Ежевика

— Я не на столько стар, чтобы меня мучили галлюцинации. Ким Намджун, ты ли это?! Ректор вскочил со своего кресла и просто влетел в крепкие дружеские объятия друга. Последний раз они виделись после выпуска, когда собирались вместе странствовать, но у них не вышло. Намджуну пришлось вернуться в стаю и занять место отца, так как физическое состояние того не позволяло далее исполнять обязанности главы волков. Чон Хосок же не смог покинуть столицу — ему предложили место в академии. — Давно не виделись, друг, — улыбался Джун, похлопывая его по плечу. — Ты как здесь оказался? Мы с тобой полжизни не виделись. Да что мы стоим?! Пошли, сядем. Я тебе сейчас лучшего пойла налью. Его ведьмаки с четвертого курса гонят. — Трофейное? — заржал Намджун. — А то! Я, как узнал — где, так наведался с проверкой. Вот конфискат. Пробивает до самых печëнок. Хосок поставил на стол два стакана, убрал все бумаги в стол и разлил мутную жижу по стаканам. Звон стаканов друг о друга, и жижа была опрокинута в рот. Тихое рычание и выдох. Взгляд Намджуна полыхнул волчьим пламенем. — Блять, хорошее пойло! — еле выдохнул он, — чем-то напоминает то, которое мы пили. — Это лучше. После него башка не болит. Они там каких-то зелий понамешали, так что зачëтная вещь. Даже наш Мин оценил. — Юнги тоже здесь?! — Намджун сидел со счастливой улыбкой во весь оскал. — А куда он денется? Его к рукам мой мелкий прибрал. — Чонгуки окрутил Мина?! Бля, как же я надолго выпал из светской жизни. — Да ладно, не прибедняйся, она тебе никогда не нравилась, тебя всегда в лес тянуло, в отличии от нас. Чонгук... Он же пришел поступать семь лет назад, а вступительный как раз Мин принимал. Ты же знаешь, мелкий всегда фанател по склянкам-банкам и зельям. Так Мин его завалил на экзамене. Чтобы Чонгук поступил, мне пришлось надавить на Юнги. А Чон-младший затаил злобу, да так сильно, что решил лучшим наказанием для профессора Мина сделать собственное постоянное присутствие в его жизни. — Неужели Юнги так быстро сдался? — Наш друг оказался крепким орешком, долго сопротивлялся. И только на четвертый год, когда Чонгук выпустился, получив диплом с отличием, поцеловал его прямо при всех в зале со словами «Теперь можно». Вот уже три года счастлив в браке, у меня даже племянник есть. — А у тебя дети есть? — Я ещё в поисках своего единственного, — с грустью сказал Хосок, — как и ты же. — Тут немного всё сложно. — И в чем сложность? — Я нашёл своего истинного, но он не знает про меня. — А вот тут поподробнее. Как это — вы встретились, а он про тебя не знает? Намджун рассказал всё от самого начала и не в таких красках, как Джину, но довольно подробно. — Погоди! Проклятье поноса?! Намджун, нет. Только не этот мелкий гадëныш. Он же, блять, всю академию держит в страхе, да его даже Мин побаивается, хоть и виду не подает. — Хосок, да пойми, мне ж это не важно. Я как его увидел, то всё, свет померк, вижу только его. Меня, конечно, не шибко радует его родство с «Тощим Паком». — Этот мерзкий старикашка сейчас в северной столице, ректор академии проклятий. Выдающаяся личность, знаешь ли. А Чимин, он же туда поступал, только его там затравили, что внук ректора, вот он и сбежал. Да не рычи ты, — возмутился Хосок на тихий рык Джуна. — Его тут не обижают. — Это хорошо, — улыбнулся Намджун, откидываясь на кресло. — Ты не понял, — заржал Хосок, разливая пойло по стаканам, — он всех обижает. Вроде омега, а в страхе держит даже альф со старших курсов. Он же не стесняется использовать