That Color Scarlet

      Он знал, что его время настанет. Он не мог сказать, откуда ему это известно. Он просто знал, что последние несколько песчинок теперь начинают утекать из песочных часов его жизни. Тем не менее, он закончил свой день, как и любой другой, принятием душа.       Можно было бы подумать, что он должен стараться максимально использовать свои последние дни. Посещал столько мест, сколько мог, и ел столько продуктов, сколько позволял его желудок. Но некоторое время назад он примирился со смертью и не видел смысла напрягаться из-за таких тривиальных вещей. Во всех отношениях он жил полноценной жизнью. И, несмотря ни на что, это был хороший день. Дольше, чем кто-либо в его положении имел право жить.       Он пережил все, что на него свалилось. Кровожадные профессора, василиски и дементоры - вот лишь некоторые из них. Он добился всего, о чем только мог мечтать. Окончание школы, звание мракоборца и становление профессором защиты от темных искусств. Но если и была одна грань, одна дверь, которую он никогда не открывал, то это была любовь.       В этом была ирония судьбы. Мальчику, защищенному материнской любовью, так и не удалось обрести свою собственную. Было ли это результатом войны или чего-то другого, зависело от чьей-либо интерпретации.       Конечно, много лет назад это беспокоило его. Теперь самое большее, что это могло сделать, - это вызвать легкий хмурый взгляд, когда он стоял под душем. Это было не столько сожаление, сколько легкое раздражение. Но после всего, через что он прошел, он предположил, что это была его цена войны, частью которой он никогда не хотел быть. И, судя по всему, война, в которой никто не победил.       После битвы за Хогвартс волшебному миру потребовалось много лет, чтобы вернуться к норме. Разрушенные здания остро нуждались в ремонте, а отношения нуждались в возрождении. Конечно, ничто из этого никогда не смогло бы вернуть тех, кто был потерян. Те, кто ушел, ушли навсегда.       Гарри замолчал, его обветренные руки были наполнены шампунем, когда на передний план его сознания пришло озарение.       Возможно, так оно и было. Его подпитываемые горем гнев и чувство вины были причиной того, что он не смог развить в себе влюбленность в кого-то. Возобновив ритуальное мытье головы, он нахмурился еще сильнее при этой мысли.       Скажем так убийство Волдеморта было самым далеким от удовлетворения делом. Хотя тогда это, возможно, принесло ему облегчение, со временем выяснилось, что эмоция была временной передышкой. Его равная ответственность за погибшие невинные жизни привела ко многим бессонным ночам. Годы, проведенные в мучительном труде, едва способные функционировать наедине с собой, не говоря уже о том, чтобы быть на виду у общественности. И, размышляя сейчас, Гарри предположил, что дело было скорее в нем самом, чем в тех, за кем он ухаживал, когда речь заходила о его неспособности любить.       Фыркнув, он освободился от этих мимолетных мыслей, выключил душ и шагнул в ванную. Вытираясь при помощи палочки, он наблюдал за своим внешним видом в зеркале.       Несмотря на свой возраст, он не сильно отличался от того, каким был в свои тридцать с небольшим. Его глаза были все того же зеленого оттенка. Его губы все так же кривились. Его шрам был все той же формы, что и всегда.       Ему нравилось думать, что это унаследовано от его матери, которая прекрасно состарилась бы, если бы не предательство, с которого все началось. Дорогостоящий поступок, который привел его по пути туда, где он находится сегодня.       Мальчик-который-выжил. Избранный. А теперь обычный старик.       Положив волшебную палочку на край раковины, он перевел взгляд на маленькую безделушку, лежавшую рядом с его зубной щеткой. Она украшала край с тех пор, как он себя помнил. За годы, прошедшие с момента его приобретения, он успел заржаветь. Маховик времени теперь больше походил на болтающийся винтик, чем на объект с не поддающимися количественному определению способностями.       