временно… – лёгкая улыбка тронула мои губы, предвкушая будущее, – … это всё временно, я всё исправлю…          – … сомневаюсь… – впервые подал свой голос провидец.          В следующую секунду я подорвался с места, выкидывая стакан в сторону и направляясь прямиком к нему. К сукиному сыну, который почему-то подумал, что имеет право так со мной общаться. Который почему-то считал, что может хотя бы на один процент заменить Лилит меня.          И за эти свои заблуждения он поплатится.          Костя тоже встал, направляясь ко мне на встречу. В его глазах я уловил радость и даже облегчение. Он долго ждал, когда я сорвусь. Наверняка фантазировал, как сможет надрать мне задницу. Как сможет самоутвердиться. Только вот он не рассчитал, что сегодняшняя версия меня хоть и разбита, но не сломлена. И сегодняшняя версия меня очень… очень озлоблена. Иметь дело с человеком, полным таких яростных чувств, – смертельная затея.          Моё летящее на всей скорости тело остановила мёртвая хватка Олега. Он крепко обхватил меня, оттаскивая в сторону. Влад же оттаскивал Костю. А я… что же, ярость внутри меня стала бушевать ещё больше. Мои кулаки чесались. Я был заведён на все обороты. А когда так происходит… останавливать меня – не самая лучшая затея. И если бы это был не Олег, я бы смог вырваться и очень быстро. Олегу я не мог навредить даже в такой агонии.          Я кричал. Громко и пронзительно. Выплёвывал все самые честные и правдивые слова о Гецати в воздух, разнося эту правду по дому. Я ненавидел его. Ненавидел то, что он, будучи последним ничтожеством, смог поверить, что достоин Лилит. Никто её не достоин. Даже я.          – … я убью тебя, запомни эти слова… – процедил я напоследок, когда Олег уже выволакивал меня на улицу, – … убью, Гецати, ты слышишь, сукин сын?!         Лицо провидца озарила глупая ухмылка, ведь он наверняка не поверил мне. Это… это станет его ошибкой. Очередной и последней.   

***

        Морозный воздух ударил в лёгкие, отрезвляя меня и даже немного успокаивая. Я выдохнул пар, устремляя взгляд в небо. Оно было непроглядным и тёмным. Оно отражало всю ту черноту, собравшуюся внутри меня. Словно было зеркалом.          – … чёрт, братан, в тебя будто Дьявол вселился… – сказал Олег, не подозревая даже, насколько был прав.          Дьявол хоть и покинул меня, но навсегда оставил внутри моего сердца часть себя. И эта часть… хоть и была незначительной, глубоко въелась в мою плоть. Пустила корни. И теперь я был обречён в какой-то степени, я знал это. Я чувствовал, как иногда винтики внутри меня начинают крутиться в другую сторону, и в этот момент меня просто… переключало.          Нет, я и до сделки с Сатаной был не самым добрым человеком, но… я хотя бы мог себя назвать «человек». Сейчас же я давно перестал чувствовать себя таковым. Я словно всегда был где-то между. Между миром живых и мёртвых. Между человеком и зверем. Между… между… между. Как мало нужно, чтобы перейти черту. Как мало нужно, чтобы навсегда стереть в себе последние крупицы человечности. Для меня достаточно было всего лишь лишнего слова от Кости – ничтожно мало.          – … ты не можешь просто драться с ним каждый раз, когда тебе что-то не понравится… – пытался достучаться до меня Олег.         – … да-да, я вспылил… – как на автомате ответил я, чтобы успокоить друга.         В голове же у меня рождался очередной изощрённый способ убийства. Очередной план, который мне жутко хотелось воплотить в жизнь. Кажется, свою черту я уже перешёл. И будь я проклят, если Лилит не захочет вновь осветить мой путь. Без неё я уничтожу себя и всех вокруг. Без неё… я сожгу к чертям весь мир.         Хотя… я уже и так давно проклят. Поэтому в пекло всё.   

