Мальчик с третьей парты

      Вот уже около десяти минут мальчик сидел за письменным столом и задумчиво пожёвывал кончик ручки. Женя — соседка и по совместительству одноклассница мальчика — предложила ему начать вести свой личный дневник, мол, это увлекательно, помогает проанализировать свою жизнь, да и потом будет что вспомнить. Задумка, конечно, интересная, вот только мальчик совсем не умел красиво писать и оформлять свои записи. Другое дело Женя, которая постоянно выделяла что-то маркерами, делала закладки и красиво разрисовывала поля даже в унылых школьных конспектах. Да и её личный дневник — это дорогой блокнот, красиво оформленный рисунками и всякими наклейками. А у него обычная скучная полуобщая тетрадь, одна из тех, что мама купила для школы. Немного подумав, мальчик пришёл к выводу, что не будет париться и напишет всё как есть. Не книгу же пишет, в конце-то концов. Бросив взгляд на настенные часы, он начал быстро и практически не останавливаясь писать.       31 августа       21:48       «Меня зовут Коля, мне пятнадцать лет, и завтра будет мой первый день в десятом классе. Я решил начать вести дневник, чтобы записывать сюда свои мысли. Кажется, я уже пробовал заниматься чем-то подобным, но уже через неделю благополучно забросил. Надеюсь, этого дневника мне на дольше хватит.       Я немного нервничаю, потому что уже завтра первое сентября. Интересно, сильно ли мои друзья изменились за это лето? А, впрочем, почти все ушли после девятого класса, поэтому знакомых лиц будет мало. Но ещё больше я нервничаю потому, что наконец увижу его.       Я украдкой видел его лишь пару раз, и то в начале июня. Наверное, он уехал куда-нибудь на лето, или, быть может, просто сидел у себя дома. Он не особо любит выходить на улицу. Интересно, а он тоже изменился? Наверное, всё такой же, разве что подрос немного. Жду не дождусь завтрашнего дня, чтобы наконец его увидеть. Я так рад, что он остался в десятом классе, а не поступил куда-нибудь. Значит, мы будем учиться вместе ещё целых два года!»       Коля отложил ручку и, потянувшись, взял тетрадь в руки, внимательно перечитывая каждую строчку в получившейся записи. Нет, тут всё не так. И написано так глупо, как будто пятиклассник писал. Мальчик хотел было вырвать страницу, но в последний момент передумал. «Чёрт с ним, пусть останется так, как есть. Всё равно я вряд ли смогу написать лучше».       Мальчик убрал тетрадь в ящик письменного стола и облокотился о спинку кресла, закинув руки за голову. Интересно, что он сейчас делает? Волнуется ли перед первым учебным днём? Может, собирает учебники на завтра. Или, наверное, как обычно сидит и сосредоточенно пишет. Он всегда что-то пишет. Может, тоже дневник ведёт? Коля по привычке сунул кончик ручки в рот, начиная задумчиво его жевать. Интересно, что бы он написал в своём дневнике?       У него красивый почерк. Коля видел, как он пишет у доски, а ещё мельком замечал, как он строчит в своих тетрадках. Каждая буковка такая аккуратная, словно он старательно выводит их под линеечку. У самого Гоголя почерк кривой и неразборчивый. А вот у него красивый, очень красивый. Весь такой строгий и аккуратный, как и он сам. Вот как обычный почерк, оказывается, характеризует человека. Немного подумав, Коля снова открыл тетрадь и добавил в конце записи: «А вдруг мне даже удастся с ним подружиться?».       Взглянув на время, мальчик вновь спрятал тетрадь в ящик стола и открыл чат класса, который одноклассницы создали на прошлой неделе. Там в закреплённом сообщении было написано расписание уроков на завтра. Коля, сверяясь с этим сообщением, принялся небрежно запихивать нужные учебники и новенькие школьные принадлежности в рюкзак.       Как известно, чем раньше ляжешь спать, тем быстрее наступит следующий день. Правда, из-за сбитого режима и волнения Коля ещё долго не мог уснуть, лёжа на кровати при свете небольшого детского ночника, который ему когда-то давно подарили на день рождения — Гоголь боялся темноты и очень стыдился этого, но ничего не мог с собой поделать — и витая в своих мыслях. Наверняка помимо детей из параллели в классе будет много новеньких из других школ. Интересно, какие они? Мальчик хорошо ладил со своими сверстниками, но всё равно переживал, что не впишется в новую компанию.       Интересно, а чем сейчас занимаются его будущие — теперь уже нынешние — одноклассники? Коля начал задумчиво вспоминать, кто из его знакомых пошёл в десятый класс. Женя наверняка ещё не спит. Наверное, до утра будет смотреть свои сопливые корейские мелодрамы. А вот Сигма — это у него кличка такая, никто уже и не помнит, откуда она взялась — скорее всего уже спит. У него родители строгие и, насколько Коля помнил, уже в десять часов он должен был ложиться спать. Не то что бы мальчики особо дружили — Сигма перешёл в их школу в седьмом классе, и после этого они практически не общались, лишь изредка здоровались и перекидывались парой слов. Но к концу года они заметно сблизились, иногда даже за одной партой сидели.       Коля попытался вспомнить ещё кого-нибудь. Дазай, Сашка, Сигма, Женя и, конечно же, он — вот и все, кто остался с его прошлого класса. Гоголь знал ещё несколько ребят с параллели, а вот остальные имена и фамилии, которые он увидел в списке учеников нового 10 «А», были ему неизвестны. Учителя говорили, что в этом году десятиклассников гораздо больше, чем в предыдущих, да и новеньких так много, потому что не так давно одна из соседних школ закрылась.       Несмотря на то, что Коля лёг так рано, его начало клонить в сон лишь ближе к трём часам ночи — чёртов сбитый режим. Видимо, придётся заново привыкать к тому, что теперь нельзя лечь на рассвете и проспать до самого обеда. Засыпая, Гоголь невольно подумал о нём. Было бы здорово поговорить с ним. Спросить, как он провёл лето, что интересного случилось за эти три месяца, как ему наш новый класс. Ведь теперь, когда больше половины бывшего 9 «А» состоит из других классов, у Коли появился неплохой повод сблизиться со старым одноклассником. Эта мысль заметно его приободрила, и вскоре мальчик наконец погрузился в сон.