Хоть убей, он не был уверен, когда и где ему удалось наткнуться на такое устройство. Его лучшим предположением оставалось то, что она попала к нему в мантию во время стычки в Отделе тайн, поскольку ее обнаружили вскоре после этого. Он все еще помнил, как широко раскрытыми глазами смотрел на турникет, лежа в своей постели в Гриффиндорской башне, и те чувства, которые пришли вместе с этим. В его руках был потенциал обратить все вспять, шанс спасти Сириуса, как он делал это раньше, и, возможно, только возможно, положить всему этому конец. Тем не менее, он сумел не поддаться искушению использовать его магию, а также пройти через все события, приведшие к его битве с Волдемортом.       Почему?       Он был не совсем уверен.       Никого бы не удивило, если бы он воспользовался им прямо здесь и сейчас. Но было что-то такое в идее снова путешествовать во времени, что заставляло его ходить по лезвию ножа. Более чем вероятно, что именно страх неудачи удерживал его от запуска устройства.       Слова Гермионы о последствиях путешествий во времени заговорили с ним той ночью.       "Ужасные вещи случаются с волшебниками, которые вмешиваются во время..."       Был ли он готов искушать судьбу еще не один раз? Чтобы заключить сделку с высшими силами? Чтобы испытать свою удачу еще раз?       Тогда и до сих пор его ответом было решительное "нет". Но сегодня вечером, когда он стоял здесь в последние дни своей жизни, Гарри впервые поймал себя на том, что думает иначе. Неужели он собирается прожить остаток своих дней и ни разу им не воспользоваться?       Теперь ничто не могло помешать ему сделать это. Не похоже, чтобы он тоже планировал делать что-то радикальное. Во всяком случае, он вернулся бы назад всего на час или около того, просто чтобы ощутить прилив возбуждения, которого он так часто жаждал, вспоминая о своих прежних годах.       Он громко рассмеялся, и веселье прозвучало серьезно, от того, как его решимость рухнула в течение нескольких минут. Забавно, какими незначительными начинают казаться вещи, когда ты точно знаешь, когда умрешь.       Приняв решение, он решил, что с таким же успехом мог бы одеться по такому случаю. Испытывая ностальгию по своей старой хогвартской мантии, Гарри сжал устройство в ладони. Он все еще чувствовал себя прискорбно неподготовленным к тому, что собирался сделать, но когда он вообще был готов?       Никогда, подумал он.       Взяв лежащий рядом носовой платок, он приложил все усилия, чтобы вытереть его, прежде чем поднести к лицу для более тщательного изучения. Хотя он помнил, что первый маховик, который он использовал, отсылал пользователя назад на час за оборот, он понятия не имел, работает ли этот механизм также. Путешествия во времени не были точной наукой, но он догадывался, что на данный момент не слишком важно, как далеко он продвинется. В конечном итоге он все равно вернулся бы сюда. И если бы так случилось, что маховик времени отправил его на двести лет в прошлое, что ж, Гарри не стал бы возражать. Ему всегда было любопытно, что могло происходить в волшебной Британии 1700-х годов.       - Как насчет того, чтобы сначала попробовать один, - пробормотал он, переворачивая центральную часть еще раз.       Он ждал, бабочки в животе вызывали ощущение, которого он не испытывал целую вечность, но ничего не происходило.       - Черт возьми.       Подумав, что это, возможно, из-за остатков ржавчины, он использовал простое чистящее заклинание, чтобы очистить металл, прежде чем снова повернуть его.       