***

      Я не мог уснуть и даже не пытался.  Я знал, что все ночи, которые были отведены мне в этом доме, пройдут мучительно. Ведь рядом… через какую-то чёртову стену находилась она. Та самая, которая как ядовитая заноза засела мне глубоко в сердце. Она была ядовита – это точно. Я бы сказал… радиоактивна. Ведь одно лишь её присутствие рядом поражало меня. Заражало.          Я был болен. Облучён. Навсегда.         И когда я бесцельно слонялся по пустому дому, мои ноги сами привели меня к ней. Так случалось каждый раз. Частички её радиации во мне тянулись к своему источнику. Они управляли мной. Изводили.          – … добрый вечер… – слетело с моих губ.         Вечер действительно был добрым, ведь впервые за долгое время мы остались наедине. И сейчас был шанс… успеть сказать что-то важное. То, что застряло едким комом в горле. То, что не давало моему больному разуму успокоиться.          Когда Лилит ответила мне… из лёгких будто выбили кислород, и весь мир вокруг резко стал ярче. Ведь я ожидал как минимум громкое молчание. Как максимум… Лилит могла бы быстро открыть шкаф, взять нож и вонзить прямиком мне в сердце. Я бы не сопротивлялся.          Она настолько обескуражила меня своим простым «привет», что я не находил больше слов. Я не знал, что сказать той, которая занимала все мои мысли уже очень долгое время. И в момент этого полного оцепенения… мой мозг вновь выдал что-то совсем уж болезненное. Ненормальное.         – … я… меня зовут Дима…          Идиот.          Кажется, этот выпад практически не тронул Лилит. Она выглядела спокойной. Она и отвечала слишком… спокойно. Не так, как должна была. Не со всей той статью, которая, я знал, таилась в ней. Не могла же она исчезнуть навсегда.          – … я знаю, как тебя зовут… – ответ прилетел практически сразу.         Конечно она знает. Она не смогла бы забыть. Просто почему-то моё воспалённое сознание решило ей об этом напомнить. На всякий случай. Вдруг забыла.          В полумраке ночи глаза Лилит, я мог поклясться, освещали комнату. Она выглядела почти безучастной. Почти. Но я всё же смог уловить проблеск какой-то эмоции в её взгляде. Не знаю, было ли это удивлением или страхом, но определённо точно… она не была настолько спокойной, насколько показалась мне сперва. И от такой перемены мне вдруг захотелось быть честным. Захотелось сказать хоть что-то, лишь бы заложить первый камень на дорожку, ведущую к её сердцу.          – … я не знаю, с чего начать… – моё чистосердечное и очень правдивое признание.         – … не смей… – моментально ответила она, вскидывая вперёд руку.         Кажется, моя искренность может повлиять на Лилит сильнее, чем я предполагал. Она, как мне показалось, стала терять контроль. Маска спокойствия потихоньку стала сползать с её лица. Ведь этот жест… эта резко поднятая рука… говорила мне о многом.          Я всё ещё вызываю в ней чувства посильнее безразличия.          – … прости меня… – слишком тяжело сорвалось с моих губ.         Эти слова были пропитаны болью. Эти слова живут в моей голове с той самой ночи, прокручиваясь там бесконечное количество раз. Эти слова… хотел бы я… чтобы она хотя бы на один процент поверила в их правдивость. Ведь вся правда моего существования заключалась в них. Вся боль и тягость моей жизни таились в этих двух таких простых словах.         