Ежевика

— Хреново выглядишь! — констатировал факт Сокджин, ставя перед Чимином его любимый латте. Тот самый — с тëртым грецким орехом, приготовленный на лучшем фермерском молоке, из зëрен высшего качества (рекомендации Магической торговой палаты украшали собой деревянные, пастельных тонов, стены кофейни), обжаренных и смолотых руками самого владельца этого уютного местечка. Джин с беспокойством смотрел на юного ведуна. Ведуном, правда, Чимина было назвать сложно, он давно уже получил звание «Бешеная ведьма». — Ты даже за свой любимый столик не сел, а сидишь здесь, рядом и клюешь носом в мой лучший латте. — Сокджин-хён, я ночью таких страхов натерпелся, ты даже не представляешь. — А чего ты ночью не спал, как все нормальные зверолюди? — Какой «спать»?! У меня же экзамен через месяц, а зелье ещё не готово. Но профессор Мин не ставит зачёт за красивые глаза, а жаль. — Профессор Мин уже давно занят, и ему абсолютно плевать на ваши красивые глаза, ему интересны только ваши знания. — Вот-вот. Я и решил на зачёт приготовить «Омежьи слёзы». (Данное зелье используется для остановки кровотечения у родивших омег. Очень редкое и дорогое из-за процесса приготовления и уникальности ингредиентов.) — О, ну ты и замахнулся! Там же ингредиенты только год собирать, а сколько его ещё варить и настаивать. — Так я же год и готовлюсь к нему. У меня последней травы не хватало, но я её нашёл. Представляешь, в нашем глухом лесу есть берёзовая посадка и там, на парочке деревьев растет она, омела берёзовая. Я ж полнолуния ждал, как свой день рождения не жду. — Так, стоп! Ты в лес пошел в полнолуние?! — Ну да. — Ты идиот? — Омела сильнее, если её собирать при свете полной луны. Ты, как травник, это прекрасно знаешь, — Чимин недовольно фыркнул, сдувая светлую прядь волос с глаз. — А её там прямо несколько кустиков. Такая драгоценность! — Ты её собрал? — Да собрать-то собрал. И когда уже благодарил матушку-природу, на меня напало чудище. — Какое, блять, чудище в наших лесах? Ты каких зелий напился?! — Да ничего я не пил. А чудовище что ни на есть самое настоящее. Как папа рассказывал в детстве. — Чимин, — Джин со стоном забрал у него пустой стакан и налил ещё одну порцию кофе, — тебе что-то померещилось. — Я не идиот, и помню, что перед сбором трав надо не пить и ничего не употреблять. Тем более омела, она же хрупкая, как снежинка. Я, когда воздал благодарность, повернулся чтобы домой идти, а передо мной он. — Кто? — Зверь. Как из детских страшилок. Саблезубый волк. Вся шерсть у него дыбом и как будто плешивый. Зубы скалит. Да там даже не зубы, там клыки размером с бивни. Пена из пасти капает. Он меня сожрать хотел. Страшный, как сама смерть, бешеный, наверное. Тихого стона за спиной Чимин даже не услышал, в отличии от Джина. Сокджин прекрасно видел, что его брат стукнулся головой о стол и застонал. Ему даже стало интересно. — С чего ты решил, что он захотел тебя сожрать? — Так он меня нюхал, а из его пасти кровавая пена текла. — Ты уверен? — Я же не совсем дебил. Создатель мне в свидетели, я так быстро никогда не бегал. Мне до сих пор кажется, что он сзади и дышит мне в спину. — Интересное предположение, — усмехнулся Сокджин, не отрывая взгляда от брата, который руками пытался закрыть свою голову и спрятаться от всего мира. — И что ты сделал? — А что я мог сделать? Наложил на него проклятье поноса и сбежал. Жить уж очень хотелось. Он долго за мной не гнался, или просто я слишком быстро бегаю. — Скорее всего, твое проклятье слишком быстрое, — Сокджин смеялся очень громко, не отводя взгляда от брата. — Что дальше будешь делать? — Мне на занятия надо, а ты можешь мне ещё с собой кофе сделать? — И щенячий умоляющий взгляд смотрел на Сокджина. — Хён, ты же лучший, не дашь мне умереть. А я рекламу сделаю твоей кофейне. У тебя от боевиков отбоя здесь не будет. — Рекламу, говоришь? Ну за хорошую рекламу я готов тебе сделать чашечку кофе бесплатно. — Твой напиток — божественен. Достоин самого создателя, — продолжал подлизываться Чимин. До стипендии далеко, а кофе надо сейчас. Кофейня, которую недавно открыл Сокджин, стала для него спасением. Вечно недосыпающий студент стал постоянным гостем. Да и к заданиям можно было готовиться, сидя за дальними столиками. Тем более, хён так много знал про травы и целительство. К нему всегда можно было обратиться за советом или помощью. И он не очень хотел раскрывать для своих согрупников существование такого места. — Но ты ведь мой столик никому не отдашь? Сокджин продолжал смеяться, протягивая Чимину пластиковый стаканчик с кофе на вынос и табличку «Зарезервировано». — Беги. Чимин расплылся в улыбке так, что глаза стали щелочками, а на пухлых щëчках проступили еле заметные ямочки. — Хён, ты лучший, — прокричал он, запихивая остатки булочки в рот. Тетрадки были помещены подмышку, в одной руке драгоценный кофе, а в другой табличка, что была установлена на любимый дальний столик. — Рекламе быть. И счастливый омега, помахав стопкой тетрадок, убежал в академию на свои занятия по травничеству. — Талантливый парень и любознательный, — усмехнулся Сокджин, закрывая дверь