На этот раз это произошло почти сразу, и Гарри почувствовал, как воздух покинул его легкие, когда он оказался в полной темноте. Он и забыл, насколько дезориентирующим может быть путешествие во времени. Внутри у него все переворачивалось, когда он по спирали спускался вниз по тому, что казалось бесконечным желобом. А потом все прекратилось.       Самое первое, что он заметил, когда его глаза распахнулись, было то, что он почувствовал себя… более молодым. Посмотрев на себя сверху вниз, Гарри приподнял бровь, когда понял, что да, он каким-то образом превратился в более молодую версию самого себя.       - Ну, это, конечно, было неожиданно, - фыркнул младший Гарри, его голос звучал гораздо сильнее, чем он помнил. - Почему я не делал этого раньше?       Его теперешнее сознание было оттеснено в сторону индивидуалистом из его прошлого, в том, что, как он предполагал, было его собственным воплощением лет 30. Повернувшись к своему ближайшему окружению, он получил второй большой сюрприз за этот, несомненно, насыщенный событиями вечер.       Каким-то образом он больше не находился в пределах своей спальни. На самом деле то место, где он стоял, вообще не находилось внутри здания.       К большому своему огорчению, Гарри теперь стоял рядом с тем, что выглядело пустынной дорогой. Здесь не было ничего, кроме него и выцветшего асфальта, разметка на котором была почти неразличима при тусклом освещении. Начал дуть пронизывающий ветер, заставляя его дрожать.       - Черт возьми, где это я?       Еще один взгляд вокруг ничего не дал для ответа на его вопрос.       Когда он уходил, на его ногах ничего не было, и он остался стоять босиком в жесткой траве. Чтобы исправить это, трансфигурация превратила перекати-поле в пару сандалий. Они ни в коем случае не были самыми удобными, но все же были лучше, чем ничего.       К большому облегчению Гарри, вдалеке показались фары приближающейся машины. Возможно, водитель-маггл мог бы сказать ему, где он находится, и подвезти до ближайшего города. Но по мере того, как машина продолжала приближаться, Гарри начал замечать, что она едет не по той стороне дороги.       Он нахмурился.       Авто должно было быть справа, но приближалось к нему с левой стороны.       Машина начала замедляться и полностью остановилась прямо там, где он стоял. Окно опустилось, и Гарри столкнулся лицом к лицу с водителем, женщиной в ведьминой шляпе, что еще больше привело его в замешательство. В какое место во времени он прибыл, где волшебники и ведьмы пользовались маггловскими видами транспорта?       - Привет, дорогой, - поздоровалась она с акцентом, который определенно не был британским. - Ты заблудился?       Соглашаясь с этим, Гарри ответил:       - Именно так, мэм.       - На Хэллоуин, глупыш? - Женщина неприятно рассмеялась. - Боже мой, ты, должно быть, много выпил сегодня вечером. Но эй! По крайней мере, ты одет по такому случаю!       Гарри опустил взгляд на свою мантию и снова перевел его на женщину.       Ее одеяния ни в коем случае не были подлинными. Нет, они выглядели сотканными из дешевого материала, а не из шелка ручной работы, из которого он был сделан. То же самое можно было сказать и о ее шляпе, которая вблизи явно была сделана из искусственной кожи. Эта женщина притворялась ведьмой. Это как-то связано с Хэллоуином?       Гарри помолчал еще мгновение, позволяя своему мозгу осознать то, что он видел перед собой.       Да, это имело бы смысл. Хэллоуин. Он лучше других знал об этом празднике, особенно когда речь заходила о странных и довольно неприятных происшествиях.       - Чего же ты ждешь? - спросила женщина с широкой улыбкой, протягивая руку, чтобы открыть для него дверцу со стороны пассажира. - Запрыгивай, я отвезу тебя обратно в город!       Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки, обдумывая это предложение.       - Как далеко он находится? - Спросил волшебник. - В смысле город?       