свой дар, а запретить мы ему не можем, вреда-то здоровью он не причиняет. Этот паразит действует хитро. — Давай без оскорблений. — О, я ещё даже не начинал. Он же, мелкая тварина, даже на меня своё проклятье кинул, — щёки Хосока покрылись предательским румянцем. — Что, тоже понос? — Да если бы. Мужское бессилие. Я к себе омегу пригласил, красивого такого, а единственное, что мы с ним делали, это пили чай. Я получил славу с тех пор, как самого благородного джентльмена, но я то рассчитывал на другой исход вечера. — Жёстко он с тобой. А за что? — Я сказал, что отправлю к деду. Я ж не знал, что тот ему альфу нашёл и собирается женить. И не может этого сделать, пока Чимин учится. Стакан в руках Намджуна лопнул. Из груди вырывался рык. Кто-то покусился на его ягодку. Зверь готов был рвать и метать. Он сдерживался из последних сил, ибо кабинет ректора —не место выпускать зверя. — Не разнеси мне тут всё. Я тебе это сказал, чтобы ты понимал. Этот мерзкий старик собирается отдать Чимина кому-то из родственников правителя. Хочет ещё выше положение для себя выбить. Видать, тесно стало в кресле ректора. Я парнишку-то забрал к себе, потому что с полигона его вытащил. Я тогда ездил знакомиться с методами обучения в той академии, перенимать, так сказать, опыт. Это же академия проклятий, и Чимина там никто не боялся, а наоборот, использовали в качестве груши для битья, а старший Пак считал, что младшему это на пользу. Вот я и забрал Чимина, раненого и с кучей проклятий на ауре, к себе. — Хосок. — Да успокойся ты. Выходили его, восстановился быстро, но зло запомнил. И на любой косой взгляд или неприличное действие в свою сторону он отвечает проклятием. И ладно бы только проклятием. Он у Мина — лучший ученик. В зельях разбирается так, будто с детства их варит. Сложно тебе с ним будет. Вас как-то надо познакомить. — Да я боюсь к нему подходить, как бы опять не спугнуть. — Такого хрен напугаешь, а хотя он тебя уже испугался. Мне нужен преподаватель, будешь преподавать у него... О, историю разделения рас и создание нового мира. Мне помнится, вы её в стае с пеленок зубрите. — Да какой из меня преподаватель, ну ты чего? — Отличный преподаватель. Ты уже сколько лет вожак? Молчишь? Вот то-то и оно, что раз ты со стаей смог управиться, то с кучкой магов и зверей ты справишься. А у меня меньше на одну головную боль будет. Чон Хосок, ректор Академии Магии и Зельеваренья, давно уже искал преподавателя на этот предмет. Зарплата низкая, студенты неадекватные, никто не хотел браться за столь скучный предмет. А тут Намджун — шикарный рассказчик и историю знает лучше тех, кто книги пишет. Хосок не мог упустить такой шанс. Эгоистичное желание заполучить Джуна просто взорвалось в его мозгу, и он просто воспользовался ситуацией. — У группы Чимина историю преподавали всего один день, так что уроков будет много, и ты будешь видеть его часто. Глаза ректора горели адским огнём, ему безумно нравилась идея, которую он придумал. Тем более, и Чимин под присмотром, и Хосок при преподавателе. Намджун размышлял долго, и после очередного стакана, еле ворочая языком, он выдавил. — Я согласен, — Чон же, довольно потирая ручки, потащил захмелевшего Джуна домой. — Что-то тебя быстро развезло, — проворчал Хосок, придерживая покачнувшегося Намджуна. — Да я после проклятия ещё не восстановился. Джин меня всю ночь отпаивал, кто ж знал, что пить нельзя. — Ну вообще-то, это базовый курс по противостоянию проклятий, который преподавал Пак-старший. «После