Knocking on Heaven’s Door

«Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было. »

Теодор Сьюз Гейзел

* * * « Дорожайшие владельцы автомобиля. Мы тут посовещались (а также купили целую пачку бумаги на ваши деньги, оставшиеся по карманам. Она в багажнике, вдруг пригодится)... И решили еще разок вас поблагодарить. Потому что, сказать по правде, без вас у нас бы ничего не вышло. И мы честно и откровенно понятия не имели, что за чудные подарки вы оставили в багажнике, когда угоняли вашу тачку. Еще раз просим прощения за неудобства, но это было весело, поэтому, честно, мы не очень раскаиваемся;) Мы надеемся, что автомобиль вы забрали. (Вроде как Чуя его даже не покоцал :)) И теперь хотели бы вас попросить о последнем одолжении, потому что... больше просить некого, уж извините. В бардачке лежат два листка бумаги. Это письма. Там написаны и адреса, и всё, что понадобится. Отправьте их, пожалуйста. И если вы всё-таки дочитали до этого момента (надеемся Тэттё, ты читал в слух)... значит вам не все равно. Позвоните в больницу, от которой началось наше путешествие и сообщите, где мы. Не хотелось бы, что бы нас занесло пескам и смыло волной к хуям, правда. Спасибо.

Ваши Угонщики. (Осаму Дазай и Чуя Накахара)»

Тэттё закончил читать записку, найденную под дворником автомобиля. Дзёно во время того, пока слушал, неоднократно фыркал от недовольства. Но сейчас он молчал. – Ну и что... Мы будем со всем этим делать? – вздохнул Суэхиро. Ему было тяжело. Вдали на пустом пляже отлично выделялись два лежащих там тела. Он не стал к ним подходить и не стал говорить об этом Дзёно. Хотя, возможно, тот и так понял, что Тэттё видел их. Эти парни чем-то странно его зацепили, и сейчас душу терзала неясная тоска и скорбь. Сайгику вздохнул. – Ты и так знаешь, что ты хочешь сделать, – фыркнул он. – Валяй. Мне всё равно. – Но... – Тэттё, ты всегда был непроходимым идиотом. И самым добрым человеком из тех, кого я знаю, – покачал головой Дзёно. – Неужели после того, как ты отпустил двух помирающих мерзавцев, ты будешь чувствовать себя достаточно спокойно, если не исполнишь и последние их желания? – поинтересовался слепой, изогнув бровь. Как всегда, он знает Тэттё лучше него самого. Суэхиро порывисто схватил напарника за плечи, быстро поцеловав. – Ты прав. Мы сделаем это. К тому же не так уж это и много, – кивнул он, уверенно сверкая глазами. У Дзёно даже не было сил злиться и язвить. Не будет врать, эта странная история этих странных людей даже его неясным образом тронула. Но он ни за что не признается в том, что ему жаль кого-то. Это Тэттё жалеет каждую встречную шавку, а не он. Не дождётесь. – Придурок... – по-доброму выдохнул Сайгику в спину напарнику, когда тот уже направился к машине, садясь за руль. * * * « Здравствуй, Одасаку. Вероятно, мне сразу стоит и попрощаться. Если ты это прочитаешь, это значит, что больше мы не увидимся. Прости за это. Я объясню. Когда писал это письмо, сразу подумал о том, как ты пишешь свою рукопись. Должен сказать, есть какой-то особый шарм в рукописных письмах. За то время, что мы с тобой не виделись, произошло... просто огромное количество странностей, знаешь..? Во-первых, я узнал, что французские деликатесы вовсе не такие вкусные, как о них говорят. Никогда не ешь улиток! Во-вторых, я кое-кого полюбил... Представляешь? И это не девушка, вот уж удивительно. Но ты не удивляйся, будь у меня камера, я бы отправил тебе его фотографию, и ты бы меня понял. Он просто замечательный. А впрочем, теперь давай серьёзно. Я пишу тебе, потому что это единственный способ сообщить, что я мёртв. Сейчас, скорее всего, ты подумаешь: «О нет, опять он за своё. Неужели ему все-таки удалось себя убить?» Нет, это не так. Ещё одна абсолютная странность: только на грани смерти, когда внезапно обретаешь то, о чём не мог и мечтать, и когда осознаешь, сколько всего ты не успел, ты начинаешь тянуться к жизни. Знаешь, я наконец, понял то, чего никак не мог понять с момента нашего знакомства. Почему мы дружим? Я тебе отвечу, если ты точно также, как и я, задаёшься этим вопросом. Мы оба тянемся к яркому свету и теплу и пытались найти его друг в друге. А находили лишь спокойствие и тишину. И это что-то достаточное, чтобы оставаться рядом, но что-то такое малое для доверия и спасения. Я желаю тебе найти своё собственное Солнце. У тебя ещё есть время, мой друг. Пиши свой роман, слушай сердце и ищи тепло. Оно тебе необходимо. Хотя бы иногда, не отталкивай от себя людей. Для того, чтобы пожить, мне хватило трёх дней. У тебя впереди жизнь. А даже если и нет, никогда не бойся. Просто иди вперёд. Разожги в себе эту волю к жизни. И живи. А в прочем жизнь и смерть – это ли не красота бытия человека? У всех людей впереди неизбежная смерть, но перед этим у всех есть возможность жить... И возможность испить её до дна. Потому что жизнь дается лишь раз, и ты должен успеть сделать то, что желаешь, чего бы тебе это не стоило. И ведь для того, чтобы это понять, мне нужно было оказаться при смерти, забавно? Но я не жалею. Сейчас я сижу в угнанной тачке с прекрасным, рыжим и любимым мной человеком по левую сторону, на берегу Атлантического побережья... и я даже не могу описать, как здесь прекрасно. То, что нужно, чтобы остаться здесь навечно. Я надеюсь, что ты не будешь скорбеть по мне. Ведь я очень проблемный, помнишь?) А ведь жизнь никогда не замирает от ухода из нее какого-либо человека. Или даже двух. Обычно после смерти человека в тоске и скорби замирают его близкие... И ведь действительно, страдает не умерший, а те, кому он был дорог. Как же хорошо, что Чуя не останется здесь один. Ах, я совсем забыл упомянуть. На днях я оказался в больнице, где мне сообщили крайне забавную весть о том, что я не протяну и недели и загнусь от опухоли мозга. У моего соседа по палате была та же проблема, только немного иной диагноз – саркома рёбер. Жуть, скажи? Примерно так мы и оказались во Франции у моря... Вот это я расфилософствовался... Что ж. Пора заканчивать. Я не боюсь. Но впрочем... единственное, кажется, о чём я жалею, это то, что я так и не смогу прочесть твой законченный роман. Прощай, Одасаку. Спасибо тебе за всё.

