Не всё сразу

Убийственная жара. Воздух можно руками брать. И знатно обжечься. Вова нехотя тянется к пульверизатору. Любое движение приравнивается к героизму, но другой стратегии выживания сейчас нет. Отшельник, обязанный ему дружбой, за годы жизни в полупустой хате не обзавёлся ни кондеем, ни увлажнителем, ни даже чёртовым вентилятором. И это при том, что Москва уже знавала лето полное смога и смертоносной духоты. Владимир был уверен, что после исторического пожарища над областными торфяниками в городе не осталось ни одной зачуханской лачужки без средств к спасению от пекла. Но его ботан умеет по-настоящему удивлять. Даже когда приколы отмачивает дерьмовые и вообще не в кассу… - Объясни мне, глазастик, нахера ты загнал себя в такое положение? Ладно сам, но ты ж и меня под смерть подвёл! - Ты выжил в переполненной краснодарской маршрутке в сорокоградусную жару… - гордость и наглость университета даже не двинул стриженым затылком. - И что? - сдерживать вспышки раздражительности нет ни причин, ни сил. Задолбался. Глазастик, видимо, тоже. Его фирменный вздох в стиле “господи, просто убей меня вместо всего этого” можно использовать в рекламе антидепрессантов, как мотивацию к врачу сходить. Разворачивается резко. Щурится. Недоволен. Стоит только намекнуть на агрессивный припадок, и он пасует, хоть и бесится. Оторва играет в самообладание, просто обхохочешься. - А то, что ты не помрёшь, хейтер. Брызги из пульверизатора хрупко опускаются на липкое от пота лицо. Моментально испаряются на раскалённой коже. Гадство, совсем не помогает. - Была у меня в саду воспитательница, божий одуванчик. Она когда сердилась на какого-нибудь долбонавта, звала его не по имени, а по фамилии. - И что? - А то, дражайший гляделкинс, что мне крайне унизительно слышать моё офигенное погоняло от офигенно офигевшего друга только в минуты его бешенства - Вова титаническим усилием поднимается, усаживаясь на узеньком, безбожно промятом диванчике. Чтоб получше разглядеть поганца. Бледный, действительно, как поганка. Синяк скоро станет больше глаза, без очков это ещё заметнее. Интересно, а под вторым тоже следы бессонницы? - А мне крайне унизительно слышать мои ужасно ужаснейшие погоняла в каком бы то ни было контексте. Ты дашь статью дописать нормально или нет? - Здрасьте! Сам, значит, в гости зовёт, а теперь…Что, выгонять будешь? - наигранное возмущение, наверное, весь этаж слышал. Стены в новостройках совсем картонные. - Я не звал тебя в гости - отодвинулся от стола, сдаёт позиции. Как только закроет ноут, это будет полной капитуляцией - Ты позвонил и вылил на меня ведро отменного дерьмища: на, мол, разгребай. И я обозначил, что если тебя так распирает от потребности в психотерапии, ты можешь приехать на очный сеанс. И расчёт был на то, что ты, чёрт подери, не потащишься в такую жару через весь город ради этого... Касается виска. Как обречённо!.. - Ослабьте драматичную позу, командующий, и примите поражение достойно. Вы просчитались, сэр! - Вова разряжается гоготом и выдает победный залп водой с характерным пшиком. - Это не поза, это - мигрень… сэр - Павел медленно стирает воду с лица, принимая реальность со всем смирением, на какое способен. Конечно, ему тоже жарко. Испарина пропитала майку насквозь, даже окклюдер измок. Кожу пощипывает. Ночь не спал от духоты, голова теперь раскалывается. Статья ещё никак не идёт, будь она проклята. Вот у этого бугая с пшикалкой сессионный завал, и это логично. Весь семестр валял балду - значит, не получишь никакого автомата. А Штайн пахал, как тягловая кляча, и всё равно завален требованиями по уши: “сделайте это”, “выступите здесь”, “а давайте напишем статью”. А давайте невротик поспит пару дней под велаксином, а вы дружно пойдёте нахер... Очередной водяной залп, прямо в переносицу. И зачем только он открыл ему дверь? Владимир Беспутный в последнее время поставил на паузу программу по оправданию своей фамилии: посетил пару лекций, пять семинаров, сдал с десяток рефератов и уже двадцать суток не был замечен