Мою грудь слишком сильно сдавило, а по щеке скатилось что-то горячее. Наверное слеза.          Глаза Лилит потемнели на мгновение, и вся она будто бы напряглась. Ошеломлённая очередным моим искренним проявлением она… она замерла. Прекрасная и непоколебимая она… она была вновь парализована моими словами. И ничего в этом мире не может быть лучше, чем это. Ничего не сравнится с её выражением лица в моменты глубоко потрясения. И ничего не сравнится с ощущением того, что это потрясение в ней могу вызвать лишь я. Всего двумя словами.          Я не успел поразить её вновь, ведь Лилит прервала меня на полуслове.          – … я тебя прощаю… – резко и слишком быстро пролепетала она.         Лицо Лилит сузилось, словно она закусила изнутри щёки. Глаза будто заслезились, выдавая в ней все те чувства и эмоции, которая она надёжно прятала. Но в остальном… Лилит была будто закалённый металл. Лилит… она и впрямь стала слишком сильной. Сильнее в сто крат такого слабого меня.         Эта мысль вызвала у меня улыбку. Ещё одной причиной моей улыбки было то, что я наконец разгадал Лилит. На один процент разгадал её, но этого… было достаточно. Ведь я видел её налитые слезами глаза. Я видел… так чётко видел то, как небезразличен я ей всё-таки был. Как бы она не пыталась… сколько бы раз не кричала об обратном… теперь я знал правду.          И заключалась та самая важная истина в том, что Лилит всё ещё что-то чувствовала. Её сердце не окаменело вслед за её внешней оболочкой. Её сердце… несмотря на все шипы и кинжалы, которые я собственноручно вонзал в него… оно билось.          Я слышал.          Когда в порыве я дотронулся до руки Лилит… на моей коже заиграло электричество. Оно пронзило меня, пробираясь глубоко под кожу. Оно добралось до костей, до самой моей сути. Оно… кажется, оно убило меня и тут же воскресило.          Я чувствовал.         Я так много чувствовал с тех пор, как повстречал её. Наверное ни один человек не испытывал всего того всепоглощающего, что накрывало меня каждый день рядом с ней. Наверное, ещё не придумали тех слов, которые могли бы описать хотя бы долю моих чувств к ней.          И вновь… вновь из меня вылилось чистосердечное признание. То, что Лилит возможно и не должна была знать. То, во что я и сам не до конца пока поверил.          – … никогда не думал… что решусь вновь дотронуться до тебя… прости…         Извиняться вновь и вновь перед Лилит стало входить в привычку. Но это, пожалуй, было самое малое, чего она заслуживала от такого, как я. Эти прощения я был готов вымаливать перед ней каждый день до конца жизни. И она… она должна была поскорее это понять.          Но несмотря на все мои планы и мечты… у Лилит было абсолютно иное видение этого мира. Она резко убрала руку, смотря мне прямо в глаза. Без страха. Без горечи. Без малейших эмоций, кроме как… равнодушия.          Она была снежной королевой в эту секунду. Девушкой без сердца. Девушкой, которую я, кажется, никогда не знал. И если всё это ненастоящее… если Лилит сейчас играла свою очередную роль… то что же, вышло у неё великолепно. Ведь я почти поверил.          Но я, конечно же, не верил.          – … не делай так больше… никогда… – отрезала она, скрываясь в темноте.          Ночь была полна кошмаров, ведь Лилит уплывала. Она, как песок, сыпалась сквозь пальцы. Она… так просто она мне не сдастся.          Я знал. 

