Никакого спокойствия

— Скоро всё заживёт, — тихо бормочет Олег, мягко проходясь губами по увечьям, темнеющим на солёной от пота кожи Игоря. — Олеж? — Что такое? — Волков, секунду назад всасывавший языком кожу на ключице, отвлекается от своего занятия. — Я тебя люблю, — говорит Гром спокойно, и тут же шмыгает носом. Если бы телохранитель был волком, его уши сейчас бы заинтересованно приподнялись. Вперяя в майора удивлённый и внимательный взгляд, он помещает его руки на грудь, мерно стимулируя соски. — Я знаю, чего ты хочешь, — произносит Олег с блаженной улыбкой. Игорь мечтательно поднимает глаза к потолку. — Шаурмы, — довольно шепчет майор. В ответ укоризненно мотают головой. — Игорёша хочет, чтобы с ним поиграли. Внутренне соглашаясь, он подтягивает колени к животу, пока Олег, мурлыкая что-то на своём языке, встаёт с кровати, отодвигая ящик стола и роясь в нём. — Сегодня ничего экстремального, заверяет он, — смотри, он небольшой и очень мощный. Волков быстро возвращается на кровать, шепча в возбуждённо приоткрывшиеся губы майора: — Тебе понравится, — и опускает в его ладонь маленькую игрушку белого цвета, напоминающую пулю по форме. С небольшим недоверием, но всё же больше с любопытством, Игорь проводит по гладкой поверхности игрушки. — Просто представь, что это мой палец, когда я буду входить в тебя, — шепчет Олег, обводя по кругу его ушную раковину и легонько прикусывая мочку. — Постараюсь. А... — Растягивать сегодня не буду, — уточняет телохранитель, понимающий Грома с полуслова, дразнящим движением прикасаясь к пульсирующей лунке, и тут же отставляя пальцы. Он начинает старательно смазывать вибропулю, не жалея лубриканта, на этот раз ромашкового. Игорь всегда ассоциировался у него с полевыми цветами и чем-то успокоительным. Волков начинает водить кончиком игрушки по краям сокращающегося отверстия, а потом похлопывающими движениями дотрагивается до самой лунки, которая призывно расширяется. Напрягшись, Игорь пытается подняться на локтях. — Тщщщщщ, - ласково останавливает его Волков, поглаживая по коленке, животу и внутренней стороне бедра, — я, конечно, понимаю: ты не ожидал, что сегодня нас будет...кхем...трое, но, поверь, я всё контролирую. Точно. Волков вводит миниатюрный инородный предмет наполовину, что равняется примерно одной с половиной фаланге, свободной рукой массируя около и размазывая лубрикант по возбуждённо раскинутым бёдрам. — Леж... — Игорь напряжённо сопит. — Что такое? — Мне хорошо, — он сглатывает, чувствуя, как начинает покрываться гусиной кожей, — не могу поверить, что ты скоро станешь моим мужем. Олег улыбается в умилении и начинает то вводить вибратор до середины, то выводить, слушая, как внутри отчётливо хлюпает цветочная смазка. — И мне, — искренне отвечает тот, мягко целуя в губы. Наконец, Олег нажимает на кнопку вибропули, удерживая игрушку в двух пальцах. Игорь тихо взвывает, и в ответ телохранитель принимается зацеловывать всё его лицо, полизывая за ушами и спускаясь к шее. — Не бойся ничего, — шепчет он под аккомпанемент мерно жужжащего вибратора. Майор просто разрешает новым ощущением случаться, и даже подаётся вперёд, чувствуя, как привставший без единого прикосновения член истекает предэякулятом. — Вот так, во-от так, ты молодец, оставайся сейчас таким же расслабленным, — Волков несильно похлопывает по растянутому розовому колечку, а потом начинает вгонять игрушку глубже, и та легко продвигается в упругую глубину. Гром чувствует себя нанизанным на стержень, и всё внутри то сжимается, то расслабляется. Момент хочется продлить, но окаменелую уже плоть не обманешь, и, продолжая сочиться естественной смазкой, Игорь чувствует, как к низу живота подступают спазмы. — Олеж...