Мальчик с третьей парты

      17:42       «…а потом я проводил его до медпункта. Господи, как же я мог так напортачить? Я ведь даже не подумал о том, что делаю, просто чмокнул и всё. Моя мама всегда так делает, вот я и, не подумав… Чёрт, как же мне стыдно, как же мне чертовски стыдно!       Вдруг он разозлился? Я ещё несколько раз извинился перед ним по дороге в медпункт, но он сказал, что всё в порядке. С одной стороны я рад, но с другой… неужели это правда не имело для него никакого значения? Он выглядел таким спокойным, как будто с ним каждый день такое происходит. Хотя, наверное, я даже рад. Пусть лучше он будет делать вид, что ничего не было, чем напоминать мне об этом позоре.       …хотя наверное, я даже не жалею. Ну, то есть, жалею, конечно, мне стыдно, и всё такое, но… Господи, я ведь фактически поцеловал Достоевского в лоб. Кого я обманываю, я никогда об этом не забуду, это самое лучшее, что случалось в моей жизни.»       21:20       «…а потом он проводил меня до медпункта. Всё рассыпался в извинениях, и мне пришлось его успокаивать, уверяя, что всё в порядке и я уже давно обо всём забыл. Хотя кого я обманываю? Нет, Коленька, я ничего не забыл, я буду жить, я буду дышать этим воспоминанием. Прикосновение его губ… неужели это правда происходило именно со мной? Надеюсь, после этого он не станет избегать меня ещё больше. Хотя, вряд ли я могу рассчитывать на что-то большее, поэтому, наверное, это воспоминание будет самым близким, что у нас с ним было.»       — Как там Достоевский?       — О чём ты? — Гоголь непонимающе посмотрел на Дазая, который тем временем спокойно шёл рядом с ним. Сегодня они решили пойти домой вместе, всё равно живут почти по соседству.       — А ты разве не собираешься его навестить? — Дазай посмотрел на Колю с таким удивлением, что тот невольно замялся.       — С какой стати мне к нему идти? Тем более, я даже адреса не знаю.       — Что значит «с какой стати»? С такой, что ему сейчас наверняка плохо.       — А почему…       — Дурак ты, Коля, — вздохнул Дазай, покачав головой. — Вроде бы умный парень, а такой дурак.       Из раздумий Достоевского вывел дверной звонок. Мальчик тут же закрыл тетрадь и спрятал её под подушку. Неужели мама вернулась? Фёдор бросил взгляд на часы. Нет, до конца рабочего дня оставался ещё целый час. Может, соседка?       Фёдор надел тапочки и побрёл в коридор. От болезни и небольшой температуры у него кружилась голова, поэтому он шёл, опираясь о стену. Осторожно заглянул в глазок и обомлел. Коля. Стоит, переминаясь с ноги на ногу, явно нервничает. Достоевский оторвался от глазка и поспешно открыл дверь.       Гоголь уже собирался уходить, как вдруг ему всё же открыли. Несколько секунд они с Фёдором молча смотрели друг на друга, а затем Коля неловко прочистил горло и полез в рюкзак.       — Я вот, передать тебе хотел…       Мальчик покопался в рюкзаке и вскоре вытащил оттуда плитку шоколада. Достоевский вопросительно посмотрел на Колю, отчего тот, кажется, смутился ещё больше. Он неловко протянул сладость Фёдору.       — Скорейшего выздоровления…       Фёдор был так поражен, что даже не сразу понял, что нужно делать. Он смущённо принял шоколад, хотя внешне по-прежнему выглядел невозмутимым.       — Спасибо, — поблагодарил Достоевский, взглянув на в конец засмущавшегося Гоголя. Они стояли так порядка двух минут, а потом Достоевский почувствовал, что у него снова кружится голова. — Это всё?       Коля энергично закивал и, попрощавшись, поспешил на выход. Фёдор ещё долго стоял в растерянности, глядя то на лестницу, с которой только что спустился Гоголь, то на шоколадку, которую всё ещё держал в руках.       — Ну что, отнёс?       — Отнёс, — буркнул Гоголь, сжимая в руках телефон. По ту сторону экрана послышался тихий смешок.       — И что ты ему сказал?       — Пожелал поскорее поправиться.       — И всё?       — И всё.       — А он что?       — Сказал «спасибо».       — И всё?       — И всё. А что он ещё, по-твоему, должен был сказать? — с лёгким раздражением спросил Гоголь. На той стороне раздался тяжёлый вздох. — Ты чего там вздыхаешь?       — Просто я кое-что понял.       — Что?       — Достоевский такой же дурак, как и ты.