Как ты раздел меня до души

      Отпуская её он знал, что такое может случится и жил лишь желанием чтобы она была хоть чуточку счастливее и свободнее, но действительно столкнувшись с изменой понял, что в жизни не всегда все так, как нам хочется. Внутренности скрутило, смотреть на неё стало совершенно невыносимо. И он сбежал. Трусливо сбежал в гостиную, даже не надеясь на то, что сможет заснуть. Маша, словно почувствовала это и заплакала. -Ну чего ты, солнышко? Плохой сон? - дочь ещё не была настолько взрослой чтобы объяснить и просто жалась к нему в поисках поддержки. Почему-то держать её в руках, медленно покачивать, было и для него успокоением. Даже, если Ирина уйдёт, у него все ещё будет дочь. Его маленькое солнышко, ради которого он согласен был терпеть и дальше. Их родной ребёнок погиб, так почему бы не сделать жизнь одного из брошенных детей максимально хорошей, он полюбил её, как некоторые не способны любить своих собственных малышей. -Тшшш, маленькая, все хорошо, папа рядом, папа с тобой, - постепенно крошечное тельце расслаблялось, она крепко обхватила его большую руку и не желала отпускать. Он знал, что нельзя приучать ребёнка к подобному, но еще он знал, что сегодня ему это необходимо. Быть кому-то нужным. Ирина так и не решилась выйти и заснула свернувшись нервным комочком. Паша занял большой пуфик-мешок, укладывая дочь так чтобы не свалилась, если он случайно заснёт и расслабился. -Не повезло тебе с родителями, да? - светлые почти белые мягкие волосы, голубые, как самое ясное небо, глаза, правильные черты лица без случайных изъянов. Этот ребёнок не походил на на кого из своих приёмных родителей и в тоже время перенял целую кучу привычек. Маша не любила изюм и сельдерей. Нервничала, когда на кровати не оказывалось любимой подушки. Ей нравился синий и плюшевые медведи. И она любила маму и папу одинаково, не зная, что они любят её по-разному. За окном совсем потемнело. Паша разглядывал тёмное, совсем без звёзд небо и гадал, смогут ли они с Ириной пережить эту размолвку. Продолжал искать в себе хотя бы тень тех чувств, что были раньше. Но из любви к ней осталось лишь чувство вины и тоска, к которым теперь примешались и гнев с разочарованием. Почему-то в голову пришло утро, где они вместе с чужой по сути женщиной провели два приятных часа, просто наслаждаясь обществом друг друга. Мужчина одернул себя, мысленно возвращаясь назад к супруге. Он должен дать ей шанс, дать его им двоим. Она оступилась, потому что ей было плохо, но она вернулась. Только нужно взять обещание, что такое более не повторится. Удовлетворенный своим решением задремал лишь под самое утро. Проснулся потому что в комнату кто-то зашёл. Машу аккуратно забрали из рук. Ирина ласково погладила дочь по растрепаным волосам, уложила в кроватку и повернулась чтобы тут же наткнуться на внимательный взгляд. -Я хочу дать тебе шанс, - шелестит он, одновременно боясь и желая, чтобы все получилось -Но я не уверен...- девушка падает перед ним на колени, как и планировала вчера, заглядывает в глаза снизу вверх. -Такого больше не повторится, я обещаю, - он кивает хотя чувствует, что на самом деле не поверил. Он больше не сможет ей поверить...       Уничтожая себя Рома забылся в алкоголе и беспорядочных половых связях. Однажды проснувшись в объятиях щуплого паренька без единого воспоминания о том, как это вообще случилось, и ноющей поясницей он понял, что либо продолжит катиться в тартарары, либо все-таки придёт в себя и продолжит жить. Первый вариант нравился ему чуть больше, но прежде чем приводить его в действие необходимо было избавить Олю от напоминаний о себе. Глянул на экран телефона и выдохнул. Ещё пара дней есть. Прикрыл глаза и вновь ухнул в беспокойный сон, один и тот же в те редкие моменты, когда сознание не страдало от алкогольного забытья. Там он был счастлив, там родился их ребёнок. Всякий раз этот образ оставлял на душе и в сердце все большие дыры. Оттого и пил, чтобы только не видеть больше этого кошмара. И самое ужасное было то, что только он виновен в его существовании.       