Мальчик с третьей парты

      1 сентября       10:14       «Немного опоздал на линейку. Несмотря на то, что уже сентябрь, погода жаркая и душная, поэтому мы около сорока минут стояли под никого не щадящим солнцем, слушая монотонную речь директора Фукудзавы. Он, конечно, хороший человек, отличный директор и просто душка, но речь у него такая скучная и нудная, и к тому же повторяется из года в год. Нет, серьёзно, я уже половину из всего того, что он говорил, наизусть знаю!       Во время линейки я бегло поздоровался со всеми знакомыми, которых увидел. Ребята и вправду изменились: все так вытянулись, загорели. Один я, кажется, совсем не изменился, хотя Женя говорит об обратном.       Здороваюсь со старыми одноклассниками, а сам украдкой пытаюсь отыскать в толпе всех этих шумно приветствующих друг друга школьников его. Безуспешно. Ну ничего, я обязательно увижу его в классе.       Пока стоял под этим противным палящим солнцем, успел рассмотреть некоторых своих одноклассников. Рядом со мной стояла Йосано — девочка с параллели. Её все знают, уважают и, кажется, даже немного побаиваются. И не зря. Помню, в прошлом году она ударила какого-то мальчика лицом об парту, да так, что у него было сотрясение. Опасная девочка, хоть и довольно милая на вид.       Неподалёку от Йосано я заметил ещё одно знакомое лицо — Фрэнсиса, местного мажора. Слегка высокомерный, но в целом довольно приятный парень. Ещё я узнал Аллана. Я почти ничего о нём не знаю, просто какой-то тихий, замкнутый в себе чудак. У него ещё чёлка такая длинная, словно он ей закрывается от внешнего мира, прямо как шторкой.       После линейки мы наконец пошли в свой класс, прячась от палящего солнца. Слава Богу, а то я уже думал, что сварюсь там заживо. Как в аду, ей-Богу. И почему нельзя было провести линейку где-нибудь под крышей? В спортзале, например.       Сейчас сижу и пишу, а Мария Ивановна начала свою речь о том, что в десятом классе шутки кончились и пора браться за голову. Правда, она повторяет это из года в год, и всё равно ничего не меняется. Не понимаю, зачем учиться в десятом классе, если экзамены будут только после одиннадцатого?       Украдкой оглядываю кабинет и встречаюсь взглядом с Женей. Она машет мне рукой и улыбается. Наверняка подойдёт на перемене и будет восторженно рассказывать про недавно просмотренный сериал. Меня не особо интересуют мелодрамы, но рассказывает она интересно. Машу ей в ответ и отворачиваюсь, пытаясь отыскать взглядом его.       Он как обычно сидит за третьей партой у окна. Он всегда сидит именно там, даже когда безжалостные солнечные лучи светят прямо в лицо. Интересно, почему именно эта парта? Вот бы спросить у него. Хотя, наверное, диалог вышел бы очень странным. Может, ему просто нравится именно эта парта, или он к ней уже привык. Обычно он сидит и, подперев щёку рукой, задумчиво смотрит в окно. Вот как сейчас.       Он такой красивый, когда вот так задумается. Сидит, смотрит в окно и даже не шелохнётся, пока весь класс сходит с ума и шумит так, что по всей школе слышно. Интересно, о чём он думает? Наверное, о чём-нибудь заумном и высоком, чего я не понимаю и никогда не пойму, потому что между нами бездонная пропасть. Даже как-то тоскливо стало».       12:23       «И всё же хорошо, что я начал вести дневник в тетради, а не в блокноте, потому что я могу писать, делая вид, что конспектирую параграф. Сейчас урок географии, я сижу с Сигмой, который совсем не изменился. Всё так же прилежно слушает учителя и старательно всё записывает, подчёркивая самое важное фиолетовым текстовыделителем с приторно-сладким запахом винограда.       Мы сидим за последней партой на первом ряду от окна. Спереди нас разместились Фрэнсис и какая-то девочка в круглых очках. Сижу и пялюсь в затылок Достоевского. Он сидит, слегка ссутулившись, и старательно записывает всё, что говорит учитель. А я любуюсь его тёмными волосами и ничего не могу с собой поделать. Они так красиво падают на его плечи. Словно маленькие волны. Вот бы их потрогать. Интересно, чем они пахнут?       Представляю, как беру небольшую тёмную прядку на ладонь и вдыхаю её запах. Нет, мне сложно даже представить, как могли бы пахнуть волосы Фёдора. Наверное, чем-то сладким. Как роза. Да, именно роза. Ведь он точно такой же, как и этот цветок: красивый, но недоступный и такой далёкий».       15:52       «После уроков я пошёл провожать Достоевского. Ну, как провожать… просто идти за ним до остановки, держась на таком расстоянии, чтобы он ничего не заподозрил. Мой дом находится в совсем противоположной стороне, поэтому я делаю вид, что просто иду в магазин, который находится как раз напротив этой остановки. Конечно, если бы я делал это каждый день, он бы точно что-то заподозрил, поэтому я не рискую и делаю так всего пару раз в неделю. За все эти разы он ни разу не обернулся и, наверное, он даже не знает, что я за ним иду, точно так же, как и не знает, где я живу, и что я пялюсь на его затылок во время уроков, мечтая понюхать его прекрасные волосы. Но я не хочу рисковать.       Я шёл примерно в десяти шагах от него. У Фёдора такая уверенная походка. И идёт он так спокойно: ни быстро, ни медленно, аккуратно обходя толпы смеющихся школьников стороной. Почти все идут домой со своими друзьями, а он идёт совсем один. Я никогда не видел, чтобы Достоевский шёл домой с кем-то. Интересно, а со своими друзьями он такой же загадочный и немногословный? И есть ли у него вообще друзья?       Мы спокойно дошли до остановки, а он ни разу не обернулся. Он никогда не оборачивается, даже по сторонам не смотрит. Наверное, он как обычно глубоко погружён в свои размышления. Вот бы прокрасться в его голову и прочесть его мысли, узнать, какой он на самом деле, как ведёт себя дома и когда находится вне школы. За пределами школы я видел его всего пару раз, когда он сидел на лавочке в парке и читал какую-то книгу, и когда он бесцельно бродил по соседней улице, задумчиво рассматривая облака. Но я не решался идти за ним, потому что боялся, что он может меня заметить.       Когда мы наконец дошли до остановки, он остановился, ожидая своего автобуса, а я, не останавливаясь, пошёл дальше, перешёл дорогу и направился в сторону магазина. Лишь у входа я неуверенно обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Фёдора, но на остановке его уже не было».