 

***

      Санкт-Петербург был преисподней. Я обожал этот город и мог написать даже книгу о нём. Мне бы хватило слов сполна. Я знал каждую улочку тут, каждый спрятанный где-то в глубине дворов бар и каждую тату-студию. Я даже размышлял о жизни тут, но что-то вечно тянуло в Москву. Теперь я знал, что этой силой притяжения была Лилит, ведь в Питере я бы её точно не встретил – я понял это по выражению её лица.  Казалось, будто Лилит привезли на каторгу, настолько её личико скривилось, когда она открыла глаза и увидела за окном мой любимый город. Конечно, он ей не нравился. Слишком сыро, холодно и удручающе. Такой впечатлительной девчонке, как Лилит, нельзя было давать поводов для грусти, иначе она могла просто удариться в депрессивные состояния. Уверен, в Питере Лилит сошла бы с ума от грусти.          Я не задумался и на секунду, когда стащил сумку у Лилит с плеча. Для меня это было чисто машинальным движением. Помочь ей – так естественно. Разве какие-то ссоры могут стать помехой для меня в таком обыденном проявлении? Это ведь просто обязанность.         Но Лилит… конечно же она так не считала. Её голос был таким пронизывающе громким, когда она кричала мне что-то в спину. Её голос… вернее то, каким холодным и отстранённым он был, вывел меня из себя, и её увесистая сумка полетела на заснеженную землю.          Я едва ли нашёл бы в себе силы просто идти дальше. Не развернуться и не схватить её покрепче, чтобы прояснить суть своих намерений. Чтобы в очередной раз извиниться и в очередной раз услышать холодный отказ. Но я… даже не обернулся.         Питер поистине придавал мне сил.         В номере тоска и ярость одолевали меня. Они боролись на протяжении всего этого чёртового дня за первенство в моей голове. И тоска практически перевешивала в этом поединке, ведь я невыносимо скучал. Скучал по нашему прошлому с Лилит, когда оно ещё не было запятнано всеми событиями будущего. Когда в её глазах я очень часто видел своё отражение. Когда она не могла говорить со мной таким безжизненно холодным тоном. Она просто не умела. Сейчас же… она могла бы преподавать какую-нибудь дисциплину по отключению чувств.          Мне следовало поучиться у неё. Возможно, тогда бы и я смог столь стремительно и отчуждённо отдалиться. Словно никогда и не знал её. Словно все те искренние и самые прекрасные признания, срывающиеся с наших уст, были неправдой.          Я спустился выпить и раствориться в толпе, когда увидел Костю и Лилит в ресторане при отеле. В этот момент я стал сомневаться в здравости своего рассудка ещё сильнее. А когда она вложила в его руку свою ладонь… что же… мой рассудок уже отключился. Осталась одна лишь моя суть.          Бутылка из под виски могла полететь совершенно в другом направлении. Например… ну, Косте прямо в голову. Наверняка это не убило бы его, но очень облегчило бы страдания. Хотя, если приложить определённые усилия, я мог бы покончить с этим чёртовым ублюдком здесь. Раз и навсегда.          Но рядом с ним была она. Лилит. Моё нутро, лишённое рассудка, всё же реагировало на такую опасность, и бутылка полетела в бар. Не Косте в голову, к сожалению.          Лилит за секунду нашла меня взглядом. Но её глаза… вновь не выдавали мне ничего, кроме горького разочарования. Интересно, вошло ли это разочарование во мне уже в привычку или она каждый раз переживает эти эмоции со всей полнотой своей силы?          Разобраться в этом у меня не было шанса, ведь она молча развернулась и покинула ресторан, а меня окружили люди. Единственным едва различимым лицом для меня стал редактор Артём. Он встревоженно что-то повторял мне, но его слова растворялись в шуме голосов вокруг. Я был всё ещё под глубочайшим впечатлением. В ярости.          Ярость всё таки перевесила тоску сегодня. Как я и предполагал.    