Женщина сдвинула свои кустистые брови, и Гарри не мог отделаться от мысли, что она была немного не в себе.       - Примерно в миле или двух отсюда, это прямо по этой дороге и направо! - Она ответила, и ее улыбка вернулась с еще большим энтузиазмом.       Гарри вздохнул и сделал шаг к открытой двери. Ветер уже стал более сильным, побуждая его решиться сесть в отапливаемую кабину. Он мог бы попробовать трансгрессировать, но любопытство затмило эту мысль. С этим он, конечно, мог бы выдержать несколько минут в машине… интересной личности.       - Меня зовут Агнес, - представилась женщина, заводя машину.       - Гарри, - он почувствовал себя обязанным ответить, усаживаясь на свое место.       Он не помнил, чтобы раньше был таким высоким. Неужели он так сильно усох с возрастом?       - Твой акцент, он такой... сексуальный, - проворчала Агнес, заставляя его чувствовать себя очень неуютно. - Откуда ты родом?       - Суррей, недалеко от Лондона.       Краем глаза он увидел, как она повернула к нему голову.       - Ооооо, ты красавчик, да? У тебя нет с собой вашей известной британской выпивки?       Вопреки желанию, его щеки покраснели. Гарри уже забыл, что должен был играть роль человека под градусом.       - Э-э... нет? - Он притворно заикался.       Поскольку он никогда не был из тех, кто часто пьет, убедительно изобразить у него получилось откровенно хреново. Но, к счастью, Агнес, похоже, ничего не поняла. В связи с чем напрашивался вопрос: что эта иностранка делала в качестве таксиста в Англии?       - Милый, ты станешь самым интересным событием, которое когда-либо случалось в Уэствью. - провозгласила она, властно хлопнув по верхней части руля. - Я не могу дождаться, когда покажу тебя своим друзьям!       У Гарри сдавило грудь.       - Уэствью? - спросил он со слабеющей надеждой. - Недалеко от Хартлпула?       Агнес оторвала взгляд от дороги, чтобы снова посмотреть на него.       - Нет, глупыш! Уэствью, Нью-Джерси. - Ответила она.       Гарри моргнул.       - Прости, Нью-Джерси?       Улыбка Агнес стала невероятно широкой: - Дружок, ты, должно быть, действительно ударился обо что-то головой, - воскликнула она. - Нью-Джерси? Ты в Америке, детка!       Глаза Гарри расширились, когда перед ними появился зеленый знак, подтверждающий то, что сказала сумасшедшая женщина. Там, напечатанная для него большими белыми заглавными буквами, была вывеска, приветствующая его в городке Уэствью, штат Нью-Джерси.       - Черт возьми, - выдохнул он. - Какой сейчас год? .       - 1990, - ответила Агнес. - Говорю тебе, мы живем в золотые годы. Что за время для жизни, я права? На рубеже веков и тысячелетий!       Гарри с трудом сглотнул.       В прошлом он был безрассуден, импульсивен, когда ему следовало проявлять осторожность, но как он мог ожидать такого? Оказаться в другой стране, на полвека в прошлом, в более молодой версии самого себя.       - Не такой уж ты и разговорчивый, не так ли? - предположила Агнес, подмигнув ему. - Все в порядке. Ты мне все еще нравишься.       Гарри мог только недоверчиво покачать головой.       Въехав в город, они были встречены большой толпой. Большинство из них были в костюмах, которые заставили бы его рассмеяться, если бы он не был в эпицентре молчаливой панической атаки.       Остановившись перед непритязательным домом из полукирпича, Агнес вытащила ключ из замка зажигания и похлопала его по плечу.       - Ну же! Я хочу познакомить тебя с моей подругой, - настаивала она.       - Может чуть позже, - хрипло прошептал Гарри, его тело напряглось от поразительного осознания.       - Нет, не говори так! - Агнес незаметно ткнула его под ребра. - Смотри, она уже машет нам!       Глаза Гарри обратились туда, куда указывала Агнес, и когда они остановились на той подруге, о которой шла речь, он понял, что влип.       - Вот дерьмо, - снова выругался он.

