première nuit

‘…и снова французский футбол оказался в центре скандала, благодаря двум игрокам сборной — звёздам мирового спорта Франку Рибери и Кариму Бензема…’ -Ну и придурки! — хмыкнула Далия, намазывая масло на свежую булку для завтрака. ‘… в ходе полицейской проверки девушка, с которой футболисты вступили во внебрачную связь, оказалась несовершеннолетней…’ Далия подняла голову и обомлела. -Так вот ты кто! — она замерла с ножом в руках, глядя на экран телевизора, на котором было такое до боли знакомое лицо. -Мама! -Стефан, ты ещё не одет? Мы опоздаем! -Мама, пришей, — темноглазый мальчик пяти лет протянул ей цветное поло. -Некогда, надень что-нибудь другое! — она сложила бутерброды друг на дружку, и завернув их в фольгу, упаковала ему в рюкзачок. Минут через десять они вышли из дома и направились в сторону ближайшей остановки. -Ты опять сегодня допоздна? — стал канючить Стефан, прижимаясь к матери, когда они запрыгнули в буквально уходящий автобус. -Ты знаешь, что маме надо поработать, чтобы у ее малыша было всё, что ему нужно, — Далия ласково тронула сына за щеку, — обещаю, что летом я немного отдохну и мы с тобой побудем вдвоём. -Ты сказала, что летом мне придётся сидеть с мадам Робер! -Может и так… да, алло! Жюстен, не могу, ты же знаешь! Да нет же, ну! Я сегодня дежурю в больнице, а завтра пойду на подработку в аптеку… что? сколько? Ах, Боже ты мой… я завязала! — прошептала Далия в трубку, прикрыв ее рукой, — да не могу я, я и Стефан… что? Сен-Тропе? — она снова прикрыла трубку рукой, — тогда найди мне детский лагерь у моря на эту неделю, я не могу бросить сына одного в Париже!.. Пока она затолкала телефон в свою битком набитую сумку, толпа выходящих из автобуса вынесла их на нужную им остановку. -Кажется, отдыха у меня не будет, сынок, — она решила быть с сыном честной, — но зато он будет у тебя! Мальчик улыбнулся и снова прижался к матери. С тех пор как они переехали в родной для Далии тринадцатый район, и стали жить неподалёку от спортивной площадки, Стефан все время просился поиграть с пинающими там мяч взрослыми ребятами, когда вдруг его матери попалась на глаза брошюра детского спортивного лагеря. По понятным причинам позволить себе такого рода лагерь на зарплату медсестры она не могла. Дополнительный заработок помощника фармацевта тоже не сильно помогал. Она еле сводила концы с концами, но была счастлива. Ей вспомнился день, когда Стефану минул год, и деньги, данные ей Бензема, закончились. Когда она, ломая голову, придумывала куда бы пристроить сына на время поисков работы, ей позвонили с незнакомого номера. -Далия Моник Боссанж? Кем Вам приходился Николя Жозеф Боссанж? -Эээ… отцом. -Мадмуазель, мужайтесь! Я кажется, должен сообщить Вам, что Вашего отца больше нет. Вам надо приехать на опознание… -Что? Когда это произошло? -Вчера вечером, подробности выясняются. -Я буду. Далия положила трубку и какое-то время сидела молча. Час от часу не легче… Государство выделило на похороны немного денег, а спустя два дня после них, ее вызвали в муниципалитет и сообщили, что Николя Боссанж не имел других наследников, и его двуспальная квартирка на окраине тринадцатого района принадлежит теперь ей! Нет горя без радости. Самолёт приземлился по полудню в аэропорту Ла-Моль. Погрузив свой багаж для трансфера в Кавалер-Сюр-Мер, где вечером она должна была сесть на яхту, она двинулась своим ходом в Гратю. Там Далия должна была впервые расстаться с сыном, ценою его пребывания здесь — в детском кемпинге с аквапарком, горной местностью и кучей занимательных развлечений. Ей было тяжело уходить, но кажется, Стефан был рад здесь очутиться. Ни разу не всплакнув, он закинул себе за спину свой рюкзачок и побежал на спортивную площадку, ему так натерпелось наконец попинать мяч. -… пинал мяч до утра, мать его! — Далия услышала голоса на палубе, увидела компанию парней в темных головных уборах, вальяжно рассевшихся в ожидании ужина. Обслуга сервировала стол. Жюстен прошла к ним первая, Далия двинулась за ней. С тех пор, как она родила и перестала посещать такого рода компании прошло несколько лет и она сильно отвыкла. Когда она по дороге попыталась влезть в платье, которое ей привезла Жюстен, она поняла, что ее бёдра округлились, а грудь выросла. К счастью, Далия была высокой и ее длинные, стройные конечности спасали ситуацию. Они прошли в салон, где приглушённый свет отражался в лакированных поверхностях, а огромные диваны по обе стороны казались аэродромами. Воздух был наполнен тёплым, пряным ароматом, терпким и дорогим. Разношёрстная, дерзкая компания громко обсуждала что-то, почти не обращая внимания ни на красоту пейзажа за пределами каюты, ни на уют и ламповость, которые удалось создать внутри. Высокий мулат властной рукой потянул Жюстен к себе и посадил на колени. Далия почувствовала на себе взгляды других присутствующих. -Прошу вас, месье, — раздалось со стороны