Едва Рома забрал свои вещи, как Оля приступила к выполнению своего плана. Нашла неплохую квартиру в том доме, где жили Паша и его семья. Правда не купила, а сняла. В ней боролись сейчас желание отомстить, просто затащив этого мужчину в постель и желание в честном бою завоевать его. Хотя, конечно, если он не захочет смотреть на неё, был ещё вариант подкинуть фотографии жены с любовником. Вряд ли он будет рад увидеть подобное. Можно было бы сразу выдать этот козырь, но она почему-то решила оставить его на потом. Если ей было больно, то будет ведь и ему...       То, что Рома не появлялся на работе было Ирине только на руку. Больше всего она боялась именно того, что он продолжит ходить за ней и примирение с Пашей не удастся, да оно и сейчас висело на честном слове, на одном его решении. Он все ещё спал в гостиной, такого не было никогда, он никогда не уходил сам. А сейчас она словно сломала его, упругий стержень, который до сих пор был единственным, что его держало рядом с ней. Хоть она и стала проводить больше времени с дочкой, что в теории должно было значить, что и с мужем, но все получилось наоборот. Он, словно сорвался. Уходил вечерами гулять, где-то пропадал. Она даже внутренне хотела, чтобы он сделал тоже самое с ней, что сделала она, но одновременно понимала, как понимал и он, что это разрушит их окончательно.       Оля частенько появлялась теперь перед глазами Паши. Она тоже гуляла вечерами, правда не по собственной воле, а лишь потому что однажды увидела его в окно своей кухни. Их первая псевдо-случайная встреча прошла в тяжёлом молчании. Он сухо поздоровался и прошёл мимо. А даже, когда она догнала и попыталась заговорить либо игнорировал вопрос, либо отвечал односложно. Но в следующую, а затем и в третью встречу постепенно теплел. Их разговоры не касались никаких личных тем, но оба чувствовали себя более чем комфортно. Оля очень хотела расспросить подробнее. И продолжала метаться между желанием простой мести и своим вполне искренним интересом, к этому по сути совершенно незнакомому человеку.       Но все решилось без неё. Совершенно без её участия и согласия. Точнее ее разумной половины. Она сидела на лавочке напротив его подъезда ничуть не скрываясь. Соседи давно уже шушукались, что не могло пройти мимо Ирины никак. Паша вылетел из подъезда, словно ошпаренный. А затем, будто за ним гнались широкими шагами пошёл просто куда глядят глаза. Оля поспешила следом. Стараясь угнаться за его темпом, почти потеряла его из виду, и вдруг поняла, что они зашли куда-то в прилесок, где обычно не ходят люди. Он стоял там, бросая на нее, горящие огнём гнева, взгляды. -Вы зачем это делаете? Скажите мне, что я вам такого плохого сделал? - начал он, едва она подошла на расстояние слышимости. Его шёпот, больше напоминающий шипение, пробрался за шиворот разгоняя по телу мурашки, но не страх это был, а предвкушение. Словно она уже знала, что сейчас что-то случится -О чем вы говорите?- даже в ее притворном удивлении было желание. Она желала его. И больше не пыталась этого скрыть. -Все соседи болтают, как вы бегаете за мной, жена каждый день твердит чтобы я просто взял и переспал с кем-то, и все почему? Да потому что вы сидите под моим подъездом и караулите. Утром приходите гулять со мной и Машей, хотя я знаю, что у вас есть работа. Зачем вы это делаете? У меня сейчас столько проблем, только вас и не хватало, - он был так измотан, так отчаянно мил в этой своей попытке наставить её. Воззвать к совести. Она сделала ещё несколько шагов. Глаза окончательно привыкли к темноте и теперь Оля видела за его спиной широкий ствол дерева, он сам загнал себя в ловушку, а она теперь позаботится чтобы Паша не смог выбраться. -Кто сказал, что я издеваюсь, может быть вы нравитесь мне? - он смотрел с явным недоверием. Окинул её почти что презрительным взглядом и это включило внутри неё рубильник. Сейчас или никогда -Ты нравишься мне, - смело выдала она и шагнула так близко, что их разделяли считанные сантиметры, большинство из которых разница в росте. -Хватит шутить, мне сейчас вообще не до этого, - Паша шикнул на нее и хотел обойти и очевидно уйти, намереваясь завершить на этом их разговор, но Оля не позволила, уперевшись руками в его грудь. Если бы он хотел, он мог тотчас уйти. Справиться, приложив крошечную долю той силы, что имел. Но тело предательски среагировало на такое простое касание. Итак расширенные до предела зрачки в этой темноте, её прохладные