Мы разные (?)

Илья давно приметил того паренька, мирно сидящего далеко на задних рядах. Можно ли не заметить, как на протяжении нескольких часов тебе в спину давит чей-то взгляд? Макаров Дима сидели практически на самом последнем ряду, оттуда было видно всю площадь катка и было удобно наблюдать за происходящим. Макаров как-то не очень интересовался выступлениями девушек, так как под пристальным надзором Антона он чувствовал себя немного скованно, а потом даже ясно почувствовал прожигающий взгляд на своей спине. Илья часто оборачивался на Антона, но тот сразу же убирал взгляд в сторону, не желая привлекать к себе внимание. На прощание с неудавшейся поездкой в Москву, Антон предложил Ире прокатиться на этом льду в последний раз. Просто так, без каких-либо обязательств. Хотелось почувствовать атмосферу отборочного тура каждой клеточкой своего тела, несмотря на то, что в зале никого не будет. В зале была давящая тишина, которую прерывали лишь звуки касания лезвия коньков о лёд. Ира каталась сбоку, по правую сторону от входа, а Антон решил уйти в себя, расслабиться и использовать всю площадку. Прикрыв веки, он откатывал свою любимую программу, с которой он выступал один, потому что ближе к выступлению его партнёрша заболела, а потом вообще ушла из спорта. Шастун представлял в своей голове образ русоволосого зеленоглазого мальчишки в парадном костюме из зелёной ткани с множеством неудобных колющих тело блёсток. Он кружился под музыку совершенно один, широко улыбаясь при виде непрошеных прилипших снежинок на своих ресницах. Тогда, на тех соревнованиях, ему поставили самый низкий бал. Именно из-за того неприятного случая Антон редко показывает свои настоящие эмоции, пытаясь стереть ластиком огромные и яркие надписи воспоминаний. Первый слой, конечно, стерался, но какая-то часть всё же въелась в память, не желая отпускать. Шастун открыл глаза. Прямо перед ним стоял Илья, на ногах которого красовались хорошо наточенные коньки, а на его теле весело переливался всё тот же костюм с блёстками. Но он был не на льду, а стоял у скамейки запасных, сложив руки на груди. Его взгляд скользнул по Антону, оглядывая с ног до головы, и убедившись, что все меры безопасности соблюдены, выехал на лёд. Макаров объехал парня сзади, оценивая спортивную подготовку, а потом снова объехал, встал впереди и наконец сказал, сопровождая свои слова жестами: — Тудес вперёд-внутрь, встречная поддержка, выброс, ридбергер. Вот те на. Ни здрасте, ни как дела. Антон поколебался в своих намерениях, а потом заметил боковым зрением, как Илья отъехал на пару метров и остановился, принимая начальную позу. Тут Шастун и вовсе ахринел, когда понял что это не шутка. Он отыскал взглядом стоящую у прозрачной пластиковой стены Иру, безмолвно прищуренными глазами покрывая отборным русским матом своего партнёра. — Давай уже! – послышалось рядом. Макаров раздражённо встряхнул руками, поправил нависшую чёлку и приметив Кузнецову, прибавил. — Я доминирующий. Соберись, Антошенька, парочку движений и всё! Шаста как холодной водой окатило. Он дёрнулся от такой формы своего имени, без раздумий встал в начальную позу своей бывшей партнёрши и негромко сглотнул комок в горле. Илья одобрительно кивнул и поехал навстречу к парню, обхватил его запястье и покружил вокруг себя, стараясь крепко держать мальчишескую тонкую руку. По спине Антона побежали отвратительные мурашки волнения. Он не хотел сделать что-то не так и опозориться перед самим Ильёй Макаровым. Молодой фигурист, то бишь Шастун, спеша делал большие толчки от льда, тем самым уже почти лежал на льду, но рука партнёра надёжно держала его на расстоянии от падения. Это образовало интересную фигуру, как будто Макаров рисует лезвиями Шаста круг вокруг себя, пытаясь огородиться ото всех. Мысленно он делал много вещей сразу: считал секунды сделанной позы, удивлялся такой простоте Антона и его лёгкость, если поставить на его место какого-нибудь другого мальчишку, их слияние и движения будут не такими плавными, как сейчас. Мужчины привыкли поднимать, поддерживать, вести, они не понимают - как это, отдаваться в руки своего партнёра, полностью ему доверять. А Ира знает. И Антон знает. Потому что обоим приходилось выступать за двух людей, работать вдвое усерднее, чем их соперники. И тогда нервы внутри рвались с характерным трескающим звуком, сердце неприятно кололо из-за стресса и физической нагрузки, но этого нельзя было показывать на людях. В их паре было ожесточённое правило :«Больно? Держи свои мысли при себе.» Лучшим решением было молчать и широко улыбаться, а слезы и крики оставлять, как говориться, дома под замком. Неожиданно из-за воспоминаний на глазах выступила влага от слез, чему Ира не придала значения, лишь смахнула слезинки рукавом большой серой кофты и широко раскрыла веки, пытаясь остановить их поступление. Илья потянул руку партнёра наверх, поднял его