***

      Уладить беспорядок, который я учинил, заняло от силы десять минут. Удивительно, какими сговорчивыми могут быть менеджеры отелей, когда им на карту переводят круглую сумму. Этих денег с лихвой хватит, чтобы восстановить весь ущерб и купить ещё несколько таких же новых баров вдобавок.        Вопросов мне больше не задавали. Артём, конечно, выглядел немного рассерженным, но и он не лез ко мне с нравоучениями, лишь один раз предупредив о репутации. После моего молчаливого взгляда парень удалился. Мне казалось, он немного побаивался меня. Может, просто не хотел связываться, что было верным решением. Вряд ли стоить лезть к человеку, который только что разгромил весь бар. Это было бы опрометчиво.          Я вышел на улицу, вдыхая морозный воздух. Взгляд резко упал на землю, когда я заметил какое-то движение. Это была всего лишь капля крови, которая моментально окрасила снег в красный. Наверное, осколок рассек кожу. Бывало и похуже.         Не концентрируясь долго на алом пятне под ногами я побрёл дальше. Ноги сами несли меня к ней. Моё тело… оно определённо точно знало и понимало, что ему необходимо. Моё сердце… оно уже выло от недосказанности. От всех тех слов, которые я таил в нём. Моё чёртово сердце… оно могло не выдержать очередной ночи молчания. Меня ждал приступ. Я чувствовал его приближение.          Дойдя до набережной я застал её. Хрупкая и одинокая, словно тень, Лилит стояла с поднятой вверх головой, наблюдая за мостами. И я не мог не позволить себе улыбку. Ведь весь этот вечер кошмаров не мог закончится лучше. Это почти свидание. Незапланированное.          Когда наши глаза вновь встретились, я решился на очередное и, пожалуй, самое громкое признание. То, в чём я боялся признаться сам себе. Ведь я… когда-то очень давно пообещал себе уничтожить Лилит. Я пообещал разбить её сердце и выполнил это обещание. Я сдержал своё слово. Но цена… была неподъёмной для меня. Цена моего слова оказалась слишком высока.          И теперь… что же, теперь я ненавидел себя. Ненавидел каждую свою мысль и каждое действие. Я был изнурённым. Обмякшим. Слабым. Но больше всего ненависти… этого прекрасного и яркого чувства у меня таилось к Лилит. Как бы парадоксально это не звучало, но да, я ненавидел её. Также сильно, как и любил.          – … я ненавижу любое твоё проявление… любая твоя улыбка… любая эмоция… каждый твой шаг… делает меня безвольным… – тяжело начал я, – … ты вся… ты будто бы самый сильный магнит для меня… словно полюс притяжения. И я ненавижу тебя за это, да. Потому что не могу быть вдали. Не могу избавить тебя от себя, как бы не пытался. На сколько бы замков не запирался в этой чёртовой квартире, сколько бы не пил и не курил… как бы далеко не уезжал… я не могу улететь, Лилит… я каждую секунду своей жизни думаю о тебе. И это… я ненавижу. И с этим… я не могу ничего поделать…         Когда мой рот наконец закрылся, я тут же пожалел. Я проклял тот момент, когда решился быть таким искренним. Таким открытым. Для Лилит… для неё такая правда стала шокирующей и болезненной. Я видел это в её глазах. В них… в них сейчас была настоящая ненависть. Похлеще той, которая таилась внутри меня.          И вновь я извинялся. Бесконечно шептал «прости… прости… прости…». За свои грубые слова. За всю ту жестокость и боль, которыми я был полон с ног до головы. Эти отвратные качества сочились словно яд из меня. Ведь я мог… мог не говорить ей этих слов. Мог уберечь её хрупкое и такое впечатлительное сознание от очередного потрясения. Но… я не стал.          Порой искренность бывает ненужной и слишком травмирующей. Мне стоило это уяснить.         Лилит окончательно сорвалась. Словно обезумевшая стала колотить меня своими маленькими кулаками, выкрикивая проклятия. Это продолжалось, казалось, вечность. Её ярость… оглушала. Её хлесткие и такие громкие слова были как контрастный душ сейчас. И я обмок до нитки. Она наверное слишком долго ждала. Слишком многое таила внутри такого крошечного тела. Слишком… слишком… слишком.         Лилит взревела на всю набережную:         – … я ненавижу тебя намного больше…          – … я знаю… так и должно быть…         Тут ты победила, Лилит. С большим отрывом. Но как бы больно тебе не было сейчас… как бы сильно я не ранил тебя своим признанием… теперь я знал: ты хотя бы что-то чувствуешь. И пусть это будет ненависть сегодня. Пусть это будут сотни, тысячи ударов в грудь от тебя сейчас… завтра они обернутся чем-то прекрасным. Завтра эти удары станут поцелуями. И вся та ненависть внутри тебя, Лилит, даст тебе силы, чтобы полюбить вновь.          Я знал.   