пальцы, забирающиеся под футболку, а затем и под резинку боксёров. Паша рвано выдохнул, сильнее вжимаясь в ствол дерева. Если бы Оля только знала сколько раз он уже был на грани того, чтобы мечтать о ней, о её теле под ним, она была бы возможно ещё более напористой. Но и это неведение не делало её паинькой. Воспользовавшись тем, что он разомлел, приспустила его штаны и опустилась на корточки, не медля провела языком по головке члена с удовольствием наблюдая, как он вздрагивает от мельчайших касаний. Он не был бы так податлив, если бы не чувствовал к ней ничего. Он не был бы так отчаянно опустошен, если бы не метался между ней и супругой. Оля не желала чтобы все закончилось только минетом. Не желала чтобы он потом сказал, что ничего не было. Доведя его почти до кипения встала и резко спустив собственные штаны насадилась сама. Он сорвался, подхватил под бедра, упирая её спиной в ствол дерева. Первые несколько толчков было до жути больно, Оля прокусила нижнюю губу чтобы не закричать, но все быстро кончилось и началась эйфория. Цепляясь за широкие плечи не могла думать ни о чем кроме того, как сильно она желала его и как хотела бы, чтобы это все не закончилось вот так вот просто. Единственным перепихоном в редком лесу. Он не был с ней нежным, не был любящим. В нем бушевали чувства, ему было больно и тошно. Пустота в голове и бешено бьющееся от нагрузки сердце сменились жутким чувством вины и горечью. Он сломал, то, что пытался заново отстроить. Вжимая ещё сильнее Олю в это злополучное дерево, настойчиво сминал её губы. Кусался и вбивался все сильнее, будто специально стараясь сделать так чтобы не захотела повторить этого с ним. Потому как за себя уже не взялся бы обещать. Он хотел, чтобы она разочаровалась и больше не смела говорить о симпатии.       Когда по её бедрам стекала его сперма он все ещё держал ее, прижимаясь всем телом и тяжело дыша. А она, обнимая его, нежно гладила по затылку. -Тшшш, - словно он маленький-маленький мальчик. -Мы никому не расскажем, все будет хорошо, - все это время он упирался влажным лбом в ее плечо, но отстранился, в глазах его плескалась ненависть, но вовсе не к ней, а к себе.       Кое-как приведя себя в порядок Оля ещё раз обернулась. Неужели он обиделся на ее слова? Неужели она все-таки перегнула палку? Но его оказалось так просто сломить. Даже удивительно. Она ожидала чуть больше отпора, хотя и того насколько ей может понравится подобная дикость тоже не могла предположить. Паша стоял к ней спиной, глядя на огни в окнах их дома. -Я буду молчать, не переживай, - ещё раз добавила она, невесомо касаясь его плеча. Хотя слухи уже давно сделали их любовниками, ещё до того, как все случилось, её молчание не сделает ситуацию лучше. Но ей было важно не это. Внезапно в голове всплыли его слова, наполненные яростью: "Жена говорит переспать с кем-то.." Не с ней, а с кем-то. Что это вообще может значить? -Оделась? - спокойно спросил Паша и обернулся, окинул равнодушным взглядом и лучше бы он её ненавидел. Лучше бы кричал и ругался. Он, словно потухшая свечка, ничего больше не испытывал к ней, по крайней мере в эту минуту. -В следующий раз приходи сразу ко мне. Второй подъезд, двадцать пятая квартира, это пятый этаж, - она снова попыталась разглядеть в ответном взгляде хотя бы каплю эмоций, но он мотнул головой -Я не приду и вы больше не ходите за мной, думаю я итак дал вам желаемое, - он все ещё говорил с ней на "вы". Хотя чего можно было ожидать после подобного? Что он бросится в ее постель, станет искренне любить её? С чего бы. Сейчас он, кажется, не был способен ни на что, кроме того чтобы ненавидеть себя с каждой секундой все сильнее. -Я не буду ходить за тобой только, если ты будешь приходить сам, - даже не пытаясь удостоить её ответом развернулся и пошёл к своему дому.       Разве месть не свершилась? Разве она не сделала задуманного? Теперь он не сможет смотреть на жену, как прежде, а она, возможно обо всём догадается сама, но его слова...что они значат? Какие у них отношения? Вернулась домой она сбитая с толку. Зашла в душевую кабинку, подставила лицо горячим струям. Память легко подкинула ей недавно пережитые образы. Рука потянулась к промежности. Кажется в этот раз пальцев будет не достаточно чтобы справиться...