О. Дазай »

Ода Сакуноске пораженно моргнул. Лист, исписанный аккуратным косым почерком, выпал из рук. Мужчина прикрыл лицо ладонью, ссутулившись и сквозь пальцы уставившись в пол. Он сморгнул влагу с глаз и потер их. Дазай Осаму мертв..? Это не укладывалось в голове. Как и всё то прочее, что Дазай сообщил в письме... Жить..? Как? Как ему жить? Осаму всегда казался ребёнком. Очередным несчастным ребёнком, о котором Ода захотел позаботиться, хотя не очень-то и представлял, как именно это нужно делать. Но сейчас, после всех этих слов, Одасаку казалось, что ребенком стал он сам. И очень хотелось спросить совет. Поговорить. Объясниться. Понять... То, чего он не делал раньше. И уже никогда не сделает. Остается только... жить? дальше и надеяться, что когда-нибудь он поймёт, о чём конкретно говорил Осаму... Ведь он наверняка знал, о чём говорит..? «Свет. Тепло. Солнце». Как же его искать..? В голове было столько мыслей, что сегодня он явно не уснет. Стоило сесть за новую главу романа, пока слова есть в голове и пока не планируют её покидать. А ещё ему следует сегодня выпить. И почтить память друга. А также, очевидно, того, кто пробудил в нём желание жить? Чуя... Да. Память их обоих. Ода поднял листок с пола и положил на журнальный столик. Следующие полтора часа он провёл за тем, что перечитывал это письмо и всматривался в аккуратные буквы, выведенные рукой друга. После он налил себе виски. И продолжил своё занятие. * * * В дверь постучали. – Кто там, Луиза? – крикнул мужчина из гостиной. В прихожей послышался знакомый шорох тапочек по паркету. – Почта, – отозвалась женщина, протягивая один конверт, адресованный мужу. – Кто-то еще пишет письма? – проворчал он, забирая конверт и осматривая его. Имени отправителя нет. Такеши распечатал конверт и пораженно уставился на текст, написанный таким знакомым и почти позабытым почерком... – Кто это, дорогой? – осторожно поинтересовалась Луиза, присаживаясь на краешек дивана поодаль. Муж ничего не ответил. Он, нахмурившись, читал письмо. Женщина первый раз видела такую странную смесь эмоций на обычно каменном лице... Она побоялась заглядывать ему через плечо и ушла в другую комнату. Всё продолжая думать... Что же за эмоция была на лице Такэши..? « Здравствуй, Отец. Не думай, что я внезапно захотел справиться, как твоё здоровье. Мне всё равно. Если бы меня не надоумил мой партнёр, то, вероятно, я бы тебе так и не написал. И ты бы, возможно, так и не узнал, что к тому моменту, как ты прочтёшь это письмо, твой сын будет мёртв. Я тут недавно узнал, что болен саркомой кости на завершающей стадии. Так что да, прощай. Знаешь, я хотел, в общем-то, сказать только две вещи: Первая: спасибо. Ведь благодаря твоему «воспитанию» мне в жизни любое дерьмо по зубам. Закалил, нечего сказать. И вторая: да пошёл ты, отец. Потому что кроме как за это, мне больше тебя благодарить не за что. Мне всю жизнь не хватало отца, а не тренера-дрессировщика. Не знаю, сможешь ли ты понять, что собственный ребенок – это не животное и не боец в строю. Но, впрочем, есть ли смысл держать обиду и злость в себе так долго? Так или иначе, ни я, ни ты уже ничего не исправим. Даже если бы мы оба этого захотели. Поэтому остается только отпустить. После всех этих слов, которые я наконец написал тебе, стало легче. И, кажется, я смогу простить тебя. Ну, на эти несколько часов, что остаются от моей жизни. Даже если ты не очень-то и хотел этого прощения. Было ли вообще тебе когда-нибудь не все равно..? Впрочем, не только за себя я зол. Моя мать пострадала от тебя не меньше, чем я. А может и больше, оттого думаю, что слишком любит тебя. А ты её? Возможно, когда-нибудь ты всё поймёшь... Передай от меня прощание маме. Прощай и ты.