***

      Она стояла в стороне. Не слишком близко, чтобы ее заметили, но и не слишком далеко, чтобы она этого не заметила. Ей следовало бы веселиться, наслаждаться празднеством, но это было не так. В прошлые годы она так и поступала. На самом деле, в этом году она впервые не стала наряжаться на Хэллоуин и не купила конфеты, чтобы раздать пришедшим детям. Вместо этого сегодня вечером на ней была простая кожаная куртка и джинсы, в которых не было ничего особенного.       Почему?       Потому что Ванда Максимофф знала, что не будет иметь значения, примет она участие или нет, поскольку весь город, штат, страна и мир были уловкой. Люди, машины, дома, сама земля, на которой они все стояли, - все это было плодом ее воображения.       Прошло десять лет с момента битвы за Землю, с того дня, когда Мстители победили Таноса. Столько же времени прошло с тех пор, как она создала Аномалию. Заклятие было ее гиперреалистичной альтернативной реальностью, где она могла выбирать существование и создавать все, что пожелает. В реальном мире, мире, в котором она стала Мстительницей, она пропала без вести. Ушла. Исчезла. Спрятанная здесь, в своей стране молочных рек и кисельных берегов, в своем небесном граде, где ей никогда больше не придется испытывать боль утраты.       Именно боль от того дня на поле боя привела к Аномалии, ее желанию создать мир в пространстве своего разума.       Она даже не подозревала, что может это сделать, пока это не случилось. Создание целой искусственной вселенной было тем, что, по ее мнению, выходило за рамки ее возможностей. С другой стороны, тогда она не осознавала, что внутри нее застрял кусочек Камня Бесконечности.       Сначала это напугало ее, поскольку ее сознание было здесь, в этом своего рода осознанном сновидении, пока она не поняла, что может создать все, что угодно. И поэтому она решила создать место, где, как обещал Вижн, они построят дом. Прямо здесь, в этом городке Уэствью, штат Нью-Джерси, они были свободны от любой формы раздоров, скрытых в пределах ее сознания.       По сути, это было их "Долго и счастливо". И какое-то время так оно и было. Вижн и она поженились, завели детей и делали все остальное, что пара делает вместе. Но в конце концов она поняла, что он ненастоящий. Ничего из этого не было настоящим. Все здесь существовало только для того, чтобы исполнять ее желания, и ничего больше. И осознание этого заставляло ее чувствовать себя опустошенной каждый раз, когда она забиралась под простыни своей фальшивой кровати.       Она пыталась исправить это, будь то родив больше детей или построив дом побольше. Но из всех осязаемых вещей, которые она могла мгновенно воплотить в жизнь, была одна, которую она никогда не могла надеяться воспроизвести: настоящая любовь. Любовь, которую один испытывал к другому. Связь между душами, которую невозможно было разорвать.       Ванда надеялась, что ее кусочек Камня Души сможет воссоздать реального Вижна, но она ошибалась. Любовь Альтернативного Вижна, которое она создала, казалась пустой не по его вине. По всем признакам, он был Вижном. Но это просто... было не то же самое. Этот Вижн любил ее каждой клеточкой своего тела, но это было потому, что он был создан для этого, как и все остальное в этой выдуманной вселенной. Таким образом, ей становилось все труднее проявлять ответные эмоции.       Она начинала набрасываться на кого попало, злясь ни на что-то конкретное, и фальшивый Вижн приходил, чтобы утешить ее, что только усугубляло ситуацию. Она не могла отделаться от мысли, что реальный Вижн отреагировал бы по-другому. Со временем дошло до того, что она больше не могла этого выносить. Ей было невыносимо смотреть на него и притворяться, что она отвечает ему взаимностью. Это было несправедливо по отношению к нему или к ней.       Итак, почти год назад и по сей день она в последний раз попрощалась с мужчиной, которого когда-то любила. По законам Колдовства Ванда могла творить, а значит, могла и разрушать. Все, что они делали вместе, она вычеркнула из своего существования. Сам Вижн, семья, которую они вырастили, дом, в котором они жили, исчезли по изящному щелчку ее пальцев. Время от времени она оставалась одна. И сейчас все, чего она хотела, - это просто существовать.       