на ноги и поехал задом, в то время пока Антон с максимально сосредоточенным лицом выполнял плавные движения бёдрами влево-вправо. Макаров с лёгкостью поднял его на руки над головой, Шаст придерживался за его широкие крепкие плечи, играя ногами в воздухе. Потом мужчина развернул его к себе и невысоко подбросил, отъезжая расстояние, чтобы тот мог спокойно приземлиться. Антон крутанулся в воздухе и снова встал на коньки, чего сам от себя не ожидал. Он думал примерно, что после поддержки его нервная система не выдержит и он либо выдаст что-то несуразное, либо просто упадёт не удержавшись. Но всё прошло хорошо, все остались живы. Ну, почти.. Не успели они выполнить ридбергер, как своей спиной парень наткнулся на Иру за прозрачной пластиковой стеной, которая нервно покусывала ногти с намазаным на них лаком ярко чёрного цвета и с недовольной миной смотрела на своего партнёра. Шастун шарахнулся от неё в сторону, и тут же заметил, как к ней по рядам идёт Дмитрий Темурович и что-то говорит. — Девушка, покиньте пожалуйста помещение. Илья уже закончил просмотр! От его громкого, чёткого голоса Ирина вздрогнула и с недоумением произнесла: — А кого он выбрал то?! Но тренер её уже не слышал. Он обернулся к ней спиной и зашагал в сторону выхода, всем своим видом показывая, что ей надо последовать его примеру. Ира раздражённо фыркнула, понимая, что только что у неё чуть не отвалился лак с ногтя указательного пальца, в последний раз кинула на Антона злой взгляд и вышла вслед за Дмитрием Темуровичем, с характерным стуком закрывая за собой массивную железную дверь. Шаст посмотрел ей вслед, обернулся, и тут же его подхватили сильные руки Ильи, который покружил его вокруг себя и с выдохом произнёс: — Я выбираю тебя, Антон. **** — А я говорила тебе, а ты ведь не слушал! Ира ходила взад-вперёд по кухне, что-то себе причитая под нос, пока Шастун пустым взглядом прожигал стену напротив него. — Конечно, зачем надо слушать Иру? – она остановилась, сделала ироничное лицо и прислонила руку к груди, показывая на себя. — Ира же для Вас никто! Шастун уже давно потерял нить повествования и суть раздражения девушки, потому что пропускал многие её словам мимо ушей, копаясь в своих мыслях. Совсем недавно он, изрядно уставший, вернулся в их общую квартиру. Но Антон всё ещё помнил о предложении Ильи - стать его партнёром по фигурному катанию, несмотря на все правила и принципы проведения выступлений. Буквально пару часов назад, он расстерянности не смог принять столь важное для него решение и дал мужчине свой номер телефона, ссылаясь на то, что в скором времени он подумает и даст окончательный ответ. Кузнецова всё так же жужжала где-то под ухом, то ли отчитывая, то ли жалуясь молодому фигуристу, но парень уже давно потерял надежду на женскую логику - ведь она сама уговорила Шаста поехать с ней в Москву. Но, впрочем, это его уже не так сильно волновало. Ира ещё раз смерила шагами комнату, выпила стакан воды и опустилась на стул напротив парня. Через несколько минут у Антона звякнул телефон сообщая о том, что пришло новое смс. Шаст достал гаджет из кармана, включил и тут его глаза со скоростью ракеты полезли на лоб. +7 бла-бла-бла...: Здравствуй, Антон. Ты должен был принять решение о контракте. Надеюсь, ты сделал правильный выбор. Ждём тебя сегодня вечером, в кафе «Гламур». Адрес скину 13:52 А че, Антошу нашего на свиданку зовут?) Антон был, честно говоря в полнейшем ахере от такого. Он правда не ждал смс от Ильи, думал, что это всё шутка. То есть, всё что он говорил тогда было не сном, не иллюзией, а правдой? На самом деле пара фигуристов еще два дня назад должна была выехать обратно в Воронеж, но как только тренер узнала о совсем другом исходе, попросила Кузнецову не нервничать и теперь выполнять роль няньки Антона. — Антон, понимаешь, ты мне жизнь разрушил? Мою мечту сломал на части. Я ненавижу тебя, Тош. Ира выговорила это из последних сил, пытаясь говорить ровным голосом. Как только закончила эту тираду, она подняла глаза полные слез на Шастуна. Ожидалось всё что угодно: стыд, грусть, печаль или сочувствие со стороны её друга, но она встретила лишь его взгляд, направленный в телефон. — Ты меня не слушал?.. – тихо пробормотала Кузнецова, расстроено взглянула в окно позади неё и резко поднялась, уронив свой стул назад. От звука удара парень вздрогнул, отлепился от телефона и с абсолютно равнодушным взглядом, вытащил беспроводной наушник из уха. — А? Фигуристка, понимая, что её не слушали, кинулась из квартиры, захватив с собой сумку и джинсовую куртку. — Я уезжаю в Воронеж! Делай тут что хочешь! – прозвучало перед тем, как дверь громко закрылась. Да, типичные девушки после какого-либо скандала. Шастун знает об этом, потому что это не первый раз, когда его бросают одного посреди дня и уезжают к «маме». Антон остался один в пустой квартире Москвы. И эта квартира не его, государственная.