Чуя »

Такэши Накахара молча сложил письмо и долго смотрел в одну точку. На сердце было тяжело. Болезненно, словно его резали раскалённым ножом. Сколько лет это всё не давало ему покоя..? Сколько лет он хотел связаться с сыном..? И опять не успел. Как не успел понять вовремя, что он натворил тогда, много лет назад... Мужчина ссутулился, спрятав лицо в ладонях. – Прости меня... – прошептал он тихо-тихо, на грани слышимости. Как это глупо. Извиняться перед умершим... Он не заслуживает его прощения. Потому что совсем ничего не сделал для этого... И оттого это простое «я смогу простить тебя» от Чуи сейчас было болезненнее любого колкого и злого слова. Больнее, чем «я тебя ненавижу». Но поздно об этом думать... Нужно было это делать раньше, а не сожалеть о том, чего не изменишь... Но есть кое-что, что он все ещё может изменить. Кое-кто не меньше заслуживает извинений и всё еще может их принять. И этот человек – его жена. Пока не поздно... Ведь оказывается, время так скоротечно и непредсказуемо... Он уже потерял сына, не мог потерять и её. Но осознал он это только сейчас, понимая, что их обоих он потерял уже давным-давно. Но только жену он мог вернуть. Мог постараться всё исправить. – Луиза! – позвал он, отложив листок бумаги в сторону настолько осторожно, словно самую ценную вещь в мире, и вылетая из комнаты. За его спиной захлопнулась дверь. * * * По лестничному пролёту на третий этаж влетел рыжий встрёпанный парень, словно подгоняемый попутным ветром. Он отдышался, только остановившись напротив нужной двери. Поправил пластырь на носу и шмыгнул. За этим небольшим ранением скрывалась крайне забавная история, которую у него уже язык чесался рассказать другу. – Эй, Чуя! – громко позвал гость, стучась в дверь. – Открывай скорее! Я такое расскажу! – он приложил ухо к дереву, пытаясь расслышать шаги. В квартире было тихо. – Чуя! Ну ты чего? – воскликнул парень, стучась с двойной силой. – Впусти! – сегодня был такой день, в который Накахара обязательно должен был быть дома, насколько он помнил. Поэтому это всё было несколько странным. Мичизу Тачихара подтянул на плече лямку рюкзака. В его недрах звякнули друг о друга стеклянные бутылки пива. Обычно, когда бы Тачихаре не вздумалось внезапно завалиться в гости к бывшему одногруппнику, тот словно ждал его. Хотя как таковых договоренностей у них не было... Да, Чуя не обязан был постоянно сидеть дома... Но почему-то всегда был на месте, когда другу случалось явиться. И теперь Тачихара впервые столкнулся с тем, что, кажется, их графики разошлись, и у Чуи внезапно появились дела... Мичизу, не долго думая, уселся прямо на пол, привалившись спиной к двери, и достал телефон из кармана. В трубке раздавались только долгие гудки. Никто не отвечал. Делать было нечего. Посидев так ещё с минуту, Тачихара вздохнул, поднялся и, отряхнув потёртые штаны, направился восвояси. Всё хорошее настроение мигом испарилось. На ступенях он остановился и бросил последний взгляд на дверь. – Ну, дела... – протянул парень, задумчиво потерев шею. – И куда он запропастился..? В тот же вечер на телефон Накахары пришло сообщение: « Привет, куда подевался? Позвони в ближайшее время, как сможешь увидеться? Выпьем, закажем пиццу, устроим турнирчик в видеоиграх, м? ;) » А Чуя так и не перезвонил. * * *