за омегой и вешая табличку «Закрыто». — Намджун, ты ничего не хочешь рассказать? Брат смотрел на Джина понурым взглядом, ему очень хотелось провалиться под землю. Джун до последнего надеялся, что его не будут ни о чем спрашивать. Но не получилось. Джин хоть и был младшим, но иногда вёл себя как глава семейства. — Сокджин, солнце, тебе пора найти пару. — Ещё не родился тот альфа, которому я подчинюсь, — зарычал Джин, и его глаза засияли жёлтым звериным цветом, свидетельствуя о том, что он зол. — Ты приполз ко мне ночью с мольбой помочь, что траванулся чем-то. Я всю ночь лечил тебя от болезни, которая оказалась проклятьем. Ты вообще, блять, что делал так далеко от стаи?! — Были дела, — пробормотал Намджун, покрываясь румянцем. — Джун, какие дела у тебя в глухой чаще? Ты не покидал территорию стаи с тех пор, как стал вожаком. Ты в городе-то последний раз был лет двадцать назад, когда заканчивал академию. — Я же говорю, были дела. — Какие? — уже кричал омега на своего брата. — Ты хоть понимаешь, что такие проклятья для нашего вида могут быть смертельными. А Чимина я знаю, он сильный, ему дар проклятий от деда по наследству достался, а тот не ведуном был, а ведьмаком, причём сильным. И этот омежка ему в силе не уступает, только пока ещё учится. — Это который ведьмак? — Пак Шихëк. Тишина повисла в кофейне, а Намджун аж побелел, переваривая полученную информацию. Он помнил этого старика, который преподавал у них дисциплину «Противостояние проклятьям». Он сдал этот предмет только раза с третьего. — Он — его внук? — Да. И заметь, Чимина вся академия не из-за деда боится. Так что ты делал в том лесу? — Там ежевика растет, — тихо пробубнил Намджун, утыкаясь лбом в стол. — Что там растет?! — Сокджин аж поперхнулся. — О создатель, за что? Горе семье, в которой альфа — сладкоежка, — Джин театрально поднял руки к небу. — Не драматизируй, — рыкнул Джун. — Мой старший брат, альфа нашей стаи! Вожак, из-за которого все соседи боятся лезть на нашу территорию! Сбежал из дому, что бы поесть ежевики... Это не мне надо альфу искать, это тебе нужна срочно омега. — Я вроде уже нашëл, — Намджун спрятал лицо в ладони и от отчаянья стонал. — Да ладно? — Сокджин сдулся. — Нет. Намджун нет. Только не он. Не эта сумасшедшая ведьма. — От него пахнет ежевикой. Сокджин упал на стул рядом с братом. — Рассказывай! — А что рассказывать. Я как обычно открыл забег стаи. И пока омеги строили всем глазки, по-тихому сбежал. Ты же знаешь, каждый из них хочет стать главной сукой стаи, а мне они уже поперек горла. Вот я и сбежал. Кусты ежевики в лесу уже оказались обобраны. Ты бы видел, как я расстроился, но вдруг вспомнил про то место за территорией, на краю берёзовой посадки. — Намджун, я думал, твоя страсть к ягодам прошла. — Я просто стараюсь держать себя в руках. — Что было дальше? — Я сквозь кусты репейника добрался до заветной поляны. Ты же сам из моей шкуры репей вытаскивал. А там — нетронутые кусты, на них ягоды крупные и сочные. Ты даже не понимаешь, какое это наслаждение, когда пасть наполнена ежевикой, как её сок обволакивает все вкусовые рецепторы, и хочется позорно скулить и вилять хвостом. — Что, по ходу, ты и сделал. Вот и кровавая пена изо рта, ягоды с красным соком. — Ну да вилял, но никто же не видел. И когда уже почти утолил свой голод, услышал крик. А там — омега падает с дерева, я поспешил на помощь. Он меня сначала не замечал, пока по мешочкам распихивал траву какую-то. — Не какую-то, а омелу, очень редкую и ценную. — Я боевик, а не травник, я в этом не понимаю. А он развернулся, и я просто замер, разинув пасть. В свете луны передо мной предстало чудо. Красный плащ изначально скрывал его. — Не плащ, а мантия травников, — фыркнул Джин. — Ты должен помнить, у меня такая же была. — Его лицо словно белоснежный мрамор, алые губы,от которых перехватывает дыхание. И аромат ежевики вокруг него. — Я так и знал, что рано или поздно твоя любовь к ягодам тебе аукнется. И что дальше? — А дальше я попытался провыть о том, что нашел пару, но забыл, что у меня в пасте ягоды. Я ими подавился и закашлялся, а он заметил меня. О создатель, как же он громко кричит! Помимо проклятия в меня еще какие-то бутыльки полетели. — Ну да, зелья покраски волос. Я не хотел тебе говорить, но твоя шкура теперь серебристая, а не чёрная. И я не удивлен, что Чимин тебя испугался: хрипящий волк, у которого из пасти вываливаются ягоды. В темноте это зрелище ужасно. — В смысле, серебристая? А что я в стае скажу?! — Ты подумал о стае? — Я о ней двадцать четыре часа в сутках думаю. Похоже, мне пора подумать о себе. Банчан присмотрит за стаей, а я остаюсь у тебя. — Зачем?! — Сокджин был категорично не согласен с фактом проживания старшего брата с ним. — У меня появилось очень важное дело в академии. Ты же хотел, чтобы я остепенился. Вот, буду знакомиться поближе с омегой, который пахнет, словно сочная ежевика. — Он тебя в два раза младше, и в сто раз строптивее. Ты уверен, что справишься? — Мне просто нужен хороший план, а для начала я пойду к своему другу, он же, по чудесному совпадению, ректор академии магии и травничества.