Ванда не была уверена, что здесь, в Аномалии, время течет так же, как и в реальном мире. Возможно, она отсутствовала всего пару минут, а может быть, ее не было целые столетия. Именно эта конкретная мысль убедила её в том, что она никогда не вернется. Что, если она вернется, а все будет еще хуже, чем когда она уходила? Гарантии не было, но, по крайней мере, здесь она могла контролировать все, что происходило.       Называйте это комплексом Бога, называйте как хотите, для нее это была форма терапии, ее механизм преодоления мира, который отнял у нее все. Мир, где она прожила всю свою жизнь, запутавшись в паутине лжи, окруженная людьми, которым она никогда не могла надеяться доверять. От таких людей, как Штрукер, который экспериментировал на ней, до Альтрона и всех, кто был между ними. Все, что ей сказали, было грязной, прогнившей ложью. Ложь, которая породила иррациональные детские страхи и обманом заставила ее бороться за то, во что она не верила. По крайней мере, здесь никто не мог рассказать ей такой небылицы. Она была концом всего сущего, и ничто не могло ускользнуть от ее умных зеленых глаз.       На ближайшей к ней улице появилась машина, и Ванда издалека наблюдала, как ее соседка Агнес сворачивает на соседнюю подъездную дорожку. Чувствуя себя обязанной, она позволила себе помахать рукой, но остановилась, заметив, что Агнес была не одна.       - Привет, Ванда, дорогая! - Агнес поздоровалась с улыбкой.       На лице Ванды появилась фальшивая улыбка. - Агнес, как ты?       - У меня все более чем хорошо, дорогая! Прости меня за опоздание, мне пришлось забрать этого лихого, красивого мужчину, который просто стоял на обочине дороги!       И с этими словами Ванда была перенаправлена к мужчине, который появился со стороны пассажира. То, что привлекло ее внимание в первую очередь, когда она увидела его, было не какой-либо физической особенностью, скорее, это был его голос.       - Привет.       Глаза Ванды расширились при звуке этого голоса.       - Агнес, откуда он взялся?       Его акцент, которого она давно не слышала, был явно британским. Ни у кого в Уэствью не было другого акцента, кроме американского. Даже акцент Ванды исчез, так что же делало этого человека таким особенным?       Агнес взяла его за руку, отчего ему, казалось, стало очень неловко.       - Просто на дороге, прямо перед городом. Знаешь прямо у большой вывески?       Ванда нахмурилась, не сводя глаз с мужчины, который, казалось, хотел быть где угодно, только не здесь.       - О боже! - воскликнула Агнес, вскидывая руки, чтобы прикрыть свой широкий рот. - Я забыла представить вас двоих. Гарри, это Ванда. Ванда, это Гарри.       Агнес подтолкнула Гарри к Ванде, но ни один из них не был заинтересован в обмене даже элементарными любезностями. Сама Ванда отказалась от этой идеи, все еще пребывая в шоке от внешнего вида мужчины.       Почему? Вы могли бы спросить еще раз.       Потому что за пределами Уэствью больше ничего не существовало. И все же этот мужчина, Гарри, стоял прямо перед ней, предположительно родом из Англии. Как? Как такое могло быть возможно?       Его голова склонилась в ответ на ее реакцию, обнажив длинную шею, которая переходила в резкие черты его лица.       Испытывая неловкость, их троица стояла в молчании, прежде чем Агнес вмешалась.       - О, Ванда, почему ты не приоделась для сегодняшнего вечера? Твой прошлогодний костюм был просто очарователен!       - Мне... не хотелось этого, - коротко ответила Ванда, не двигаясь с того места, где она стояла, прислонившись к стене своего дома, все еще не сводя глаз с Гарри.       Его собственные глаза бегали, когда он засовывал что-то блестящее в карман халата, который был на нем надет.       - Откуда ты родом? - спросила Ванда, впервые заговорив с ним.       Она наблюдала, как его глаза метнулись вверх, чтобы еще раз оценить ее внешность, замешательство на его лице было ощутимым.       - Из Англии, прошу прощения. У меня были, мягко говоря, довольно безумные последние пару минут.       Ванда цинично рассмеялась: - Очевидно, если ты оказался на обочине дороги.       