première nuit

— Жюдит Шарни, 62 года… необратимое прекращение деятельности сердечной мышцы… смерть наступила в час сорок восемь… Далия слышала обрывки фраз, забившись в угол у тёплой батареи, все так же скукожившись на кушетке, на которой провела последние две ночи в больнице, пока бабка то теряя сознание, то приходя в себя, умирала у неё на руках. Последнее что она прошептала, пытаясь держать ее за руку сухой, почти безжизненной рукой, было: -Далия, не смей плакать, слышишь… живи с улыбкой! Живи, несмотря ни на что, будь счастлива, обещай мне!.. И она не плачет, несмотря на тяжелые последние часы. Она сдержит обещание! Она будет жить с улыбкой! Она найдёт, она заработает…. Ночной Пляс Пигаль наполнился огнями и людьми. И чем ближе к его эпицентру, тем ярче и менее одеты люди, как удивительно! Первые месяцы Далия шла сюда как на каторгу — каждый шаг в сторону того самого дома приносил ей почти что физическую муку. Но настоящей мукой были ночи, которые она была вынуждена там проводить. После смерти бабушки она отчаянно искала опекуна, чтобы у неё не забрали их маленькую муниципальную квартирку на окраине тринадцатого района. Но никто не захотел брать на себя обузу в виде проблемного подростка. И в ее жизнь пришёл страшный день — день, когда она поняла, что ей негде жить. -Мадмуазель, Ваши документы, — очередной полицейский жаждет устроить шмон. Далия лезет к себе в сумочку, достаёт и протягивает удостоверение. -Далия Боссанж, восемнадцать лет, восемнадцатый округ. -Ну, что? Я взрослая, у себя на районе прогуливаюсь перед сном, всё? -Да, мадмуазель, хорошего вечера! Далия пошла, не оборачиваясь. Всё он знает, и куда она идёт и чем занимается… да только ничего не может с этим поделать, разрешено законом. Кого хозяйка подсунет ей на этот раз? Какая разница, все одинаковые! Все! Кроме него. Того самого. Ее первого. Иногда в минуты одиночества — насколько может быть одинок ещё не успевший по-настоящему повзрослеть человек, Далия знала, как никто! — она вспоминала Карима, тот день стоял перед ее глазами, будто он был вчера. -Цветочек! Ты — вечная опоздашка, ну сколько можно?! — хозяйка ворчит, как обычно, пропуская ее. -Бегу, простите! — и она забегает в свою комнату, понимая, что та неспроста злится, и кто-то ее уже ждёт. Знакомая широкоплечая фигура сидит в кресле, вытянув перед собой по привычке свои длинные ноги. -Месье, — ее голос срывается. -Где ты ходишь?! Я же не посидеть сюда приш… твою мать, что ты опять делаешь в этом сраном борделе? -Живу, — и она открыла шкаф, где ему стала видна самая обычная одежда. Бензема устало посмотрел на неё и отвернулся к окну. Далия была в смятении, отчаянная радость вперемешку с грустью от несбыточных мечт, заставляли ее нервничать. Она сняла тренч и присела на колени у его ног. -Прошу тебя, не злись. Он повернулся и посмотрел ей в глаза. Прошло два с небольшим года, а его лицо стало взрослее. Взгляд казался серьёзнее, густая щетина покрыла нижнюю часть его лица. -Как тебя зовут? -А как бы ты хотел меня назыв… -Не играй со мной в эти игры! -Далия. -Далии растут у моей матери в саду, — взгляд Карима потеплел, — такие же красивые, как и ты, — он коснулся ладонью ее щеки. Она поймала его за руку, поднесла к губам, поцеловала. Он притянул ее к себе, вовлёк в глубокий поцелуй. Далия закрыла глаза от удовольствия — она так долго жаждала этого, что ей даже показалось, что она вот-вот застонет. Она раздевала его на ощупь, ласкала его плечи, грудь, ей хотелось