Леж, я скоро... Двигайся, пожалуйста... Волков совершает несколько упорных движений, чувствуя, как приятно-влажная глубина поддаётся нажиму. Игорь стонет во весь голос, а его лицо сейчас, кажется, охвачено пламенем. — Давай, дорогой, давай, чудесный... Гром тихо вскрикивает в ответ на словесные нежности, зажмуривается и кончает. — Ну вот и всё, — Олег берёт его за руку, наблюдая, как сейчас вздымается грудь майора. На лбу тончайшими бисеринками проступает испарина. Телохранитель бережно поглаживает его по животу, залитому перламутровыми брызгами. — Игорёш, я тебя всего вымою. Пойдём в душ? — Пойдём. Свадьбу обсудим? Олег бережно смывает с Игоря последствия очередных постельных «экспериментов», аккуратно очерчивая гематомы, представляя, что душистый гель стирает их безвозвратно. Любит, бесконечно любит каждую клеточку его тела. — Олеж, я хочу цветы, — бормочет Гром. — Что, дорогой? — Две лилии: тигровую и белую. Пусть они будут у нас в петлицах на свадьбе? — Как скажешь. Можно попросить у Тряпочки заказать, он подберёт беспыльцовый сорт, иначе пиздец костюмам. — Какой умный мальчик, — хмыкает майор. «Умный мальчик» наслаждается вибрирующими струями душа, стоя между двух обожаемых тел. Птица заботливо намыливает его медные волосы шампунем с прованскими травами. — Ты пахнешь просто…По-райски, — шепчет Серёжа, омывая его шею, спину, спускаясь ниже, к копчику. — Я хочу платье на свадьбу, — твёрдо говорит Тряпочка. — Солидарен, — отвечает Птица. — Наше гомофобное общество ещё к такому не готово, родные мои, — останавливает их фантазии Разумовский. Все трое разочарованно вздыхают и переходят к поцелуям. Птица решил остаться верным свадебной традиции и костюм выбрал традиционно чёрный, торжественности придавала бутоньерка-лилия. Тряпочка долго листал каталог костюмов. Ему нравилась половина всей представленной коллекции. Ткнуть наугад, чтоб не мучаться Серёжа не позволил, и через четыре часа мучений, были оформлены изящные костюмы фисташкового и бледно-сиреневого цветов. Разумовский страдал меньше Тряпочки, потому что все мучения достались портным и швеям. Хитрый дизайн костюма компенсировал цвет классического шампанского. В этот же салон были затащены Игорь и Олег. На костюмы чёрного цвета Сережа наложил запрет: и одного Птицы всем хватит с головой. Тёмно-синий комплект на Игоре смотрелся очень хорошо, но, по мнению айтишника, слишком обычно, «половина Питера в таком ходит», буркнул он. Волков ухмыльнулся и предложил Грому костюм шаурмы, а себе костюм кружки пива. Серёжа тяжко вздохнул, и просмотр продолжился. Через три часа Игорю наконец подобрали костюм цвета слоновой кости, а Олегу - благородного винного оттенка. Предсвадебный день выдался суетливым, всё требовалось проверить буквально 100500 раз. Официанты и прочий обслуживающий персонал вызывал особенное беспокойство. Хотя их было по пальцам перечесть, малейшая утечка информации о тайном бракосочетании могла спровоцировать грандиозный скандал. Приглашенные Юля Пчёлкина и Анна Терябкина, несмотря на то, что были работницами пера, беспокойства о возможных сливах не вызывали. Наоборот, их намётанные глаза в отношении шпионажа были лучшей гарантией того, что всё пройдёт как нельзя лучше. Тряпочка носился по самолично украшенному залу презентаций и проверял каждый лепесток на предмет увядания. Серёжа, завидев такую нервозность, поймал малыша, положив руки ему на плечи и прошептал: — Всё будет хорошо. Мы рядом. Реющий над персоналом Птица кропотливо проверял все списки, меню, уточнял насчёт музыкального сопровождение. Что до Олега, то телохранитель по доброй традиции проверял системы безопасности и устраивал небольшие сейфы для персонала: туда требовалось сдавать цифровые устройства. Если бы Марго была человеком из плоти и крови, ей следовало бы оформить благодарность приказом с занесением в трудовую книжку. Она следила за всеми, напоминая о датах и времени встреч Разумовскому с Волковым. Благодаря этому Олег вовремя успел забрать все свадебные костюмы, а Серёжа не пропустил важный звонок из Канады насчёт регистрации браков. Под конец подготовки пиршества, когда все порядком измотались и присели отдохнуть, Марго включила медленную музыку для релаксации. Тряпочка вдруг застыл, уставившись невидящим взглядом в пространство и произнёс зычное: — Сука! Этого было достаточно, чтобы все повернули к нему головы. Игорь мрачно посмотрел на малыша, но тот поспешил объясниться: — Мы свадебный торт забыли заказать. Телохранитель издал тихое «бляяя», схватившись за голову. Одна Пчёлкина сохраняла спокойствие, сказав с лукавой улыбкой: — Эх вы, женихи! Завтра привезут. Две штуки, большие и вкусные. Я у Марго выяснила, что торт в плане не значится и с Аней заказала.