*** 

      Испытание прошло сносно, даже неплохо. Во всех своих внутренних переживаниях я порой забывал, что нахожусь на шоу. Хорошо, что рядом были редакторы, которые неустанно напоминали мне об этом. Без них я бы просто проспал.         Определить, что в квартире чертовщина было крайне просто – я почувствовал эту силу ещё на пороге. Определить первопричину такого сожителя – ещё легче. Рыбак рыбака… И на удивление всё проходило слишком ровно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведь каким бы хорошим практиком ты не был… эмоциональный фон очень влияет на восприятие информации.          Я ожидал подвоха, но его не случилось. Ни на испытании, ни на консилиуме. Лилит вела себя… спокойно. Уравновешенно. Профессионально. Вряд ли кто-то из присутствующих смог бы поверить, что всего лишь несколько часов назад она, словно обезумевшая, колотила меня в грудь, выкрикивая проклятия. Это было трудно представить и вспомнить даже мне. Словно всё вчерашнее было лишь сном. Дымкой.          Костя же вновь играл в рыцаря. Мне было паршиво только от одного его присутствия со мной в одном помещении, но провидец упорно делал вид, что меня не замечает. Этого было достаточно, чтобы держать себя в руках. Пока что.          И лёжа на кровати после достаточно тяжёлого дня я не мог найти себе покоя. Я уже давно его потерял, но сегодня ощущал особенно остро все последствия своих поступков. Я жалел… так сильно жалел обо всём, что наговорил Лилит вчера. Я хотел так сильно увидеть её сейчас, что это вдруг стало жизненно необходимо.          Становилось тяжело дышать. Невозможно душно. Чёртово сердце заныло с пущей болью.          На часах уже ночь. Она наверняка спит. И я… наверняка до ужаса напугаю её, если просто ворвусь  номер. И наверняка буду потом очень жалеть.         Но мои беспокойные руки уже нашли выход. Я печатал сообщение для Лилит с особым трепетом, ведь видел все наши предыдущие смс. В них было так много честности. Так много смысла. Её последнее сообщение мне было «я жду тебя». В тот день я уехал выбирать кота для неё, и мы не виделись до самого вечера. Наша самая большая на тот момент разлука. И тогда… тогда она ждала меня. Сложно было даже представить, что когда-то… очень давно Лилит сама написала мне три таких простых, но таких важных слова.          «… я жду тебя…»         После этого сообщения была пустота. Почти два месяца тишины, которую я собирался прервать прямо сейчас.          «… последний наш разговор практически уничтожил меня, Лилит. Хотел бы я отмотать время, чтобы сказать другие вещи. Хотел бы я… чтобы причины этого разговора и не было вовсе. Но я сам разрушил всё. Абсолютно всё, ради чего мне хотелось жить. Да, Лилит, ты – моя главная причина жизни. Ты та, о которой я не мог и мечтать. Боялся даже представить, что мне может так повезти. Я ведь не счастливчик, никогда им не был. Но с твоим появлением… с твоим появлением я мог хоть каждый день покупать лотерейные билеты – я бы побеждал. Непременно. Только почему-то в итоге… я проиграл. По-крупному проиграл, Лилит, и теперь тебя нет. Нигде. Я не могу так жить, клянусь тебе. Не могу жить с тем, что сотворил с тобой. Не могу смотреть в твои глаза и видеть в них столько боли и ненависти. Я заслужил это, но не ты. Только не ты, принцесса…»         Горечь разъедала меня изнутри. Я был сломлен и уничтожен. Я признался в этом в чёртовом сообщении, ведь сделать это лично… не мог. Я просто не был способен сказать ей это всё в лицо. Я мог лишь сделать ещё хуже… ещё больнее. И как бы сильно я не любил то давящее внутри чувство, с меня было достаточно страданий. Моё тело просто не выносило больше.          Слабак.          Я думал, что продержусь намного дольше. Что смогу… смогу шаг за шагом вернуть её. Завоевать вновь, даже если потребуются сотни лет. Но когда она одаривала меня вновь своим холодным и отчуждённым взглядом… когда не отвечала даже парой слов на смс… я готов был застрелиться на месте. От невыносимой боли. От одиночества. И от смутного, но такого зудящего осознания того, что возможно… она меня никогда не простит.          Я был напорист, ведь это был явно не тот случай, когда можно отпустить руки. И если Лилит всё-таки не простит меня… если она окончательно решила, что я для неё умер… то что же, так тому и быть.          Мне легче умереть, чем жить в мире без неё. И я сделаю это, как только последние силы иссякнут.          «… я так много хочу рассказать тебе, Лилит. Прямо глядя в глаза. Рассказать все то, что я так обостренно чувствую в последние дни. Рассказать, как сильно я люблю тебя. Как я сожалею. Но почему-то… когда ты рядом, Лилит, я становлюсь полным идиотом. Без единой правильной мысли в голове. Я сразу теряю все слова, когда вижу тебя. Поэтому прости за эти дебильные смс посреди ночи, будто я пацан пятнадцатилетний. Я хотел бы по-другому, но не умею, принцесса. Скажи мне, Лилит, что мне сделать? Что сможет хотя бы на секунду заглушить твою боль? Что сотрёт с твоего лица это презрение? Умоляю, не молчи. Пошли меня куда подальше или побей, но не молчи. Я не вынесу тишины с твоей стороны. Она убьёт меня. Окончательно…»         Очередной приступ моей агонии. Очередное откровение. И спустя пару минут… Лилит в сети. Она видит. Прямо сейчас читает мои ночные признания. Что она чувствует? Больно ли ей или… безразлично? Находит ли она хотя бы один ответ на все те вопросы в своей голове? Я могу ответить на любой, пусть только спросит. Я могу подарить ей все ответы и истины в мире, если она… если она только попросит.          Лилит что-то печатала, и я мог поклясться, что никогда в жизни не слышал так отчётливо стук своего сердца. Оно оглушало меня. Я замер.   