обнять его целиком, прижаться к нему своим нагим телом. Карим будто чувствуя ее порыв, стал снимать с неё одежду. Усадив ее к себе на колени, он бесцеремонно содрал с неё уже намокшее белье, пытался снять с себя остатки одежды, путаясь в ней и злясь от нетерпения. Он вошёл в нее и закатил глаза, будто хотел этого больше всего на свете. Далия стонала от дикого желания быть с ним всегда и только с ним. В какой-то момент он притянул к себе ее лицо, иступлено целовал ее в губы, держа то за затылок, то за шею. Далия оказалась под ним, Бензема стоял на коленях у кресла, прижимая ее всю к себе. Пот крупными каплями стекал с их лиц и тел, смешивался, придавая моменту их слияния ещё большую пикантность. -Прошу тебя, не останавливайся, — шептала она и часто дышала, держась за него. Он приподнял ее и перенёс на кровать, положив под себя, продолжал обнимать, и правда, не останавливался, пока она не вздрогнула в сладкой судороге и не обмякла под ним. Далия почувствовала, что Карим ускорился и замер, резко вышел из неё. Приятное тепло разлилось по ее спине. Он неловко вытер ее и лёг рядом, тяжело дыша. Ей хотелось потянуться к нему, целовать, обнимать, прижимаясь к его широкой груди, представлять, что он — её, но Бензема уже встал и вышел из комнаты. Под звук льющейся воды из душевой, она провалилась в сон… Далия проснулась от того, что отлежала руку. Она открыла глаза и какое-то время лежала, пытаясь нащупать под одеялом конечность и размять ее. Сбоку кто-то зашевелился, и тёплая ладонь легла поверх ее рук и стала тоже разминать. Она повернулась — Карим был в полудрёме с закрытыми глазами, он пытался ей помочь. Когда она почувствовала спасительные мурашки, откинулась навзничь, почти сразу проваливаясь в сон. В предрассветной прохладе она поджала замерзающие ноги, пыталась нащупать одеяло, в которое была до этого заботлива завёрнута. Карима расслабленное, сонное тело было все ещё рядом. Рядом, Боже! Он притянул ее к себе, прижал к своему горячему туловищу, согревая. Глаза Далии заслезились, и она вспомнила родителей, когда они все ещё были одной семьей. -Гребаные путаны! — низкое гортанное вырвалось вслух у Бензема и Далия проснулась. Она все ещё была голая, укутанная одеялом, лежащая нагло звездой поперёк кровати. Карим стоял перед дверью, завёрнутый в простыню, будто римский император. -Я не могу найти телефон, — объяснил он ошарашенно смотрящей на него Далии, — а эти ляди божатся, что не знают где он! -Месье, это просто недоразумение! — голос хозяйки за дверью перешёл на ультразвук. Далия перевернулась на живот и упала лицом в подушки. Такое случалось здесь практически ежедневно, она уже привыкла к этому. -Спроси-ка эту… как ее? Жульен! -Жюстен? -Не важно! Она тут вчера терлась. Каблуки быстро зацокали по коридору. Карим стянул Далию за щиколотку с кровати. -Иди в душ и уезжай. -Куда? — к такому она была не готова. -Ты же не хочешь, чтобы я отдал тебя твоим родителям, — он улыбнулся, натягивая штаны. -Не отдашь, мне, слава Богу, уже восемнадцать, — пробормотала она, вставая. -Я теперь живу в Испании и… -А я здесь при чем? — она помогла ему одеться. -И ты будешь жить!… — он замешкался, — …в нормальных условиях! -Что ты имеешь ввиду? -Вот адрес, вот деньги, — он снова кинул ей на кровать пачку смятых купюр, — собирайся. Уже выходя, добавил: -И закончи чёртову школу! На свете есть и другая работа! -Ну а ты, конечно, продолжишь ходить сюда! — крикнула она ему вслед. -Это не твоё дело, — послужило ей ответом.