Она смотрела, как он поправляет свои круглые очки на носу, и не могла отделаться от ощущения, что ему, похоже, неуютно просто находиться в своей шкуре. Прочитать его было невозможно.       - Думаю, да. - Он ответил, почесывая при этом затылок. - Я впервые в Америке.       Агнес раздраженно фыркнула, раздраженная тем, что она больше не была в центре внимания разговора.       - Ну что ж, дорогой Гарри. Ты определенно выбрал правильную ночь для визита! - заявила Агнес, снова беря его за руку. - Как насчет того, чтобы зайти внутрь и освежиться? Как тебе идея?       Вместо того чтобы смотреть на Агнес, Гарри устремил свой пристальный взгляд на Ванду. Она попыталась заглянуть в его сознание, но обнаружила, что не может этого сделать, в результате чего ее глаза задергались.       Несмотря на это, она все еще чувствовала исходящий от него всепоглощающий запах смерти, нависающий над ним подобно грозовой туче. В то время как в реальном мире обычно можно было встретить людей с похожими энергиями, в Аномалии такого не должно было существовать. Вдобавок к ее настороженности, вокруг него витало что-то еще, помимо смерти, что она пока не могла определить. Что-то, что граничило с областью... фамильярности.       Гарри отстранился первым, поняв, что Агнес ждет подтверждения.       - Да, блестящая идея.       - Блестящая! Мне нравится это слово! - воскликнула Агнес с улыбкой. - Ванда, не хотела бы ты заняться...       Взгляд Гарри скользнул по Агнес, которая... застыла на месте, ее рот был широко открыт, язык томно выговаривал последний слог, глаза неподвижны.       Жужжащая болтовня теперь смолкла. Стоявшие рядом дети замерли на полушаге, их родители застыли на месте. Неряшливая дама, раздающая конфеты, теперь все еще стоит на улице, ее руки полны восхитительных сладостей. Два мальчика лет десяти в данный момент были подвешены на середине прыжка и на середине удара ногой, их смех застыл в воздухе. Над ними всеми парил голубь с высоко поднятыми крыльями и прямыми лапами, готовый вот-вот приземлиться на крышу.       Все — абсолютно все - было заморожено.       Воцарилась оглушительная тишина.       - Кто? Ты? Такой? - потребовала Ванда, ее глаза горели ярким алым оттенком, завитки волнами спускались с ее спины.       Гарри быстро отшатнулся назад с выражением удивления на лице.       - Что ты имеешь в виду? Что здесь происходит? - Спросил он.       - Прекрати! - приказала Ванда, ее голос усилился в десять раз, отдаваясь невероятным эхом вокруг них. - Не двигайся!       - Ладно, ладно, - осторожно произнес Гарри, поднимая руки.       Тревожные звонки и сирены вопили в голове Ванды, и ей требовалась каждая клеточка ее живого тела, чтобы не ударить его на месте. Когда дело доходило до тех, кто вторгался в ее жизнь, ее реальность, ее мир, она не жалела средств.       - Это ты сделала? - спросил Гарри, указывая на застывшую массу вокруг них.       Ванда напряглась от его предположения, поджав губы и не дав ему внятного ответа,       - Кто ты такой? - Она повторила вопрос.       - Я уже сказал тебе, кто я такой! - воскликнул мужчина. - Гарри!       И без того нахмуренный лоб Ванды нахмурился еще больше, ее энергетические завитки стали ярче и длиннее.       - Тебя не должно здесь быть. Как тебе это удалось?       Губы Гарри шевельнулись, и Ванда поняла, что он быстро пытается состряпать ложь.       - Кто ты такая? Как ты это делаешь? - Спросил он.       - Вопросы здесь задаю я. - заявила Ванда, делая шаг вперед, но прежде чем она успела сделать еще один, Гарри поднял руку.       - Подожди.       Вопреки своей воле Ванда замедлила шаг.       - Что? - Она зарычала.       На лице мужчины появилось подобие кривой улыбки. Почувствовав уловку, Ванда послала свою алую энергию наружу, словно выстрел, в его сторону.       Последовала яркая вспышка синего света, за которой последовала еще одна вспышка еще более яркого красного. Два цвета боролись за доминирование, наполняя воздух электрическими разрядами. Когда они, наконец, рассеялись, Ванда осталась стоять, раскинув руки, и ладони ее все еще горели энергией.       Воцарилась оглушительная тишина.       Однако Гарри исчез.