«… я жила в твоем молчании целый месяц и умирала не единожды. Если я пережила это, то и ты справишься…»

        Ты вновь выиграла меня, Лилит, ведь ты намного сильнее. Ведь ты смогла выжить в этом молчании, а я… я не могу. Не могу сейчас пережить твой холод. Не мог и тогда найти в себе смелость прийти к тебе. Взглянуть на тебя. Взглянуть на всё, что я сделал. Я просто оставил тебя, Лилит. Напиваясь и теряясь в бреду. Утопая в отчаянии.          Я думал… думал, что так будет лучше. И за это я буду расплачиваться всю свою жизнь. Эти холодные дни и ночи будут преследовать меня в кошмарах.          Теперь, когда Лилит хотя бы немного приоткрылась мне, я понимал, как сильно был ей необходим. Как сильно она нуждалась во мне. Почему я не поехал к ней сразу после больницы? Почему не наплевал на всё и не остался ночевать под дверью, как пёс, даже если бы меня прогоняли? Почему я… почему стал таким слабым?         И как я мог… как мог её оставить так надолго?          «…я люблю тебя, Лилит…»         Единственное, что я мог ответить.   

«… я ненавижу тебя, Дима…» 

        Единственное, что она чувствовала.         Через несколько секунд я уже шёл по коридору отеля, направляясь к ней. Дверь в комнату Лилит отворилась, и я понял… что ненависть была вовсе не единственным чувством, которое осталось ко мне.          Я слышал всё, что она мне говорила. Я чувствовал всё, что она испытывала, но… ни этим колким словам, ни этим холодным глазам я… не верил.