снятия проклятия организм слаб и неустойчив. Ему нужен отдых и покой, нельзя принимать какие-либо зелья, которые выведут его из равновесия» — Бля, не начинай. Лучше помоги добрести до кофейни. — До какой? — Ну там, в квартале от академии, солнечная вся такая. — Я слышал что-то такое. Кофейня так кофейня. Пошли. Хосок с Намджуном завалились в помещение, звякнув дверным колокольчиком. — Куда дальше и зачем все же нам кофе? — Да, я живу здесь временно. Сокджин! — закричал Намджун, усаживаясь за барную стойку. — Намджун, ты что наделал?! Я ж тебя полночи в чувство приводил. Это ты его споил? — Джин злобно зыркнул на Хосока. А тот стоял, как молнией поражëнный, не мог и слова вымолвить. — Что молчишь? Спрашиваю, что пили? — Настойку на травах, — с придыханием сказал Чон, не отводя взгляда от омеги. — Погоди, Сокджин — это твой младший? — обратился к Джуну он. — Младший — Тэхён, и он сейчас в стае. А хотя, когда ты ко мне приезжал, Тэ ещё же не было. Тогда да, Сокджин — это мой младший. — Доставала Джин, худенький, с широкими плечами и большими губами??? — Я вообще-то здесь, — зашипел Джин, глядя на Хосока. — Выходи за меня замуж, — выдохнул Чон. — Согласен, — ответил Сокджин, пребывающий в шоке. — Я не шучу, — сверкая глазами и подходя ближе к Джину, сказал Хосок. — Да и я вроде тоже, — уже улыбался Джин. — Хосок, а не охуел ли ты? — Намджун был возмущен до глубины души. — Джун, ты мне, конечно, друг, но тут у тебя я разрешения спрашивать не буду. Может, я такого омегу всю жизнь искал! — Какого — такого? — возмущался Ким-старший. — Который только одним взглядом может пригвоздить к полу, — Хосок не сводил взгляда с Джина. — Намджун, ты иди спать, а я ещё кофейку выпью. За рамки приличия обещаю не выходить. Намджун, который был в корне не согласен с тем, что его хотят уложить спать, сдался под гнётом брата и друга. Чон Хосок провёл в кофейне всю ночь. И нет, ничего распутного не было. Они просто говорили. Обо всём: о мире, о зверолюдях, о стае и об академии. Чон никогда не разбрасывался своими словами. Поэтому сейчас, стоя у входа и готовясь пойти домой, на тонкий палец Сокджина он одел кольцо с опалом, который при свете луны переливался всеми цветами радуги. Джин не мог сдержать улыбки. Он был доволен и даже счастлив. Ведь ещё тогда, в детстве он положил глаз на молодого боевика, друга брата. И вот сейчас тайные мечты, которые он лелеял столько лет, медленно сбывались. — Я приду завтра. Позаботься о брате. Нам ему ещё помогать охмурить своего избранного, — лёгкий поцелуй в губы. И шёпот сквозь улыбку. — А ты изменился, Джини. Я не буду идиотом во второй раз, я не отстану и не уйду. С этими словами он отправился в академию, готовить приказ для Джуна. Джин ещё долго смотрел на удаляющуюся фигуру ректора, а его губы были нежно прижаты к сверкающему опалу. Он, конечно, слышал, что ожидание вознаграждается, но чтобы до такой степени... В академии же в это время один юный маг старательно выводил краской на доске объявлений рекламу, которую он задолжал хёну. «Под светом луны каждый омега желает разделить чашечку кофе со своим альфой» Чимин просчитал каждое слово и был уверен, что результат не заставит себя ждать. Омеги падки на романтическую ерунду, а альфы сделают всё, чтобы понравиться ещё больше своей омеге. И Пак пока не подозревает, насколько он прав: уже утром кофейня будет переполнена, а он, возмущаясь, будет проталкиваться к своему столику, на котором будет стоять табличка «Зарезервировано».