Мальчик с третьей парты

      7 сентября       12:46       «Последним уроком физкультура. Я уже переоделся и теперь сижу на лавочке, жду звонка. В раздевалке всегда очень шумно, да ещё и Дазай лезет с расспросами, мол, что это я пишу. Я сказал, что это домашка по русскому и такой ответ его, вроде как, устроил.       Федя никогда не переодевается в раздевалке вместе со всеми. Насколько я знаю, он переодевается в мужской уборной. Интересно, почему? Неужели стесняется? Аллан тоже переодевается в уборной, но в его случае это вовсе не удивительно.       И чего же Федя так стесняется? Я уверен, что у него нет для этого поводов, как вообще можно стесняться такой красоты? Я уверен, что без рубашки он выглядит так же прекрасно, как и в ней.       У Достоевского худощавое телосложение, поэтому, наверное, у него ярко выраженные ключицы. Представляю его молочно-бледную кожу, чуть розоватые соски, выпирающие рёбра…       Ко мне подсел Сигма, чтобы спросить, всё ли в порядке. Должно быть, моё лицо сейчас не отличить от помидора, настолько я смутился собственных мыслей. Говорю, что всё хорошо. Сигма хочет спросить что-то ещё, но в это время раздаётся школьный звонок, заглушающий его голос. Не в этот раз, парень».       14:57       «Это худший день в моей жизни. Мне настолько стыдно, что хочется не просто провалиться сквозь землю, а исчезнуть, раствориться в воздухе, перестать существовать.       Во время урока физкультуры я пошёл играть в волейбол с ребятами. Всё было хорошо, мне даже удалось сдружиться с Йосано, Куникидой и Чуей. Правда, потом он перессорился с Дазаем, но история не об этом.       Когда мяч оказался у меня в руках, чёрт меня дёрнул бросить его слишком сильно. Куникида не успел его поймать и он полетел в другую сторону зала. Несколько секунд я с ужасом наблюдал за его траекторией, мысленно вспомнив все молитвы, которые знал. Но это не помогло. Мяч угодил прямо в затылок Достоевского.       Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы осознать всё, что только что произошло. Я бросил мяч. Я попал в Достоевского. Я сделал моему Феденьке больно. Куникида уже побежал к нему, чтобы узнать, всё ли в порядке. Выйдя из своего оцепенения, я бросился вслед за ним.       Я предложил Достоевскому провести его в медпункт, а мои щёки так и пылали от сильного чувства вины и стыда. Фёдор стал уверять нас, что всё в порядке. Я боялся быть слишком навязчивым, поэтому уступил. Куникида, убедившись что всё хорошо, подобрал мяч и ушёл к остальным, а я рассыпался в извинениях. Достоевский равнодушно выслушал меня, после чего повторил, что всё в порядке, и тоже ушёл.       Наверное, ещё никогда в жизни мне не было так стыдно. Я просто стоял и тупо смотрел ему вслед, до тех пор, пока не услышал, что меня несколько раз окликнула Йосано. Я продолжал играть с ребятами в волейбол, хотя тогда мои мысли были заняты уж точно не тем, как и кому подавать мяч.       Я надеюсь, что всё правда в порядке, и что Федя не возненавидит меня после этого. Как мне ещё извиниться перед ним? Или это будет слишком навязчиво? Я совсем запутался. Вот бы можно было вернуться в прошлое, я бы тогда ни за что не взял в руки этот проклятый мяч».