пьяным. Воистину, сессия крадёт жизнь. Тем не менее, видок у него был бодрее некуда, то ли от марафонов в качалке, то ли от природной неубиваемости. Так и пышет энергией, даже если гонял в “Ведьмака” с ночи до утра. Для Павла шёл четвертый год попыток понять, что в его жизнь привносит идиотская улыбка маниакального абьюзера с претензией на СДВГ. Пятьдесят процентов последствий от его присутствия - проблемы, тридцать процентов - разочарование в человечестве, пятнадцать процентов - психотравмы. Остальное же… Паша давно овладел искусством игнорирования собственных желаний, поэтому на проступающий под мокрой футболкой рельеф внимания не обращает. И на забитые аляпистыми рукавами предплечья тоже старается не смотреть. Ситуация усложняется тем, что от прямого взгляда и очередной нелепой шутки становится по-настоящему, адски жарко. Похоже, чтобы довести друга до экстаза, этому кретину вообще не нужно делать ничего специфического, достаточно просто… быть. Грёбаные пять процентов. Теоретически - наименее значительные. De facto - умножающие все остальные на ноль. Что поделать, человек бывает ужасно нелепо устроен. Будто вселенная издевательски хихикает над каждой нашей ущербной потугой жить нормальную жизнь. - О чем задумался, гляделкинс? - теперь подросток-переросток решил устроить канонаду, забрызгиваясь как умалишённый. Если сломает, пойдёт за новым. С объёмом побольше. - О том, что друг у меня - придурок, и каламбуры у него придурошные - Штайн сводит наконец таблицу приоритетов от “доработать работу” до “гори оно всё синим пламенем” и закрывает ноутбук, стоически выдерживая новый водяной плевок в лицо. - Выбирайте выражения, сэр, или я буду вынужден вызвать Вас на дуэль! - до их знакомства Владимир не славился пародиями на высокопарную речь. Сейчас он это дело обожает. И совершенно в нём не преуспевает. - На здоровье. Окончи мои мучения на этой бренной земле - Паша с усилием откатывает скрипучее кресло, еле елозящее на западающих колёсиках. Потягивается, поднимаясь - Чур, никаких могил, чистая кремация. - А прах твой развеять над библиотекой? - Вова потирает руки от предвкушения, уверенный, что утомлённый солнцем точно собрался достать лимонад. - Смешно, правда… Над кабинетом ректора развей. Может, тёзка твой подавится, хоть что-то полезное от моего существования - в хлипких стенах дверей не стоит, кроме входной, что десятикратно усиливает звук шагов шлёпающего в кухню студента. Мелодичный треск льда и гудение холодильника пробирают до мурашек - Мятный будешь? Он с имбирём. - Твою мать, Паха… Имбирь, серьёзно? Ты извращенец! - лимит восторга Владимира исчерпан, накатывают разочарование и раздражение. - В имбире нет ничего извращённого… А вот картошку в мороженое макать - это кощунство, достойное осуждения - звенит стакан, слышен плеск - Ну так ты будешь? Больше всё равно ничего нет, только если из-под крана. - Лучше уж твоя бурда… И на кой ляд ты его везде пихаешь? - снова звон. Альтруист хренов - гостю наливает дольше, чем себе. - Чтоб напоминать себе о горечи данной нам реальности, наверное - нарисовавшийся бармен философски пожимает плечами, опасно качнув стаканы. Микроинфаркт спустя Вова наконец опускает на лоб ледяное стекло. - И стоило жить… Глазастик, ты - ангел… - Владимир слишком занят разгрызанием ледяных кубиков с противным имбирным привкусом, чтобы заметить, как красноречиво подавился собеседник. - Стану дьяволом, если не закончу работу. Чего хотел-то? Выкладывай, а то мне ещё четыре графика построить надо… - Паша устало фокусирует единственный глаз на воронке из мятных листьев, кусков имбирного корня и льдинок. Медитация - самый удобный способ слушать, не слушая. - Да я так, это… Я хотел совета попросить, если честно - одной перемены интонации уже достаточно, чтобы Штайн осознал предмет разговора и выразительно скривился - Это насчёт Кати. - Кого?.. - никакой иронии, он правда потерял счёт именам несчастных жертв хейтеровских подкатов - самого страшного вида пыток, известного человечеству. - Ну, Катя, которая с