Как ты раздел меня до души

      Немного придя в себя Рома решил, что ему лучше не иметь никаких дел с чужими мужьями и их тяжелыми кулаками. В конце концов его ждёт дома жена. И, как сказала Ирина, он просто поедет к ней и будет жить свою счастливую жизнь будущего родителя. Он хотел этого ребёнка, предвкушал и ждал, но в последнее время фокус внимания немного сместился. Хороший секс ещё никому не делал плохо. А сейчас просто пришло время вернуться в лоно семьи. Усмехнувшись своим мыслям порадовался, что лицо не задето и объяснять ничего не придётся. В квартире вкусно пахло ужином. Оля не очень любила готовить, но, когда делала это, то всегда с оглушающим успехом. Он вошёл широко улыбаясь. -А что у нас сегодня за праздник? - брюнетка многозначительно улыбнулась, подставила щеку для поцелуя -А вот сейчас и узнаешь, иди мой руки, - по её радостному настроению он решил, что новость хорошая и, ни о чем не подозревая, ушёл в ванну. Слегка поправил растрепавшиеся от ветра волосы и вышел. -Вот он я, - на столе уже стояло широкое блюдо с запеченой курицей и овощами. -Но сначала новости, - Оля указала мужу на пустой стул и отошла в спальню, чтобы через некоторое время выйти с папкой. -Вот, смотри, - он не знал чего ждать, но открыл её с предвкушением чего-то хорошего. На первом же листе оказалось уведомление о том, что ему нужно явиться в ЗАГС для развода. Недоумение нарастало, но Оля все также мило улыбаясь предложила перелистнуть страницы. Там нашлись фотографии Ромы и Ирины. Медицинское заключение о причине выкидыша и о том, что детей с высокой вероятностью у неё уже не будет, а если будет у организма нет ресурсов его выносить. Вся эта информация никак не вязалась с её выражением лица. Рома все никак не мог взять в толк -Не понимаю, - пробормотал он, снова листая страницы -А что непонятного? Мой муж, родной, любимый изменял мне, беременной женщине, я узнала, а на почве стресса потеряла ребёнка. Хочу развод, - Оля развела руками, и принялась, как ни в чем не бывало накладывать себе в тарелку курицу. Одному богу известно, чего ей стоило сейчас сдерживаться. Быть сильной, стальной женщиной. А внутри все горело и пылало вновь возвращая её к день, который сломал в ней что-то, и не понятно теперь, можно ли это починить. Рома был настолько шокирован, что некоторое время просто молча листал страницы, вновь и вновь возвращаясь к той, на которой чёрным по белому было написано о том, что его жена потеряла ребёнка. Их ребёнка... -Оля, как же это...- на него жалко было смотреть, но для Оли, чьей боли нельзя было измерить, казалось невероятным счастьем лицезреть это гриммасу на его лице. -Я...мне так жаль, - он вскочил со своего места, встал на колени беря её руки в свои -Я так виноват, что мне сделать чтобы ты простила меня? - брезгливости скрыть не смогла, вырвала руки и даже встала, чтобы увеличить расстояние между ними -Поверни время вспять, - просто сказала она, любуясь страданием на его лице и одновременно умирая, вновь вспоминая своего малыша. -Но я не могу, нет ли чего-то ещё? - что за глупый дурак. -Просто дай мне развод и тихо съедь отсюда, так чтобы я не слышала больше о тебе ничего, - это была та минутная слабость, которую она позволила себе, стараясь сберечь остаток нервов и эмоциональной стабильности. Рома дернулся, в его глазах было столько вины и страдания. -Что-то я расхотела есть, прибери тут все, ночуешь на диване, завтра соберёшь вещи и съедешь, - и она ушла, оставляя его наедине с собой. На душе было так паршиво. Почему он вообще решил, что измена это ничего страшного. Ирина сразу привлекла его внимание, стоило ей устроиться на работу. Красивая, сильная, невероятная. Но он мог лишь любоваться ей издалека даже не надеясь, что когда-то сможет прикоснуться. Но вот у них корпоратив, все прилично выпили, в крови прибавилось смелости и догнав её у туалетов прижал к стене яростно целуя. Это было для него актом завоевания, для неё он был первым мужчиной после выкидыша. Тело, истосковавшись по теплу легко поддалось и с тех пор они начали чаще и чаще встречаться. Делить постель. Она все больше впечатляла его, все сильнее утягивала внимание от семьи. Когда-то и Оля была такой для него. Недоступной и сильной. Но узнав о беременности стала мягкой, нежной. И он нашёл недостающее на стороне. Нашёл и разрушил то, что на самом деле было всего дороже. Не в силах справится с чувством вины он поднялся и рванул на выход. Нужно выпить и как можно больше.       Стоять на коленях. Умолять простить. Дать понять, что все было блажью. Затянувшейся ошибкой. Она хотела, она могла, но сильнее этого она хотела наказания. За все свои грехи и ошибки. Близость Паши была для неё лишь наградой. А она недостойной её получить. -Мне очень жаль, - пробормотала она, Паша задрожал в неслышном смехе, все ещё пряча глаза. -Ах, тебе жаль, вот оно как, - его смех и голос грозились перерасти в крик, поэтому прекратив все это, поднялся. -Я буду спать в гостиной какое-то время, - последние слова сделали её слишком жадной. Она понадеялась. Воспылала слепой мечтой. -Ты сможешь простить меня? - ответный ледяной взгляд, в котором она утонула пресек дальнейшие слова. Слишком рано просить подобное. Слишком рано надеяться. Паша взял с собой свою подушку и ушел, словно забрав с собой и кислород и выдержку. Сжалась одним нервным комком посреди их широкой кровати. Сможет ли что-то исправить все? Есть ли что чинить? Или то, что их связывало давно превратилось в пыль и лежит теперь под ногами, попраное, изничтоженное. Она не знала. Сердце болело невыносимо. А ведь она была уверена, что его там больше нет, думала, что потеряла его вместе с их дочкой. За стенкой отчётливо послышался плач. Скрип двери. Тихий Пашин голос. Он справился, так почему не смогла справиться она?