стола и все обернулись. Посуда поблёскивала в свете свечей, бутылки шампанского открывались одна за другой. Спустя час, неловко присевшая между двумя незнакомцами Далия скромно перекатывала вилкой по тарелке недоеденного лангустина, скромно прихлебывала вино из бокала, когда поймала на себе взгляд — дерзкий, самоуверенный и чуть отстранённый. Ее сердце забилось чаще, но она не решилась посмотреть в ответ, больше чтобы убедить себя, что показалось. Большая компания разбилась на несколько маленьких и разбрелась по салону. Кто-то смеялся, закатив глаза, кто-то с пеной у рта доказывал своё, кто-то просто танцевал, полуприкрыв глаза. Далия вышла на палубу, присела на леер. Морской бриз приятно щекотал ноздри, а выпитый за ужином мускат поднимал настроение. -Черт, а я ведь тебя искал, — Бензема оказался подле неё и улыбнулся дикой, почти зверской улыбкой, — спрашивал про тебя, и Жульен молчала, как немая! ‘Выходит, не показалось…’ -Я хотела иметь другую жизнь, — честно ответила Далия, наконец взглянув на него снизу вверх, — и ты тоже этого хотел. Он продолжал осматривать ее, его взгляд казался хмельным. -Хотел… — он коснулся горячей рукой ее оголенного плеча, и шальная радость наполнила ее сердце, — очень хотел… Каким-то чудом судьба их снова свела, на этот раз посреди Средиземного моря в предзакатных сумерках. Дикое желание очутиться в его объятиях толкнуло ее на непозволительное — первой дотронуться до клиента. Она коснулась его груди ладонью, ощутила тепло его крепкого, рельефного тела. Он прижал ее к себе, аккуратно держа ее всю в своих руках. Какой бы дикостью не был ее поступок, его был не менее странным. Его нежность по отношению к ней пугала ее своей необычностью и притягивала своей манкостью. А теперь она ещё знала, кто он… Крики чаек за бортом ознаменовали приближение берега, вдали замелькали огни Сен-Тропе, где намечался очередной ужин. Спустя четыре дня в море, яхта снова пришвартовалась к берегу для пешей прогулки плывущих на ней людей. Далия, успевшая за эти дни порядком покраснеть от солнца, проснулась от шума на палубе. Осторожным движением она попыталась отодвинуться от Карима и встать с постели, из которой они вылезали лишь когда ощущали уже физическую, почти животную, потребность в еде. -Не, — сонно пробормотал он в подушку и она ощутила бедром его возбуждение. Освободиться из его объятий не получилось, и она, повернув голову, поцеловала его в шею, ниже в грудь, оставила дорожки из поцелуев на его плечах. Карим снова что-то пробормотал и откинулся на спину. Далия, воспользовавшись моментом, нависла над ним, стягивая с него простыню. Его красивое, сильное тело, его смуглая, горячая кожа под ее ладонями сводили с ума, заставляя желать и думать только об одном. ‘Звезда мирового спорта’ — как изволил выразиться журналист в том своём репортаже — лежал, беспокойно дыша, и был в полной ее власти. Она коснулась его пульсирующей плоти, ощутила ее жар, и мурашки пробежали по всему ее телу. -Ага, — пробормотал он и притянул ее к себе, сажая сверху. Ее вожделение заставило ее кричать и извиваться от удовольствия, когда он оказался внутри неё. Карим уже не спал, он сжимал ее всю, ласкал губами, шептал приятные пошлости… ‘Господи, не дай мне умереть от блаженства…’ пронеслось в ее голове ‘мой Стефан не должен остаться один.’ —Что ты несёшь? — он грубо прервался и вылез из-под неё. Далия осознала, что произнесла это вслух. -Иди ко мне, прошу тебя… я так тебя хочу, — она снова потянулась к нему. -Как ты могла? — он откинул от себя ее руки, — зачем ты ляпнула такое… -Прости, пожалуйста! Сорвалось… -Кто этот Стефан? Хотя не говори, это и так понятно! — Карим поспешил натянуть на себя первые попавшиеся под руку шорты. -Стефан — самое дорогое, что у меня есть. Это мой сын. -Что, бл??? У тебя есть сын? От кого? -От таких же придурков, как и ты, что шляются по борделям! — Далия завернулась в простыню и села на край кровати спиной к Бензема. -Ты хочешь сказать, что за все время с тобой такое было только единожды? Почему ты его оставила, м? Она сникла и молча сидела, опустив голову. Он тяжело дышал, думая что она испытывает его терпение. -Ты приходил в тот день… и я подумала, что он твой. Мне бы этого хотелось. -Когда это было? Я должен посчитать… -Да считай сколько хочешь! Только что это изменит?! -Если он мой, я хочу знать где он и что с ним. -А если нет, хрен бы с ним, так?! -Не ори! Я все равно придумаю что делать, ты не останешься без помощи. Он вышел. Слишком тяжело было продолжать этот разговор. Надо было многое обдумать. Комок стоял у его горла и он боялся прослезиться при ней. У него уже есть дети, по крайней мере двое. Дети — это святое! И они не виноваты, что их родители идиоты, которые не предохраняются. Далия встала с кровати. Медленно, тяжелыми шагами пошла в душ, все явственно осознавая, что ей сейчас придётся сойти на берег и больше уже сюда не вернуться.