искусствоведения… Она была на стендапе - созерцание того, как тушуется самодовольная поза “первого парня на деревне” - источник сплошного удовольствия вперемешку с жалостью. - Так вот она, причина твоих затупов. А я-то думал, что ты по пьяни все разгоны перепутал - вторая льдинка рассыпается под напором ложки. Если бы взгляд Павла мог уничтожать, рассыпалась бы и сама ложка - И что с ней? - Да то же, что и всегда - Вова крепче прижимает стакан ко лбу, нервно постукивая по стеклу - Надо её как-то зацепить, а я даже не знаю, как разговор поддержать. Она то про импрессионизм, то про постмодернизм, то ещё про какой-нибудь высокоинтеллектуальный онанизм… А я из искусства знаю только фильмы Марвел и про этого… Вангера твоего. И то потому, что ты мне все мозги проел. - Вагнера, ради ж всего святого, Вов, Вагнера - Штайн отставляет свой стакан подальше, ибо слишком велик соблазн превратить его в метательный снаряд - И жвачка Марвел - это ширпотреб. Смотри, не ляпни при ней, что это искусство - засмеёт. - Ну короче, не знаю я, как её склеить. Чё делать-то? Соскочит же - хрипловатый голос совсем тускнеет, и даже дождик пульверизатора кажется понурым. Чёрт, да он издевается. - А я, по-твоему, похож на дамского угодника? Мне-то откуда знать, что тебе делать - Паша открывает ноутбук. Потому что ещё помнит, что такое достоинство. - Чел, прекращай. При всей своей социопатичности, о людях ты всегда даёшь советы, которые, сука, работают - в голове снова стрельнуло, то ли от мигрени, то ли от искренности тона - Так что не ломайся хоть ты-то. - Социопатичный... Какие ты слова-то умные знаешь - последняя линия обороны перед тем, как послать достоинство к чёрту. - От умника одного нахватался. Будет выёживаться, он у меня тоже отхватит. А вот это действительно алиби перед совестью. - Спокойно, хейтер. Ну, пойди проверенным путём - позови её в какой-нибудь музей. - Ты меня вообще не слушал? - Беспутный давится льдом, матерясь от холода в горле - В какой, нахрен, музей, Паш? Музей хот-догов? - Не уверен, есть ли в Москве такой - вкладка документов уступает место браузеру - Лучше на какого-нибудь современного художника. В Новой Третьяковке, вроде как, выставка идёт... Да, ещё пару недель. Тут дохрена полотен. Там даже лекции читают. Если бы взгляд Владимира мог убивать, Штайн бы уже преставился. Вероятно, в шестьсот шестьдесят шестой раз. Глубокий вдох, долгий выдох. С таким терпением можно было бы пойти в педагогический. - Если тебе не о чем сказать, пусть она говорит. А ты слушай. Главное, без фирменных комментариев - Павел выдерживает медленную, чёткую речь с выверенными акцентами - К тому же, в нашем мире пост-пост-постмодернизма в любой херне можно обозначить любой смысл, особенно у художников. Главное - говорить уверенно. Послушаешь её повнимательнее, нальёшь воды - и готово. Будешь не чмошником-псевдостендапером, а милым и внимательным псевдоинтеллектуалом, хоть и тугоумным. - Чмошник, тугоумный… Да ты сегодня прям нарываешься, глазастик - жертва затянувшегося пубертата выделил главное, как всегда - Придёт день, и я тебя окончательно ослеплю - пульверизатор опасно направляется на здоровый глаз - Бам! Выстрел на воздух. Оба стали мокрее, но от жары это не спасает. Вове плевать. Вова смеется, как последний придурок. - Да ты уже - Паша улыбается. Потому что Паша в списке придурков на предпоследнем месте. - А вообще, знаешь, это может сработать! Отличный план, командующий! - стакан опустошается в один глоток, с треском опускается на стол, а потрёпанные кеды уже почти зашнурованы - Лорд Хейтер отправляется на покорение! - Сегодня же выходной, выставка не… Грохот тяжелой двери. Писк подъехавшей кабины лифта. Тишина. Благословенная, располагающая к продуктивной работе. Штайн долго смотрит в монитор. Разглядывает афишу. А ведь хотел дать самый хреновый совет из всех возможных. Даже в этом облажался, тряпка сопливая. Пульверизатор резко разряжают прямо над столом. Капли мягко ложатся на потёртую столешницу, учебники, монитор. -Ну да, ну да - пошёл я нахер…